глава 14

— Доброе утро, Ри. Доброе утро, Горошинка.

Я почувствовала прикосновение губ, потянулась навстречу, не открывая глаз. Скай взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал щеки, веки, краешек губ, потерся носом о мою шею.

— Ты опять меня нюхаешь, — рассмеялась я, шутливо отталкивая его от себя. — Щекотно.

А потом почувствовала теплое дыхание на своем животе, уже таком круглом и славном, что его жителя можно было бы переименовать из Горошинки в Тыковку.

— Доброе утро, сын, — обратился к нему Скай и, точно дожидаясь ответа, прижался ухом.

— Что, не отвечает? — рассмеялась я. — И вообще, почему сын? Может, это будет девочка?

Вот, снова я сказала что-то не то. Никогда не угадаешь, почему в ответ на некоторые слова глаза Ская темнеют, губы сжимаются и по лицу скользит тень. Вот и сейчас он вскинул голову, глядя на меня так, словно я сообщила что-то ужасное. И следом, как это бывало уже не раз, он привлек меня к себе, обнял одновременно и нежно, и крепко. Переплел свои пальцы с моими, зарылся лицом в волосы. Он точно пытался удержать в руках песок, струящийся сквозь пальцы.

— Ну что ты? — я всегда немного пугалась в такие моменты, не понимая, что происходит. — Все ведь хорошо. Все хорошо, да?

— Да, — голос его был хриплым, словно говорить мешал комок в горле. — Все хорошо, неари.

— Опять это слово, — улыбнулась я, осторожно пытаясь выпутаться из объятий и сдувая с глаз непослушные пряди, чтобы заглянуть Скаю в глаза. — Сам придумал? Но мне нравится, можешь называть меня так, хорошо.

Я погладила его по плечу, по неровной поверхности зарубцевавшихся шрамов. Я не помнила, когда и где так сильно пострадал мой муж, но, когда смотрела на эти шрамы, я чувствовала, что хочу поцеловать каждый из них.

— Я люблю тебя, — сказала я, ни на секунду сомневаясь в своих словах.

— Я люблю тебя, сердце мое, — отозвался Скай.

— Мы пойдем сегодня купаться? — спросила я, уводя разговор в сторону от неведомой мне печали, что мучила моего мужа. — Еще немного, и я научусь плавать. Кто первый выглянет на крыльцо?

Смеясь, я попыталась опередить Ская, чтобы быстрее него оказаться у двери: каждое утро на пороге нас ждала корзина с едой такой разнообразной и вкусной, что заранее текли слюнки. Но увы, если раньше получалось в одно мгновение соскочить с постели, то теперь животик, что с каждым днем становился все заметнее, мне помешал.

— Ой! — Горошинка внутри толкнулся, и я притормозила, согнувшись пополам, но тут же помахала Скаю: «Все хорошо, не волнуйся!» Ох уж эта тревожная складочка, что появлялась на его лбу каждый раз, когда малыш толкался. И что поделать с этими впечатлительными папочками?

Скай сам принес корзину и принялся раскладывать на столе аппетитные булочки, сыр, повидло, ветчину и фрукты. Выставлял глиняные мисочки, где под плотными крышками нас ожидало жаркое, или наваристый суп, или какое-то другое вкусное блюдо.

После завтрака Скай помог мне надеть легкое платье, а сам натянул лишь короткие брюки. Взял меня за руку, помогая спуститься с крыльца.

Мы каждый день ходили этой дорогой. Босые ноги утопали в белом песке, и чем ближе мы подходили к пляжу, тем больше становилось песка — такого мягкого, точно кто-то специально просеивал его, убирая все острые камешки. Я оглянулась на наш дом — маленький дом, выкрашенный желтой краской в цвет летнего солнца. А само солнце плыло над нашими головами, даря тепло, но не обжигая.

Разве можно еще чего-то желать? Лето, домик у моря, любимый и любящий муж рядом. Об остальном я старалась не думать…

Ведь, если разобраться, немного странно то, что я совершенно не помнила, как мы очутились здесь. И почему сейчас лето? Мне казалось, что была зима: холод и снег… Но много думать об этом не получалось: чем усерднее я старалась, тем острее ощущала страх и безнадежность, и сердце начинало тоскливо сжиматься в груди. Постепенно я оставила попытки. Зачем? Ведь все хорошо, а дальше будет только лучше.

