Глава 22

29 декабря 2016 года, 18.20

Соболев пришел в себя так же внезапно, как и отключился. Открыл глаза, увидел над собой сплетение голых веток, почувствовал, как на лицо упали снежинки, моментально растаяли и скатились по коже крошечными капельками воды. Ровно одно мгновение он не понимал, где находится и что тут делает, но потом резко сел и оглянулся. Человека в черном балахоне рядом не оказалось. Рядом вообще никого не было.

Зато валяющийся в снегу смартфон тоже очухался и показал, что колодец совсем рядом, и Соболев поспешил к нему, на ходу пытаясь сообразить, как долго лежал без сознания. Он успел порядком замерзнуть, рука с пистолетом едва слушалась, но все же он не окоченел, да и часы на смартфоне показывали седьмой час, значит, времени прошло не так много. Правда, с Юлей за эти несколько минут могло случиться что угодно.

Но не случилось. На поляне у колодца Соболев обнаружил обоих: и Юлю, и Влада, которому вообще-то велел оставаться в машине и не отсвечивать. Парочка обнималась, сидя прямо на холодной земле, покрытой тонким слоем снега, и, кажется, даже целовалась. По крайней мере до тех пор, пока он не обозначил свое присутствие. Только тогда оба встрепенулись и поднялись на ноги. Правда, обниматься не перестали.

Вскоре все эти подробности перестали занимать Соболева, поскольку Юля поведала весьма странную историю о том, что в этот раз, когда она очнулась у колодца, ее поджидала Татьяна в балахоне и с ножом в руках.

– Она пыталась тебя убить? – удивленно нахмурился Соболев.

– Да. Она что-то говорила про силу, которую можно высвободить, только убив меня, – кивнула Юля, заметно дрожа то ли от пробирающего ее холода, то ли от пережитого ужаса. То ли по обеим причинам сразу. – Она сказала, что обязательно убьет меня сегодня, потому что не хочет ждать еще сорок дней. И еще сказала, что если убьет меня, то он не узнает, что она обманула его с легендой, ритуал не будет нарушен и все пойдет по плану.

– Кто – он? – тут же среагировал Соболев.

– Она не сказала, – сокрушенно покачала головой Юля. – Но он определенно тоже был здесь. Татьяне уже почти удалось скинуть меня в колодец, когда появился второй человек в балахоне, схватил ее и… перерезал ей горло. А потом бросил в колодец.

Соболев перевел недоверчивый взгляд с Юли на Влада и обратно, после чего включил на смартфоне фонарик и осторожно приблизился к колодцу, стараясь не затоптать возможные следы.

Кровь на снегу пока еще была хорошо видна, подтверждая рассказ Юли, но ее уже методично засыпало летящим с неба снегом. Поэтому медлить Соболев не стал: все-таки дозвонился до Петра Григорьевича и велел срочно выдвигаться к колодцу вместе с экспертом. Сам он попытался сделать несколько снимков на смартфон, пока на снегу были видны хоть какие-то следы.

Где-то через полчаса все закрутилось: место преступления оцепили, было установлено освещение и вскрыт колодец, но снегопад к тому моменту уничтожил большую часть улик. Зато на внутренней стороне досок, накрывавших колодец, в мощном свете фонарей эксперт Логинов сразу разглядел уже знакомую всем пентаграмму, нарисованную черной краской. Хоть не кровью.

– Двадцать девятое, – пробормотал Велесов, приехавший с остальными. – Все еще двадцать девятое декабря. Сорок дней. Ты был прав: убийство Николаева – лишь отвлекающий маневр.

Соболев только мрачно кивнул. Да, в этом он оказался прав, но у него никак не получалось избавиться от ощущения, что он пропустил нечто очень важное, пока боялся того, кто живет в колодце. И он собирался восполнить этот пробел.

Правда, для этого ему требовалось как следует допросить Юлю Ткачеву, а Федоров вцепился в нее мертвой хваткой, заявляя, что девушка в шоке после пережитого, и требуя, чтобы ей дали время прийти в себя.

– В любом случае, ты будешь говорить с ней только в присутствии адвоката, – отрезал он, когда Соболев попытался выяснить у нее подробности произошедшего.

– Она не подозреваемая. Она свидетель.

– Все равно Юля имеет право на присутствие адвоката. И на то, чтобы прийти в себя. Лучше отвези нас домой, и пусть кто-нибудь передаст Кристине, чтобы тоже ехала туда. Я так и не могу до нее дозвониться.

