4. Эдгар

В большом холле здания Сева ловит меня буквально на выходе и пристраивается шаг в шаг, пока я спускаюсь по ступенькам к машине.

– В общем, с Геной я поговорил.

– С каким Геной? – смотрю я на входящий звонок. Адвокат. – Чёртовы канадцы!

– Что? – теряется Сева, непонимающе моргая. С его ростом в метр девяносто и моим на четыре сантиметра выше, мы стоим с ним на одной ступеньке, практически, глядя глаза в глаза.

– Ничего. Впаяли нам иск за нарушение экологического протокола. Мы им, видите ли, природу портим.

– Да и хрен на них. Завод на нашей территории, до них тысячи километров.

– А они посчитали, что с учётом господствующих ветров и высоты труб, часть вредных веществ оседает как раз на их территории. В общем, надо лететь в Лондон, – сбрасываю я звонок. – Так что за Гена?

– Хозяин ресторана, – трёт он бровь. – Ну, вчера. Ты сказал, что тебе нужна девчонка.

– А-а-а! Жена, точно, – наконец врубаюсь я, о чём он говорит. – Поехали, по дороге расскажешь.

– Да нечего рассказывать особо, Эдгар. Я сказал, что ты заплатил за скульптуру, ей придётся выполнить для тебя кое-какую работу.

– Ты идиот, что ли? – оборачиваюсь я к нему у дверей машины. – Представляю, что она там себе вообразила.

– А что не так? – засовывает он руки в карманы. – Я пояснил, что работёнка несложная. Что ничего ей не грозит.

– И как она? – усмехаюсь я. – Захлопала в ладоши от радости?

– Ну-у-у, не совсем.

– Вот я и говорю: идиот, – открываю я дверь машины и киваю головой. – Садись, деятель.

– Эдгар, прости, – смотрит он на часы и показывает большим пальцем назад, на сверкающее стеклянным фасадом огромное офисное здание. – Я сейчас не могу. У меня встреча.

– Давай тогда вкратце. Что ещё ты про неё узнал?

– В общем, её воспитывает тётка. Гена сказал, женщина серьёзная, но жадная, и Тая до сих пор от неё полностью зависит и живёт с ней, и слушается, – снова потирает он бровь.

– Тая, говоришь?

– Да, Таисия Прохорова. Девятнадцать лет. Учится в универе то ли на филологии, то ли на философии.

– И тётка чем занимается?

– А вот, хэ зэ, – разводит он руками.

– Адрес хоть взял?

– Ну дак, – лезет он в карман.

– Назови водителю, дальше я сам разберусь, – захлопываю за собой дверь. – Деятель!

Вот как по работе, так цены ему нет, как что баб касается, ну не той головой думает. «Тая», – хмыкаю я над тем, как он это сказал. Словно ему деньги на карточку упали: Тая! Бляк!

По указанному адресу меня заметили сразу.

Во-первых, машина втиснулась в узкое пространство двора, перегородив подъездную дорогу. Во-вторых, идти до нужного подъезда оказалось прилично, и это расстояние я прошёл пешком. А в-третьих, с лавочек у подъезда меня рассматривали пар пять подслеповатых к старости глаз. Погода хорошая, солнышко, птички поют. Чем ещё заниматься на пенсии, как не разглядывать, кто к кому пришёл?

Я сверился с бумажкой, уверенно набрал номер квартиры на кодовом замке подъезда.

– Кто?

– Здравствуйте! Я к Алевтине Витольдовне.

– Вы по поводу жалобы? – голос недовольный, неприятный.

– Можно и так сказать.

– Ладно, проходите.

И я не успеваю войти, как хозяйка квартиры, что оказалась на первом этаже, сходу набрасывается на меня с лестницы:

– Но я вам так скажу: не преследую я его. За ухо оттаскала, засранца, а вот стену, что он с этого баллончика, – показывает она рукой, словно рисует краской, – испоганил, сама отмыла. И больше его не трогала. Понаписали всякой ерунды: травля ребёнка, психологическая травма. Да его пороть надо, негодника, а они его по психиатрам таскают.

