Оскар

— Вера?

При виде меня Гуров снимает очки и щурится, всматриваясь в образ, неожиданно появившийся в его палате посреди ночи. Он не спит, несмотря на позднее время. На его коленях находится ноутбук. Видимо, что-то читает или пишет. Не разберу. Сейчас передо мной одно лишь вытянутое от удивления лицо и немой вопрос: что я здесь делаю. Не могу продолжать спокойно мыслить и что-либо говорить. Горло сковал страх, сердце колотится активно, отчего голос мой звучит искаженно.

— Я должна кое в чем признаться…

Черт. Я только из улицы, стою перед ним в куртке, шапке, зимних ботинках, которые оставляют на полу мокрые следы. Так нельзя. Я начинаю ходить по комнате, расстегивать пуховик и снимать шапку.

— Вера, — зовёт меня Гуров.

Продолжаю копошиться с вещами.

— Вера…

Ну вот, наконец-то, после снятия с себя верхней одежды, я намерена освободиться от груза, который несу на протяжении всего дня.

— Вера, можешь сказать, что случилось? — его голос отрезвляет, и я смотрю на мужчину широко открытыми глазами. Тот момент, когда еще не «ты», но уже и не «вы».

— Только ничего плохого не подумай, — вытягиваю руку вперед, растопырив пальцы. Он невольно хмурится под моим сумасшедшим взглядом, не совсем понимая, что я хочу от него. Затем расслабляется и, закрыв крышку ноутбука, откладывает вещь на тумбочку и садится на край кровати.

— Разве я могу думать о тебе плохо? — говорит он спокойным уверенным тоном, не подозревая о том, что собираюсь ему сказать.

— Я нашла собаку, — проговариваю быстро, чтобы не передумать и не дать ему воспользоваться паузой. — Лабрадор. Белый. М-мальчик.

Гуров молчит и, кажется, не дышит, только внимательно смотрит на меня.

— Такой как на фотографии у тебя в телефоне. Ой, то есть, не в телефоне, а на заставке контакта, который тебе сегодня звонил, — смотрю на Гурова, ожидая реакции от него.

— Продолжай, — всего-то просит он.

— Я назвала его Снежком, он прибился ко мне, и я не хотела бросать его одного на улице, потому что было холодно, а он совсем голодный и …

— Ты уверена?

— Что?

— Что это та же самая собака, что и на фотографии?

— У него ошейник тонкий, коричневый. С кулоном в виде «косточки», — отвечаю, осмеливаясь сесть рядом с Олегом на кровати.

Гуров лезет за телефоном, что лежит на тумбочке. Проводит пальцем по разблокировке экрана и нажимает на иконку с папкой фотографий. Передо мной открывается множество картинок с собакой, похожей на Снежка.

— Этот кулон? — он увеличивает одно из изображений, где отчетливо виднеется знакомый ремешок с болтающимся значком собачьей символики — косточки.

Нам обоим становится легче. Мне — от того, что я призналась, а Олегу, скорее, от возможности забрать свою собаку и, выписавшись из больницы, уехать туда, откуда прибыл.

— Прости, что до сих пор не обратилась в нужные инстанции о находке животного, и вот так оповещаю об этом тебе.

— Слава Богу, — облегченно произносит Гуров, проводя рукой по своему лицу и поворачиваясь ко мне. Улыбка не сходит с его лица. — Слава Богу, он у тебя. Понимаешь?

— Не совсем, — меня словно ударяют обухом по голове. Он не злится?

— Пес найден! Он у тебя! — мужчина в радостном восклицании кладет руки на мои плечи и легонько их встряхивает.

— Да, — как завороженная поддаюсь его мимолетным объятиям.

— Главное, что все это время Оскар находился в твоих надежных руках. Не только надежных, но и заботливых, уж я-то знаю, — говорит искренне, не убирая руки с плеч.

— Оскар?

— Да.

— Красивое имя. Этот пес такой очаровашка и милашка. С ним все в порядке, он у меня дома, — продолжаю под его настойчивым взглядом говорить, лишь бы заполнить паузу и расстояние между нами.

— Снежок ему тоже идет. Когда встречусь с ним вновь, буду звать его именно так. Спасибо тебе.

Я мало соображаю, когда чувствую подушечку его пальца на своей щеке.

— У тебя здесь капелька от снежинки, — говорит он, пока я млею под этим прикосновением.

Смахнув её, словно слезу с моей щеки, Гуров продолжает с любопытством рассматривать меня на непростительно близком расстоянии.

— То есть, ты не злишься на меня за то, что…? — я становлюсь уверенней под его лучистым и теплым взглядом. — Прости, сбежала сегодня как последняя трусиха.

— Хватит извиняться, ты ничего плохого не сделала, как сама думаешь. Наоборот, приютила собаку, которая потерялась по воле случая. Не очень приятного случая.

— Расскажешь мне? — осмеливаюсь заглянуть в его глаза, а не избегаю, как раньше.

Олег ерзает на кровати, берет мои руки в тепло своих рук. Когда начинает говорить, картинка произошедшего как будто оживает в моем сознании.

