152

В банке действительно лежала нереально огромная, просто фантастически большая сумма, которой я могла распоряжаться по своему усмотрению. Деньги, на которые мы могли купить не только дом.

Я даже снова почувствовала себя женой Адамова. Того Адамова, что умел их зарабатывать, но никогда не кичился.

«Просто деньги — это удобно», — скромно пожимал он плечами.

Сколько бы денег у нас ни было, много или мало, жили мы всегда примерно одинаково.

Но деньги — это правда удобно, особенно, когда нужно съехать от родителей и вернуть дочь.

На обратном пути я выбирала маршрут в навигаторе машины, когда он сказал:

— Кстати, видел Филатову.

— Вживую или в сети? — явно удивила его я, хотя, наверное, должно бы наоборот.

— Так ты в курсе?

— Встретила одногруппника. Помнишь, Каменецкого? Он мне и дал ссылку. А ты?

— Мы встретились в кафе.

— Так это на встречу с ней ты ездил? — наконец выбрала я дорогу более-менее без пробок и нажала «Поехали».

— Нет. Я ездил на встречу с Катей. А Оса вышла на неё через отца.

— О как, — хмыкнула я. — И что ты узнал?

— Наверное, то же, что и ты. Она популярный блогер. А ещё, что вся эта свистопляска с её каналами — проект Власова. Он платит. Утверждает сценарий. Она же играет отведённую ей роль.

— Ты серьёзно? — встали мы перед светофором, и я повернулась, чтобы посмотреть на Славу. — Неожиданно. Я уже успела ей по-хорошему позавидовать. Два миллиона подписчиков — это прям, охренеть, сколько труда. Я подумала, она сама.

— Впахивать ей, конечно, приходится, дай боже, но на неё работает целая команда профессионалов. А ещё она пьёт. И, видимо, не от хорошей жизни.

— А как же ретриты, что она рекламирует? — возмутилась я, впрочем, не особо фраппированная. — Теперь у Власова на территории не посиделки у костра, а организованное времяпрепровождение вдали от привычной суеты с фокусом на внутреннем развитии и отдыхе. Элементы медитации, работа с эмоциями, отказ от вредных привычек, гаджетов и социальных сетей.

Слава развёл руками:

— Ретрит — очередной проект, а алкоголь — её жизнь. Но жалко только детей. Она, возможно, беременна третьим, но глушит водяру, как не в себя.

— Дура, — покачала я головой.

И невольно подумала, что надо бы заехать в аптеку.

Моя задержка имела все шансы быть беременностью.

Мы с Адамовым не предохранялись. И когда я робко спросила, не купить ли презервативы, он уверенно ответил:

— Девочка у нас уже есть, осталось два мальчика.

Я засмеялась, польщённая, что он помнил:

— И большая собака.

— Ну, собаку это ты как-нибудь без меня, — улыбнулся он, — а вот два мальчика…

— Сами себя не сделают, — закончила я, и мы засмеялись.

И раз у нас будет дом… — подумала я сейчас.

Чёрт! Что бы я без него делала? Кто бы исполнял мои мечты? Кто поддерживал в трудные дни? Кто стал моим вдохновением, когда всё кажется безнадёжным?

Я посмотрела на него любя.

— Родители прилетают в конце месяца. И у меня для тебя, кажется, тоже есть сюрприз.

— Это то, что я думаю? — улыбался он одними глазами.

— Не знаю, о чём ты думаешь, но, надеюсь, тебе понравится.

Он ничего не ответил.

И порой, мне казалось, за молчание я люблю его больше, чем за слова.