Соболев не стал спорить. Уж лучше он потом попытается поговорить с Ткачевой наедине. Пользы больше будет.

Предупредив своих, что отлучится ненадолго, он отвез сладкую парочку домой, а на обратном пути заехал к себе. Не хотелось будить Кристину, да и времени что-то сказать друг другу совсем не будет, но лучше ей все-таки отправиться домой, пока брат не начал разыскивать ее с собаками. Что-то Соболеву подсказывало, что Федоров не обрадуется, обнаружив свою сестру в его постели.

Однако оказалось, что Кристина успела проснуться сама. Когда Соболев вошел в квартиру, она как раз выпорхнула из ванной, стягивая длинные волосы на затылке в хвост. Уже полностью одетая и даже с подправленным макияжем.

– О, хорошо, что ты вернулся, – улыбнулась она как ни в чем не бывало, вставляя ноги в брошенные посреди прихожей сапоги и застегивая длинные молнии. – Я не знала, как открою дверь без ключа.

И ни вопроса о том, куда он ушел, ни слова упрека за то, что оставил ее одну.

– У нас там происшествие с колодцем было, – несколько обескураженно пояснил Соболев.

Кристина напряженно замерла, так и не надев свою меховую курточку скромных размеров, поэтому поспешно добавил:

– Но твой брат и Юля в порядке, я только что отвез их домой. Они ждут тебя.

Сосредоточенно хмурясь, Кристина кивнула и все-таки натянула куртку.

– Влад упомянул, что того, кто живет в колодце, можно больше не бояться: он решил проблему. Правда, не сказал как, но Юля подтвердила.

Лицо Кристины просияло.

– Правда? – Она улыбнулась. – Прекрасно. Я не сомневалась в нем. Он всегда все решает.

Соболев только криво усмехнулся. Сам он считал, что Федоров все-таки поверил в его версию с коллективным психозом и решил убедить своих женщин в том, что угрозы больше нет, дабы они выкинули ее из головы и больше не психовали. Судя по всему, это сработало.

Кристина тем временем подхватила сумку и повернулась к Соболеву, выжидающе глядя на него, а он не знал, что сказать. Что вообще принято говорить в таких случаях? По крайней мере, вопрос с романтическим «завтраком» был снят окончательно – он оказался неуместен.

– Выпустишь меня? – тихо поинтересовалась Кристина, глядя на него с мягкой улыбкой.

Только теперь Соболев понял: она не ждала от него никаких слов, просто он стоял, прислонившись спиной к входной двери, и не давал ей выскользнуть из квартиры.

– И это все? – уточнил он с нотками разочарования в голосе.

Кристина едва заметно пожала плечами.

– Я же замужем, ты забыл?

– Пару часов назад мне казалось, что для тебя это не имеет значения.

Несколько секунд она просто смотрела ему в глаза, но как ни старался, Соболев не смог прочесть ее мысли. Он неплохо умел залезать в голову к преступникам, но в повседневной жизни с женщинами этот фокус почему-то никогда не работал.

– Подозреваю, муж мне изменяет, – сообщила вдруг Кристина.

И все мгновенно встало на свои места. Соболев усмехнулся.

– Значит, ты просто решила ударить на опережение? Отомстить ему, даже не уточнив, действительно ли все так, как тебе кажется?

Она снова пожала плечами и опустила глаза.

– Просто мне нужно было успокоиться и на кого-то опереться. А с тобой спокойно. Но теперь мне пора.

Ничего не говоря, он отодвинулся, щелкнул замком и открыл дверь, делая приглашающий жест. Она кивнула и, проходя мимо, быстро поцеловала его в щеку.

– Скажи, а в ту ночь в начале сентября ты действительно ночевала у своего брата? – неожиданно поинтересовался Соболев, пока Кристина ждала лифт.

– Почему ты спрашиваешь?

– Любопытно стало. Может быть, вы просто создали алиби друг другу?

Настороженность сменилась на ее лице игривой улыбкой.

– Ревнуешь?

– Немного.

– Не волнуйся. Я действительно оставалась в ту ночь у Влада. Ты первый и единственный, с кем я изменила мужу.

– Я польщен, – хмыкнул Соболев. – А чем вы занимались?

– А чем еще можно заниматься ночью с братом? – Она удивленно дернула плечом, шагая в как раз открывший двери лифт. – Спали, конечно.

– Конечно, – пробормотал Соболев себе под нос, когда лифт повез Кристину вниз.

