20. Тая

Без него пусто в квартире. Он собой словно заполонял пространство, вытеснял тишину. Привыкшая всю жизнь ютиться и выслушивать чьи-то наставления, я вдруг очень остро ощущаю одиночество.

Лина Синица отвечает на втором гудке.

– Да ты что! – я представляю, как светятся азартом её глаза и как она подскакивает на узкой кровати в общежитии. – Платье, фата и всё, что угодно? И деньги есть? Да мы завтра весь город перевернём. Если успеем, конечно.

– На первую пару сходить нужно, – вздыхаю я тяжело. Есть возможность зачёт автоматом получить. А потом уж помчимся. Эдгар водителя нам даёт.

– Того павлина без хвоста?

Я подавляю смешок. Синица классифицирует мужчин по-своему. И все они у неё из мира животных. Почему Игорь павлин, мне понятно, но по какой причине Синица его хвоста лишила – загадка.

– А тебе не всё равно? Лишь бы возил, куда надо.

– Да без разницы, абсолютно по барабану, – суетится Линка и на ходу строит грандиозные планы, в какие магазины нужно зайти, и жаль, что Эдгар не сделал щедрый жест ещё вчера.

– Мы б с тобой, Прохорова, и на массажик, и в салон красоты. А так придётся урезать аппетиты. Но кое-куда попадём. Счас я позвоню, договорюсь.

Меня умиротворяет Синицын голос. Её деятельность не напрягает. Кажется, что я не одна и Линка сидит в соседней комнате. Сразу становится теплее.

Слышу короткие гудки: кто-то настойчиво пытается пробиться сквозь наш долгоиграющий разговор.

– Я перезвоню, – отключаюсь, чтобы принять звонок с незнакомого номера.

– С кем ты разговариваешь по полчаса? – в голосе Эдгара сквозит недовольство.

– Договаривалась с Линой за завтрашний день, – почему меня тянет улыбаться? Как приятно слышать его голос. Даже такой резкий и холодный.

– Это мой номер. Подумал: вдруг тебе что-то будет нужно. Звони.

– Спасибо, Эдгар.

– Ляг пораньше. Выспись. Мне нужна сияющая жена, а не бледное привидение с опухшими от недосыпа глазами, – командует он, не меняя тона.

– Хорошо, Эдгар.

– У тебя там что, механизм заело? – даже сквозь динамик слышно его раздражение. – Как попугай на жёрдочке одно и то же.

Я всё-таки улыбаюсь. Мой злобный сварливый муж. Почти.

– Ты просил быть покорной. Я стараюсь.

Он подозрительно долго молчит, а потом фыркает:

– А я уже голову ломаю: что случилось?

– Всё, как и прежде, без изменений. Ничего не убавилось и не прибавилось с тех пор, как ты закрыл за собой дверь. Я скучаю.

– По мне? – в голосе его появляется царапающая хрипота. Как щетина на щеках. Как шершавые ладони. Когда он прикасается к телу – это приятно.

– А ты бы хотел? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Привет Хрюну, Тая. И спокойных тебе снов.

Он отключается резко, в своём стиле. Но улыбка никуда не девается. Он позвонил. Сам. Без особой причины. Смотрю на экран смартфона и уверено пишу на его номер: Эдгар Гинц. Многоугольник с резкими углами – так я вижу его имя и фамилию.

Тая Гинц – примеряю перед сном, как фату. Кажется, звучит красиво. Или он не захочет давать свою фамилию в браке, который для него почти фиктивный?..

* * *

Мы подъезжаем к ЗАГСу медленно, почти торжественно. Игорь везёт нас как королев. К слову, ни единого звука от него, ни единой жалобы. Молча и терпеливо колесил по городу, пока моя Синица выискивала «тот самый салон» или тот «самый магазинчик».

Мы успели всё: и платье подобрать, и туфельки, и красивое бельё. И даже к парикмахеру Синица умудрилась меня сводить. Переполох. Суета. Беготня. К назначенному часу я мечтала упасть где-нибудь в уголочке и отдохнуть. Снять туфли на высоком каблуке и расстегнуть молнию на спине, чтобы ослабить слишком тугой лиф.

– Ты выглядишь как мечта! – закатывает глаза Синица в новом васильковом платье. Притихшая Олька в другом платье точно такого цвета сидит с ней рядом. Мои подружки. Самые лучшие девчонки. – Букет! Букет! – суетится неугомонная Линка и суёт мне нежно-розовые розы, украшенные фатином, органзой и мелкими белыми цветочками.

