49. Тая

На том конце телефона отвечают так быстро, что я не успеваю сообразить: а был ли хоть один гудок?

– Я слушаю.

Сердце из груди у меня как не выскочит. Захлёбываюсь воздухом и не могу произнести ни слова. Женский голос. Мягкий, но звонкий, как у подростка. Снова вспоминаю, что не знаю её имени. Как обратиться и что сказать?

– Я слушаю, алло! Эдгар? Не молчи, пожалуйста!

– Это не Эдгар, – выдавливаю из себя наконец. – Не бросайте трубку, пожалуйста. Я… его жена.

– Жена?.. – кажется, она растеряна. – Мой мальчик женился?..

Дважды, – хочется сказать, но зачем?

– Ты не Виктория, – уверенно говорит далёкая женщина. Она слегка задыхается, словно бежит или очень волнуется.

Какая ещё Виктория?.. Я совсем потерялась. Наверное, всё же не нужно было звонить.

– Меня зовут Тая, – пытаюсь я вырулить. – Простите, не знаю вашего имени.

– А кому ты звонишь – знаешь? – прорывается горечь и какая-то усталая обречённость.

– Вы мама Эдгара, – мне сейчас важно хоть какую-то ниточку сплести, чтобы завязался разговор. Или чтобы женщина не отключилась внезапно. – А я его вторая жена. Не Виктория. Я бы очень хотела поговорить с вами.

– А сейчас ты что делаешь? – интересуется она холодно, и я ёжусь, узнавая знакомые интонации. Видимо, в моём муже не так уж и мало от матери. Как бы он ни утверждал, что унаследовал всё от отца.

– Встретиться. Есть вещи, которые не скажешь по телефону.

Она молчит мучительно долго, будто думает, достойна ли я разговоров и встреч, но мне всё равно. Сейчас важно одно: она жива.

– Откуда у тебя этот номер телефона?

– Сева… Всеволод Мелехов дал моему мужу, а он… в общем, я подобрала. Эдгар ищет вас. И беспокоится.

Она снова молчит. Я слышу в динамике её дыхание и какие-то шорохи. Где она? Что с ней?..

– Не говори ему, что звонила. И номер не давай, – просит она. – Надеюсь, детей он не выкинул, как этот телефон.

– Нет-нет, что вы. Они с нами. С ними всё хорошо, – спешу я её уверить.

– С вами?.. – она снова молчит, кашляет, судорожно втягивая воздух. Мне становится нехорошо: звуки какие-то неестественные, словно она мучается от удушья. Она больна? Умирает? Что с ней? – Он не сплавил их в дорогие закрытые пансионы или школы? – в слабом голосе – издёвка.

– Какие школы?.. Лето же, – теряюсь я окончательно и уже не пытаюсь понять странную женщину, что задыхается на том конце эфира. – Если вы так плохо думали о нём, то почему отдали детей? Чем пансионы лучше интерната или детского дома?

– Тем, что там кормят хорошо и приглядывают лучше. К тому же, деньги творят чудеса. Я уверена, что он не оставит их без куска хлеба и крыши над головой.

Какой холодный меркантильный подход. И проговаривает она слова спокойно. Не спрашивает о малышах, не интересуется, как дела у Леона.

– Чего же ты хочешь, девушка Тая? Посмотреть бесстыжей матери в глаза? Упрекнуть? Плюнуть? Высказать, какая я дрянь?

– Если бы только это, я могла бы и по телефону… Я не могу вас заставить. И любить Эдгара тоже… и Марка с Настенькой. И Леона.

– Что ты знаешь обо мне? – и снова та же горечь. И голос звенит, как изломанная стрела, что никогда не попадёт в цель.

– Может, потому и звоню, чтобы узнать? – это последний аргумент, с которым я пытаюсь пробить непонятную мне женщину с очень большими тайнами.

Она снова молчит. Я начинаю считать про себя: один, два, три… десять… пятнадцать…

– Я не в городе, – отзывается она наконец-то, когда я дохожу до двадцати одного. – Ты бы смогла улизнуть незаметно?

– Я попробую, – ломаю голову, как отделаться от своего плотного эскорта.

– Не говори ничего Эдгару, – настаивает она. – Обещай!

– Обещаю, – прислушиваюсь к гулко бьющемуся сердцу. Это же не предательство? Я лишь встречусь с его матерью. А потом расскажу ему.

Она называет день, место и время. Я даже приблизительно не знаю, где это, но, благо, сейчас есть Интернет, и можно выяснить, как добраться. На худой конец, найму такси.

Выдыхаю с облегчением. Разговор вымотал меня до предела.

– Тая? – называет она меня по имени, когда я собираюсь отключаться. – Меня зовут Эльза.

И всё. Тишина. Я понимаю, что её больше нет в разговоре, но телефон от уха отнимаю не сразу. Ноги меня не держат. Что я натворила? Имею ли я право молчать? Но и сказать сейчас, когда она просила не рассказывать, воспринимаю как предательство. Нет. Вначале встречусь, поговорю, не буду давать больше опрометчивых обещаний, а уж потом всё расскажу. Покаюсь. Эдгар поймёт и простит. Наверное.

Эльза… у неё экзотическое имя, как и у детей. Только Настенька затесалась, как робкий воробышек среди павлинов. Мне становится смешно от сравнения, что пришло в голову.

Прочь неуверенность. Хватит себя поедать. Я тянусь к планшету, чтобы узнать, куда занесло Эдгарову мать, но мои планы нарушает Синица.

– Пошли, погуляем?