Потом он тоже вышел из квартиры и запер за собой дверь. Ему еще предстояло вернуться на место преступления, так что дел хватало. Переживать о том, что его просто использовали для мимолетного развлечения, он точно не собирался. Это все равно было гораздо больше, чем он мог надеяться получить еще три дня назад.

А причины для переживаний у него теперь были куда серьезнее.

* * *

Влад так и держал руку Юли в своей, пока они не поднялись на этаж и не вошли в общий коридор. Там он воспользовался этим, чтобы притянуть ее к себе и поцеловать еще раз. Она, конечно, совсем не возражала. На самом деле только это и удерживало ее от того, чтобы впасть в истерику.

– Может, зайдешь ко мне? – тихо предложил Влад, прерывая поцелуй. – Вместе подождем Кристину, все ей расскажем…

– Заманчиво, но лучше не надо. Мама скоро вернется. С Семкой и злая, лучше мне быть дома, а еще лучше – успеть разогреть ужин к их приходу.

– Придумала, чем будешь оправдываться в этот раз? – Влад сочувственно улыбнулся.

– Подозреваю, придется рассказать правду, – вздохнула Юля. – Ну… или какую-то приемлемую ее версию. Все равно завтра придется идти в полицию, давать показания, а потом полиция может прийти к нам, да и слухи по Шелково рано или поздно поползут. Проще рассказать самой.

– Главное, чтобы она не заперла тебя после этого дома. От греха подальше.

– Это не ее стиль.

– Хорошо, но, если что, имей в виду, что я готов приставить к тебе охрану.

– А вот это уже лишнее, – улыбнулась Юля. – Меня хотела убить Татьяна, считая, что я как-то перехватила у нее ведьмовскую силу Настасьи. Но теперь она мертва, а тому другому… Я явно не интересна.

– Хорошо, если так… Ты зайдешь ко мне завтра? Перед походом в полицию, я имею в виду. Я вызову кого-нибудь из наших адвокатов, чтобы тебя сопровождали…

– Влад, не надо! – взмолилась Юля. – Пожалуйста, не суетись и не переживай. Адвокат тоже не нужен. Я просто схожу к Соболеву, расскажу ему все, как было. Он же нормальный, он не станет меня ни в чем обвинять!

– Ладно, – без энтузиазма согласился Влад. – Но если почувствуешь, что разговор идет куда-то не туда…

– Я сразу потребую свое право на один звонок и позову тебя на помощь, – торжественно пообещала Юля. – А если все будет хорошо, то я просто приду к тебе после полиции. Надо же прибраться перед Новым годом…

Влад недовольно поморщился.

– Знаешь, тебе ведь не обязательно это делать.

– Шутишь? Мне нужна эта работа! – возмутилась Юля, впрочем, недовольный тон не смог скрыть широкую улыбку, с которой она говорила. – Я такие классные подарки всем купила на деньги, что у тебя заработала. А еще за курсы испанского нужно будет платить… Короче, не смей меня увольнять!

Казалось, Влад собирается что-то на это возразить, но в последний момент он удержался, чему Юля мысленно порадовалась. Если бы он продолжил обсуждать рабоче-денежную тему, она могла снова поддаться панике.12727c

– Ладно, тогда с утра полиция, потом немного уборки, а после сходим куда-нибудь? – предложил он. – Пообедаем.

– Если только мне не придется в порядке искупления вины за сегодня нянчиться с Семкой, – виновато напомнила Юля. – У него уже каникулы, а мама работает до упора. Если я собираюсь с утра заниматься делами, то потом придется заняться им.

– Мы возьмем его с собой, – с готовностью заявил Влад. – Возможно, еще и Кристину. Если, конечно, после всего случившегося она не сбежит из Шелково. Так что это будет семейный обед, но однажды – я тебе обещаю – мы доберемся и до настоящего свидания.

– Ловлю тебя на слове, – рассмеялась Юля.

Но тут же посерьезнела, снова крепко обняла его, утыкаясь лицом в плечо, и тихо пробормотала:

– Спасибо, что не бросил меня там. Хотя я не понимаю, как ты смог меня найти. И как догадался про то существо… Как ты понял, что оно такое?

Влад ответил не сразу, как будто вопросы поставили его в тупик. Или он не хотел объяснять. Однако ответ все же прозвучал:

– Это витало в воздухе еще с утра, после рассказа Соболева, но я не смог тогда соединить все ниточки и сформулировать теорию. А там, в лесу, все вдруг встало на свои места, когда я подумал, что монстр, живущий в темноте на дне колодца, – это воплощенный страх.