Хотя первые дни все равно вспоминались отчетливо, и я при желании могла бы восстановить каждую минуту.

Помню, я открыла глаза, но продолжала видеть один лишь туман, покрывший все серой пеленой. И все же страшно не было: из меня точно выкачали все чувства. Я ощущала лишь смутное беспокойство. Что-то жуткое, что-то невероятно чудовищное случилось совсем недавно… Но что? Хотя неважно… Ничего не важно…

Помню, в комнату вошел Скай. Его руки и грудь стягивали бинты. Он заметил мой взгляд и опустился рядом на колени, прижался горячими губами к моему виску. Следом вошел свекор, на его лице, обращенном ко мне, появилось выражение печали, которую он, однако, тщательно старался скрыть.

— Она этого хотела, Скай. Ты должен уважать ее решение.

— Это… неправильно!

— Что плохого в том, что девочка будет счастлива? Разве она не заслужила немного покоя и счастья?

Наверное, они думали, что я ничего не понимаю, что нахожусь в полудреме, я и не понимала, но запомнила каждое слово.

Скай смотрел на меня с такой любовью, с такой нежностью, что защемило сердце. Его пальцы перебирали пряди моих волос.

— Я не отступлюсь, — твердо сказал он.

— Я тебя об этом не прошу. Ищи способ, но дай ей передышку. Все эти потрясения слишком опасны для ее организма. Подумай о сыне!

Скай на секунду зажмурился, не говоря ни «да», ни «нет».

— Она сама попросила меня, — продолжал между тем свекор. — Здесь она в полной безопасности. Она уже забыла все плохое, а теперь будет видеть только то, что сама захочет. Но ты должен стать моим союзником в этом деле!

Скай погладил меня по голове, взял мою руку, поцеловал ладонь.

— Она слышит нас?

— Едва ли. Даже если слышит, этот разговор ничего не значит для нее.

— Отец, так нельзя. Никто еще не использовал улосс так, чтобы полностью изменить сознание. Это нечестно по отношению к Ри. Она будет жить ненастоящей жизнью.

— Чувства будут настоящими, Скай. Их подделать нельзя.

Скай схватился за голову и долго сидел, погрузившись в свои мысли.

— Она будет счастлива, — голос свекра сделался мягким, вкрадчивым. — Она хотела этого. Слишком жестоко по отношению к жене лишать ее последней радости.

— Последней? Не смей так говорить!

Лорд примирительно поднял руки и промолчал.

Не знаю, почему время от времени я воскрешаю в памяти этот разговор. От этого воспоминания становится тревожно и неуютно.

Не думать, не думать, забыть… Меня ждет пляж и теплые волны! Я покрепче взяла Ская за руку, и он в ответ сжал мою.

— Ты ведь не уйдешь по делам? — спросила я с опаской.

Мне совсем не хотелось, чтобы сегодня муж покинул меня. Иногда он уходил на несколько дней, и тогда погостить приезжал его отец. Свекор говорил, что нехорошо оставлять в одиночестве дорогую невестку, которая находится в положении.

Не слишком-то я радовалась этим посещениям. Хотя отец Ская вроде бы ничего плохого мне не сделал и не надоедал скучными разговорами и советами, как должна и не должна вести себя беременная женщина. Наоборот, старался быть заботливым и предупредительным, но я все равно всеми способами стремилась уединиться и ждала возвращения мужа.

Скай, вернувшийся после отлучки, никогда не бывал весел. Первые часы я старалась не смотреть в его сторону, чтобы не видеть тени, что залегли под глазами, точно он не спал несколько суток, сжатые губы и печаль, что, казалось, пронизывала его насквозь.

— Пока ничего, — говорил он отцу, и тот кивал, не требуя пояснений.

Скай часто приносил с собой старинные книги и листал ночи напролет. Что он хотел в них обнаружить? Я всегда любила книги, но сейчас даже не пыталась подсмотреть из-за его плеча. Почему-то именно эти книги меня пугали.

И все-таки это была отличная жизнь. Утром я открывала глаза и радовалась каждому дню. Еще бы понять, какая тоска так сильно мучает моего мужа.