154

— Вот это номер, — сказала я Славе. — Ты знал?

— Нет, — покачал он головой.

Было очень неприятно, что мои родители у нас за спиной о чём-то договариваются с Ожгибесовым, хотя его я винить за это не могла.

Ещё неприятнее, что они не сочли нужным сообщить об этом мне. Мама просто сказала, что приезжать в аэропорт не надо.

«Мы знаем дорогу, доберёмся сами», — сказала она и ни слова про Руслана.

— Они же не могут оспорить право на ребёнка? — посмотрела я на Славу. — Зачем им Руслан?

— Не накручивай себя, Диан, — покачал он головой.

— А зачем, Руслан? — остановила я пробегающего в обратном направлении Ожгибесова. — Зачем ты им нужен?

— Понятия не имею. Твой отец не сказал. Просто спросил, как мне будет удобнее подъехать, к вам домой или в аэропорт. Я предложил аэропорт, заодно их и до дома довезу. Так что вам тащиться не обязательно, тем более в одну машину мы все не поместимся, а гонять две, какой смысл? — сказал он беззаботно и заторопился к машине. — Думаю, это будет последняя, — сказал он на ходу, имея в виду последнюю поездку за Аринкиными вещами.

Мальчишки уже ждали его на улице. Всё же дети у него были замечательные.

— Я поеду в аэропорт с ним, — сказала я Славе. — Хочу посмотреть родителям в глаза.

— Давай поедем все вместе. Или оставим Арину с Маргаритой.

— Я поеду одна. Неудобно садиться на шею Маргарите.

— Я чего-то не знаю, что должен знать? — посмотрел на меня Адамов.

— А я? Знаю всё? Например, что случилось с тобой на обследовании? Или с вами? — вернула я его пристальный взгляд.

— Почему с нами? — нахмурился он.

— Потому что Бертье тоже что-то скрывает. Скажу больше, почти со мной не разговаривает. И здесь одно из двух. Или я что-то сделала не так, или она. Так как насчёт правды?

Он поднял руки, давая понять, что зря затеял этот разговор.

— Ясно, — кивнула я. — Ну, значит, я еду в аэропорт, а ты остаёшься с Ариной.

И да, чёрт побери, я разозлилась!

Не на пустом месте. Хотя гормоны, может, сыграли и не последнюю роль.

Тест я купила, но смелости на него пописать пока не набралась. И не знаю, чего боялась больше: одной полоски или двух.

А бесило меня даже не поведение родителей, хотя к нашей помолвке они отнеслись нейтрально: не поздравили (а хотелось бы), но и в истерике не бились (ну хоть на этом спасибо).

Меня бесило, что с Адамовым мы опять возвращаемся к тому, как было.

А я слишком хорошо помню, чем всё это закончилось.

Снова Адамов молчит, темнит и недоговаривает, а я всё узнаю́ последней и чувствую себя дурой.