3

Да, Ожик — это про Ожгибесова.

Честно говоря, если бы Ева его так не называла, я бы ни за что не запомнила, что вторая буква «ж», до сих пор путалась Огжибесов он, Обжигесов, или Огижбесов. Досталась же фамилия! А я ещё когда-то жаловалась на свою «Первушина».

Писать Еве при Руслане Аркадьевиче я не рискнула. А вот спросить — да.

— Если что, я могу… — немного смутил меня его внимательный взгляд, но я уверенно добавила: — …съездить сама.

— Вы же знаете, где я живу? — спросил он, всё так же рассматривая меня с лёгким пристрастием. Уверена, оно было связано с заданием, что Ожик хотел дать Еве, но подействовало на меня как тормозная жидкость.

Только поэтому я немедленно не выпалила: конечно! Ведь когда он сказал про свой дом, выполнить задание вместо Евы я захотела, как никогда, сильно. Но пока сглатывала вставший в горле ком, Ожгибесов ответил сам, и это меня спасло от ненужных объяснений, откуда я знаю, где живёт генеральный директор «ЭкоСтрой».

— Не помню, вы у меня уже были или ещё нет? — нахмурился он.

Ответ: я была. Но это хорошо, что он не помнил при каких обстоятельствах.

— Ладно, неважно. Запишите, — посмотрел на часы Ожгибесов, — на случай, если Ева в течение получаса не появится.

Руслан свет Аркадьевич продиктовал адрес.

Я, как добросовестный секретарь, тут же забила его в телефон.

— Жду тебя или Еву. И Ева на сегодня может быть свободна, а вы, Диана, с обеда, пожалуйста, не задерживайтесь, — легко переходил он с ты на вы и обратно, порой в одном предложении. — Михалыч в обед встречает французов. Люди с Парижу летят, не хотелось бы заставлять их ждать.

Это означало, что его водитель Андрей Михайлович занят, поэтому Руслану Аркадьевичу и понадобился курьер или другой человек на машине. А ещё, что до обеда босс во мне остро не нуждается, поэтому если надо «купить фильтры для кофемашины», то есть заняться своими делами, он не возражает.

Как начальнику цены ему не было.

Я продумала, что могу взять задание курьера, а Ева заменить меня и с французами. По-французски она говорила лучше, чем я, хотя и я за год во Франции язык освоила неплохо. Правда, к Ожгибесову секретарём меня взяли за три языка (английский, французский, немецкий), а Ева знала только «язык любви».

— Хорошо, — коротко кивнула я, не посвящая Руслана Аркадьевича в свои резоны немедленно кинуться выполнять его поручение.

Уже уходя, Аркадьевич остановился, что-то шепнул Альбине на ухо, а потом только скрылся за дверью своего кабинета.

Петровская покрылась лёгким румянцем и… тяжёлым сарказмом.