– Но как тебе пришло это в голову? – продолжала недоумевать Юля.

– Жизнь подсказала, – уклончиво ответил Влад. – У меня ведь тоже, как оказалось, есть свой колодец с монстром на дне. Я не знал об этом, пока он не вылез. Мне казалось, я победил депрессию и мысли о смерти, принял свое состояние и будущее, в котором не будет света, смирился с окружающей меня темнотой. Но этот уродливый мерзавец притаился где-то в глубине моей души. Страх. Страх того, что такой я больше ни на что не гожусь. Ни для работы, ни для отношений. И теперь, когда этот монстр вылез, он либо сожрет меня, либо я смогу победить и его, научившись не бояться.

Влад вдруг поднял руку и нашел кончиками пальцев ее лицо, пробежал по нему, как обычно делают слепые, чтобы «увидеть» своего собеседника. И тут же, недовольно поморщившись, торопливо отдернул руку, хотя Юля совсем не возражала.

– Так и не научился этому, – пояснил он с неловкой улыбкой. – Шрифт Брайля освоил и программы все эти, с тростью постепенно привык ходить. А видеть лица кончиками пальцев – нет. Наверное, я никогда не узнаю, как ты выглядишь, но это не имеет значения. Я знаю тебя иначе. Как ты ходишь, как ты дышишь, как ты пахнешь, все интонации твоего голоса. Я знаю, когда ты улыбаешься или готова заплакать. И… – его улыбка стала игривой. – Мне еще столько предстоит узнать на ощупь…

Юля нервно рассмеялась. Она помнила, что он обещал продолжить их ночной разговор, но никак не ожидала, что он сделает это прямо сейчас. Но за откровенное признание стоило отплатить той же монетой.

– Всю свою жизнь я считала себя некрасивой. Блеклой, скучной… Толстой… Да, представь себе: не у одного тебя есть колодец с монстром на дне. Я боялась, что такой меня никогда не полюбят, но не боролась с этим страхом. Я боролась с несовершенством: красила волосы, сидела на диетах… А сама мечтала о парне, которому будет наплевать на то, как я выгляжу.

На этот раз они рассмеялись одновременно.

– Думала ли ты когда-нибудь, что твоя мечта сбудется настолько буквально?

– Нет, конечно, но… Я не против. Правда. И пусть теперь я боюсь, что… не соответствую тебе… С этим страхом я готова побороться.

– Аминь, – хмыкнул Влад.

На этом важный разговор был официально завершен, и, позволив себе еще один неспешный поцелуй, они разошлись по квартирам.

Войдя в свою, Юля обнаружила, что в прихожей горит свет. Она зажгла его еще утром и забыла выключить, прежде чем лечь спать. Видимо, наваждение Татьяны не предполагало внимания к подобным мелочам. Оделась – и ладно.

Вспомнив об убитой на ее глазах женщине, Юля содрогнулась, почувствовав подступившую к горлу тошноту. Торопливо прогнала возникший в памяти образ, сосредоточившись на раздевании и убирании вещей по местам. После чего прошла в ванную, чтобы помыть руки и скорее заняться разогревом ужина.

Но увидев свое отражение в зеркале, Юля снова замерла: в ярком свете лампы на ее лице в районе виска отчетливо виднелось пятно подсохшей крови. Остальное она, по всей видимости, вытерла о пальто Влада, но на черной ткани в вечерней темноте пятна не бросались в глаза.

Юля поспешила как следует умыться, ожесточенно вытерла лицо полотенцем и снова внимательно посмотрела на свое отражение: не пропустила ли еще какое пятнышко?

Кожа оказалась чистой, но взгляд вновь зацепился за меняющий цвет глаз. Вспомнились слова Татьяны о ведьмовской силе и прерванном ритуале. О том, что в итоге силу получила она – Юля.

«Сила ведьмы, – прозвучал в ее голове голос Татьяны. – Сила Хозяйки. Сила Настасьи».

Всплыли в памяти и образы из недавних снов, в которых Юля бежала по зимнему лесу в мокрой ночной сорочке, думая о себе как об утопленнице. В снах она не видела себя, но сейчас почему-то представила темноволосую кареглазую девушку с портрета, фотографию которого видела в смартфоне Влада.

– Настасья… – прошептала Юля, глядя на собственное отражение. – Это ты?

Отражение лишь улыбнулось ей незнакомой улыбкой.