173

— Где похоронена Александра? — спросил Адамов у Дианы, едва забрезжило утро.

— Что? — села она в кровати, ничего не понимая спросонья.

— Ты же была на её похоронах. Можешь сказать, где её похоронили?

— Нет. Сказать не могу, но показать — да.

— Тогда поехали.

— Слав, что случилось? — спросила Ди.

Она уже собралась, оделась, почистила зубы, смотала волосы в хвост — попросив на это десять минут. Его Ди. Она не ныла, не крутила у виска, не задавала ненужные вопросы: надо, значит, надо.

Она просто беспокоилась. О нём.

— По дороге расскажу. Одевайся теплее. Родители остались? Они посидят с Ариной? Или возьмём её с собой? — спросил Слава.

— Я попрошу маму. Наша зайка так сладко спит, не хочу её будить.

Адамов кивнул.

Он курил на улице, выдыхая дым в холодное осеннее утро, когда Диана вышла. Курил он редко и травить себя никотином не любил, но иногда, как сегодня, сигарета сама просилась.

Ди привычно помогла ему забраться в машину.

Настроила навигатор, пока прогревала двигатель.

— Ты уверена? — удивился Слава, когда она ввела название кладбища.

— Да. Почему ты сомневаешься? — включила она печку посильнее.

— Потому что Валерик похоронен на другом.

— Да, я слышала, как судачили на похоронах, что их хоронят не рядом. Но решили, это распоряжение Руслана. В конце концов, он был на тот момент её мужем, а не Вожанский.

— А Ожгибесов что-нибудь по этому поводу говорил?

— Вроде нет. Но мы и не обсуждали. А вот Маргарита… — Ди нахмурилась, припоминая, — Был какой-то памятный день, она собиралась на кладбище, я оставалась с Ариной, и вот тогда Марго к слову сказала, что Александра сама так решила, а Руслан, где она попросила, там её и похоронил. Что случилось? — повернулась она к Славе.

— Я думаю, у отца есть запись, вернее, у отца есть телефон Валерика, на котором есть запись нашего с ним последнего разговора в машине. Я понял, что Валерик включил камеру уже перед самой аварией.

Ди посмотрела на Славу с тревогой:

— И что на этой записи?

— Думаю, доказательство того, что это я его убил. Я был за рулём, я спровоцировал аварию, а не просто не справился с управлением. Честно говоря, я понятия не умею, что там. И при всём желании не вспомню, о чём мы говорили. О тебе. О том, что он сделал. О том, что заслужил.

— Как она попала к твоему отцу?

— Александра приезжала к нему в тюрьму.

— Но зачем она отдала ему телефон Вожанского?

— Это я и пытаюсь понять.

— И что твой отец хочет за эту запись?

— Он хитёр. Он хочет не за запись, он пытается вывернуть так, будто я ему должен эти деньги за «Луну», ведь я продал его клуб. Но уверен, у него что-то есть на меня, слишком уж он уверен, что я всё равно заплачу.

— Сколько?

— Сто миллионов.

Она присвистнула:

— Губа не дура. И на сколько ему хватит этих денег?

— Уверен, ненадолго, хоть он и обещает исчезнуть. Обещает, что я его больше никогда не увижу. Это всё, конечно, херня. И мне есть чем его прижать, но тогда будет ничья. И мы сядем оба.

— Может, он блефует? — Диана постучала пальцами по рулю.

— Может. Поэтому я и пытаюсь понять, что могло заставить Александру вырыть мне яму.

— Она и так забрала нашего ребёнка. Может, она боялась, что ты захочешь его вернуть?

— Тогда оставила бы запись себе. Но она поехала к Филатову в тюрьму. И поехала, когда её болезнь уже стала очевидна. Я проверил по датам.

— Ты влез на сервер тюрьмы?

— На сервер УФСИН. Это не сложно. Просто посмотрел журнал посещений. Хотел убедиться, что не ошибаюсь. Вряд ли кто-то знал, что она к нему ездила. Причём трижды.

— Значит, они о чём-то договаривались.

— И, видимо, договорились. Каждый получил своё. Александра оставила отцу телефон, и он забрал его, когда вышел.