– В общем, я понял, вы не согласны, – возвышаюсь я над опрятно, но просто одетой женщиной. – Мы можем поговорить в квартире?

– Да, проходите, – широко распахивает она мне дверь, а потом проводит в кухню. И хоть неодобрение в её взгляде и явственно, но разуваться на пороге я не собираюсь.

– Я думаю, этот вопрос тоже разрешится, но я пришёл по другому поводу, – присаживаюсь на крепкий стул, предложенный хозяйкой. – На счёт Таисии.

– С университета? – всплёскивает она руками. – Да неужто выгнали?

Вроде и старушкой её не назовёшь, скорее молодящейся пенсионеркой, но в то же время ногти накрашены, узкие губки с яркой помадой, тонкие брови уверенно подведены чёрным карандашом. И то, как склоняет она голову с короткой стрижкой, выдаёт в ней женщину, которой плотское не чуждо, и она себе в этом не отказывает.

– А что, есть такая угроза? – не совсем понимаю я её довольную улыбку.

– Есть бог на свете. Услышал он мои молитвы, – расправляет она складочки на платье. – Сколько ж я её на своём горбу тащить могу? Я же из-за неё и жизни, можно сказать, не видела. Всё тянулась, растила. Лучшие куски – все ей. Замуж из-за неё так и не вышла. Думала, школу закончит, так хоть вздохну, в техникум пойдёт, получит профессию какую достойную, работать устроится. Да нет, она в этот университет подалась. Сдался он ей, окаянный. Ну, как же! Сирота, бюджет, дневное обучение. А что у тётки вся пенсия на таблетки уходит, – машет она на заставленный коробочками с лекарствами холодильник, – а что на почте я зарабатываю едва хватает на еду – она не подумала. А ведь ей ещё одеться, да эти её туши-помады, да с подружками этими куда сходить. И всё: тётя Аля дай. А тётя Аля вынь да положь. Стало быть, отмучилась я. Теперь не до жиру будет. Выгоню. И пусть как знает.

– Вижу, я к вам не зря, значит, приехал, – складываю я ногу на ногу и, словно они мне мешают, достаю плотно сложенные в зажим для денег купюры из кармана брюк и равнодушно рассматриваю. – Дело в том, что сделал вашей воспитаннице предложение.

– Какое предложение? – нервно сглатывает женщина, следя за моими руками.

– А она отказывается, – оставляю я без внимания её вопрос и убираю деньги во внутренний карман пиджака. – Учёба, возраст, подружки. Ну, всё, как вы сказали. А я уже и кольцо купил. И вот решил с вами поговорить. Всё же ближе у неё человека нет. Может, вы на неё как-то повлияете. Я ведь человек небедный. Помогу, – снова лезу я во внутренний карман. Отлистываю пару купюр, а потом, махнув рукой, бросаю на стол все. – Что я право слово, мы ведь, считай, родственники.

– Так вы замуж её зовёте, а она артачится? – не сводит она глаз с бумажек.

– Вроде того. Так что, поможете? Уговорить?

– Да отчего ж не помочь, – всплёскивает она руками. – Да я ж эту негодницу за волосы к вам притащу. Как, вы сказали, вас зовут?

– Эдгар.

– Имя-то какое иностранное. Звучное, – мечется она: встать и сразу убрать деньги или подождать, когда я уйду.

– Вы только Тае не говорите, что я вам деньги давал, а то как-то неудобно получится, вроде как я её купил.

– Нет, нет, что вы, – всё же накрывает она рукой купюры. – Это останется между нами.

– Вот и отлично, – встаю я и кладу рядом с её рукой, намертво прижавшей к столу деньги, визитку. – Позвоните мне, если будут проблемы. И если их не будет – тоже позвоните. Как только она согласится, я приеду и её заберу.

– Обязательно, обязательно, – провожает она меня на улицу.

– Алевтина, это кто у тебя был? – слышу я за спиной, пока возвращаюсь к машине.

– Кто-кто, – фыркает она. – Тайкин жених. Благословения просил.

– А это не тот, что…

– Не тот, – грубо обрывает Алевтина Витольдовна.

«Не тот», – усмехаюсь я.

Я тот, кто её купил.