Вид у неё какой-то пришибленный. А сама она бледная. Наверное, страдает по Севе. Я даже спрашивать боюсь: последние два дня она не в себе. Думает о чём-то. Ей очень тяжело сосредоточиться на занятиях. Только усилием воли удаётся мне выдернуть её из тяжёлых дум и заставить запоминать.

Я скучаю по занятиям с Эдгаром. В последнее время он возвращается слишком поздно. Ему не до меня с моими конспектами да книжками. Так что Линка – идеальный партнёр для зубрёжки.

Я снова вспоминаю другую одежду и запах геля для душа. Гоню мысли прочь. Лучше бы спросить и успокоиться, даже если он солжёт, но я, как всегда, не смею. Что он подумает? А если разозлится? Но вот этот момент не даёт мне покоя.

– Пойдём, – вздыхаю, понимая, что нужно Синицу вывести на улицу. Ей необходимо глотнуть свежего воздуха. Заодно и малышню с собой возьмём.

Вене и Андрею нелегко. Нас слишком много. Че Гевару дети потянули за собой. А пёс только и рад: лишняя прогулка никогда не бывает лишней. Собака большая, ей нужен простор и хороший выгул. Че обожает Марка и Настю. У них взаимная любовь и гармония.

Пока Марк носится с собакеном, а Настя сидит на лавочке и, болтая ногами, пускает мыльные пузыри, Линка заламывает руки и переминается с ноги на ногу.

– Говори уже, – подстёгиваю я её. Два года дружбы – это не просто так. За это время поведение подруг – как на ладони.

– Я беременна, Тай, – выпаливает Синица на одном дыхании, видимо, боясь, что если будет думать, в следующий раз духу ей признаться не хватит.

На какое-то время я замираю.

– Это точно? – смотрю в её лицо пристально. Линка не в отчаянии, конечно, но где-то около того.

– Точнее не бывает, – горько кривит она рот. – Я сегодня тест сделала. Три раза. Чтоб наверняка.

– Как же тебя угораздило-то? – более дурацкого вопроса не придумаешь, но, наверное, я в шоке – другое в голову не лезет. – Это от Севы?

– Ага. Без вариантов, – уныло тянет она. – У меня-то мужчин было не то, чтобы пачками. Я, правда, немного приукрашивала. Опытной хотелось казаться. Перед вами, салагами зелёными.

– Лин, ты как маленькая, – вздыхаю я. – Мы тебя и так любим с Олей. Хоть ты опытная, хоть нет.

– В общем, их всего двое было. И тот, последний, задолго до Севы отставку получил. Наверное, полгода прошло. А всё остальное – флирт, ля-ля, тополя. Ты ж меня знаешь: глазки построю, попкой покручу, а они как кобели вокруг вьются. Перед Севкой не устояла. Понравился очень. Эх, думаю, была не была! Такая харизма, такой напор! М-м-м-м…

– А предохраняться не пробовала? Или мозги набекрень – и гори всё синим пламенем?

Линка смотрит на меня печально. Вздыхает. Крутит кончики волос в руках. Страдальчески закатывает глаза.

– Он уверял меня, что у него детей быть не может. Что он бесплодный.

– И ты поверила?

– Ага.

Синица смотрит себе под ноги, словно золотой уронила.

– Ну, и что делать будем? – спрашиваю для проверки на вшивость.

– Рожать, – интонация у неё такая, словно кто-то умер. Трагическая нота. Траурная вязь. – Я аборт делать не собираюсь. А Сева пусть как хочет. Он небось посмеётся надо мной. Бесплодный. Как же. Предохраняться не хотел – вот и выдумал сказку. А я уши развесила. Думаю, ну, ладно.

– Доверчивая ты моя, – хочется то ли стукнуть её, то ли обнять.

– Меня легко обмануть, – копирует она интонацию вороны из мультика. – Я даже говорить ему не хочу, веришь?

– Верю, Лин, почему же не верить, – невольно примеряю ситуацию на себя.

А если пилюли дадут сбой? Поверит ли он мне? Захочет ли выслушать? Или разозлится и потянет на аборт?.. Он же не хочет детей. А я… всё так запуталось, переплелось. И вчерашний вечер… И эти его слова: «притворись, что любишь». Лучше не думать об этом, а плыть по течению. Куда-то да вынесет.

– Ладно, не дрейфь, – подбадриваю я её. – В беде не бросим и малыша вырастим.

– Да пока-то и ничего. Сессию сдам. Работать буду. Только надо место новое поискать. Гена потерпит, пока живот не начнёт появляться – и в шею. Ему пузатые официантки не нужны. Не для того он нас, красивых, худых да длинноногих берёт. Имидж. А с пузом только интерьер портить.

– Придумаем что-нибудь, – кручу в голове разные варианты.

Мне тоже нужна работа. Последний экзамен сдам и займусь. Дел, конечно, и дома хватает, но я не могу сидеть и наслаждаться. Однажды всё кончится. Я выполню работу по контракту с Эдгаром и… будет больно. Я должна быть готова ко всему, чтобы не оказаться, как Синица, у разбитого корыта с пузом.

Только поздно вечером, незадолго до приезда Эдгара, мне наконец-то удаётся влезть в Интернет и посмотреть, куда же занесло его блудную мать.

Это за чертой города, какая-то деревушка. «Женский монастырь» – читаю я, и на меня нападает ступор. Монастырь?.. И тайны Эльзы становятся ещё плотнее, ещё страшнее, чем мне казалось. Ничего не понимаю, но знаю точно: я сделаю всё, чтобы удрать и встретиться с этой странной женщиной.