Я выхожу из машины. Водитель Игорь подаёт мне руку. Синица поправляет подол, чтобы не дай бог нигде не зацепился. Белое струящееся платье в пол. Простое и в то же время элегантное. Вышивка по лифу. Белые перчатки до локтя.

Я сейчас высокая, как никогда. Но тот, кто ждёт меня у входа в ЗАГС, всё равно гораздо выше. Он смотрит на меня не отрываясь. Рядом улыбается во все тридцать два Сева Мелехов. Чуть поодаль, гордо задрав подбородок, стоит тётя Аля. Меряет меня глазами. И что-то сквозит в её взгляде. Удовлетворение? Скрытая радость? Неужели она умеет радоваться за меня? Ведь для неё это не брак по расчёту, а настоящая свадьба.

– Все в сборе? – спрашивает меня Гинц. Хочется поёжиться от его пристального внимания.

– С моей стороны больше гостей и родственников не будет.

– С моей тоже, – рубит Эдгар, и я понимаю: он так и не встретился с матерью. Не дал ей возможности объясниться. Или что она там хотела на самом деле?

Наверное, я бы хотела увидеть эту женщину. Дома, в сумочке, лежит номер её телефона. Я взяла его украдкой со стола, пока Гинц и Мелехов спорили. Взяла, но так и не решилась позвонить, позвать на свадьбу.

– Ты готова? – голос его совсем близко. А руку в перчатке накрывает уверенная ладонь. Горячая и почему-то кажется, что надёжная.

– Готова, – мне бы тоже не помешало твёрдости, но мой тембр сейчас похож на дрожащее желе. Увы.

– Не бойся, – неожиданно говорит этот непредсказуемый мужчина мне на ухо. – Я буду с тобой. Рядом.

И странным образом уходит дрожь и волнение. Мы идём рука об руку. Рядом шуршат платьями мои подруги. Сева пытается заигрывать с обеими сразу, и у него это, кажется, получается. Вслед за нами ступают Игорь и тётя Аля. Она даже не поздоровалась. Словно чужая. Но для неё этот брак важен. Именно поэтому она приехала. Чтобы убедиться, что Эдгар не обманщик. Или ещё с какой-то, неведомой мне целью.

Песочные Часики удивительно хороша сегодня. Торжественная и безупречная.

Я не вслушиваюсь в слова. Меня странно будоражит мужчина, что стоит рядом. Красивый. Высокий. Элегантный. Далёкий. Чужой. И в то же время – мой.

Я слышу его твёрдое «да», вторю ему эхом, отвечая на вопрос Песочных Часиков. Голос у меня почему-то тонкий, как у испуганной девочки, хотя я больше взволнованна близостью мужчины, что вот-вот станет моим мужем.

Мы ставим подписи, и нас объявляют мужем и женой.

Я смотрю ему в глаза, спрятанные сегодня под ширмой ресниц. Очень серьёзный Эдгар. Без намёка на улыбку. Жёсткий рот. Складка между бровей. Он и целует меня так же: очень серьёзно и не спеша.

Надевает кольцо на палец. Золотой ободок садится плотно, словно припечатывая весомость шага, который мы только что совершили. Его кольцо надевается плавно и тоже идеально подходит по размеру.

Вот и всё. Без шумных поздравлений. Без суеты и лишних телодвижений. Свершилось.

– Поздравляю, – клюёт меня в щёку тётка и вручает букет. На Эдгара она почти не смотрит. Дуется. Тётя Аля не из тех, что прощают обиды быстро. – Теперь ты отрезанный ломоть. Надеюсь, отныне и навсегда. Учти: я сменила замки на дверях. И больше ты ничего не украдёшь из моей квартиры.

От её заявления становится немножко грустно и смешно. Там остались мои вещи. Особенно зимние. Но я надеюсь, что к зиме либо она отойдёт, либо я сумею выкрутиться и без того, чтобы падать ей в ноги.

У выхода из ЗАГСа Гинц неожиданно подхватывает меня на руки и выносит через порог. Кажется, вспыхивают фотокамеры, но мне не до них. Его лицо близко-близко. И глаза голубые рядом. И взгляд всё такой же серьёзный.

– Эдгар, – шепчу одними губами, и тогда он целует меня. Жарко. Вязко. Бесконечно. До головокружения.