— Оскар или Снежок, как тебе угодно, нуждался в осмотре ветеринара, и в тот день мы ехали в частную клинику, где работает Лора — девушка, которая изображена с собакой на фотографии. Она давно разводит породистых собак, и Снежок является одним из ее щенков, подаренных мне в качестве оказанной ей услуги. Точнее юридической услуги. Как ты поняла, в большей степени я адвокат по защите прав животных.

Нет, не поняла. Откуда же? И девчонки, тоже мне, шерлоки холмсы. Сыщики из них никакие. Но я не перебиваю его, жду дальнейшего рассказа, переваривая всю информацию.

— Лора работает и живет далеко за городом. Ехать не хотелось, однако собака проживает у меня, но принадлежит все еще ей. Оскар готовился к своим первым соревнованиям, и в этом ему помогала никто иной как Лора. Поэтому осмотр нельзя было откладывать. Машину, что следила за мной, я заприметил еще на выезде из дома. Незнакомая Ауди темно-синего цвета преследовала меня всю дорогу, иногда скрываясь позади, порой обгоняла, проезжая мимо. Обычно я не обращаю внимания на сторонние автомобили, но эта всячески мелькала перед глазами. Нужно всегда быть на чеку, но тогда я не принимал всерьез ситуацию. Главной целью было доехать до ветеринара, и затем вернуться домой, где меня ожидало много нерешенных дел и вопросов. Думаю, стоит понимать, что доброжелателей у меня мало, а врагов — достаточно.

Возможно, раз он адвокат: одним угодил, вторым — нет.

— Здесь ходили слухи, что сбили тебя нарочно. Та странная машина была причастна к произошедшему?

Меня много что интересует, но не спешу заваливать его кучей вопросов.

Олег крепче сжимает кисти моих рук.

— Он пытался сбить не меня.

— А кого? — сглатываю слюну, поскольку сушит горло от догадки.

— Когда оставалось пару километров до здания, в котором работает Лора, мой двигатель заглох. Выйдя из автомобиля, чтобы оценить обстановку, я отвлекся на проблеме под капотом. Оскар также выскочил из машины. Именно в это время злополучный Ауди ехал по пути, и я крикнул собаке не выбегать на дорогу. Машина зачем-то остановилась неподалеку от нас, а затем, когда Снежок не послушался меня и приблизился к ней с лаем, ее водитель резко надавил на педаль газа.

Я ахаю, прикрывая рот ладонью. Ужас сковывает меня, неприятная дрожь одолевает мгновенно, когда я представляю описанную Гуровым картину. Снежок, мой любимый Снежок, едва не попал под машину какого-то ненормального… Но это было не все.

— Собака успела отскочить, видимо, задело ее немного, а вот меня… Он тормозил, но его занесло, когда я кинулся вслед за псом. Остановив машину и выйдя из нее, неизвестная мне личность, ударила кулаком в лицо, как будто завершала какое-то свое спланированное дело. Вскоре темно-синий Ауди скрылся.

— Ты знаешь за что?

— Могу догадываться. Есть у меня один обидчик, в чьем деле давно участвовал, защищая своего клиента. Тот еще живодер.

— Месть?

— Не исключено. Полиция каждый день убеждает в оперативности своей работы.

— Кто вызвал «скорую»? — спрашиваю его, поскольку помню, что никаких сведений о об этом, как и о причинах телесных повреждений, указано не было.

— Некая семейная пара, ехавшая по дороге спустя минут двадцать, а может и больше. Я уже щедро отблагодарил их. Оскар найден. Осталось узнать, чьих это рук дело.

— И что же с собакой произошло дальше? — затаив дыхание, я хочу знать, куда подевался пес.

— Оскар не находил места возле меня. Скулил, не зная, как помочь. Оттаскивал с дороги, вцепившись зубами за ворот пальто. Облизнув несколько раз, он убежал в сторону частного сектора жилых домов. Я звал его, пытался встать, но боли были адскими. Рухнув на землю, мое тело отказывалось чувствовать силы.

Самоотверженный мой Снежок потерялся сам, когда нуждался в спасении своего хозяина.

— У тебя самый замечательный пес, Олег, — говорю ему, вставая с кровати. Пройдя несколько шагов по комнате, останавливаюсь и вытираю набежавшие на глаза слезы.

— И я благодарен судьбе, что он нашел тебя. Ту, которая спасет меня.

Гуров встает на обе ноги и пытается сделать ко мне шаг. У него получается. В данный момент он не только идет на поправку, но и уверенно шагает ко мне.

— Все, что происходит с нами, Вера, — не случайность, — его голос рядом тихий, пальцы прикасаются к волосам, чтобы откинуть локоны с моего лица, а после дотронуться скул и задержать мгновение. — Ты в это веришь?

Кивок головой означает мое согласие. Задумчивое, безмолвное, настоящее мое согласие.

— Я тоже.

Можно забыть о том, что больница не место для свиданий и, вряд ли мы в состоянии пресечь черту пациент-медсестра, как совсем недавно я считала. Мы давно все это пересекли и перечеркнули.

— Отлично выглядишь, все-таки согласилась пойти на вечеринку? — сексуальный его голос немного приводит меня в чувства, а вот пульс продолжает скакать как у зайца.

— Да, я… — Пора было и мне начинать говорить. Но отвлекаюсь, когда замечаю по страдальческому выражению лица мужчины, что стоять ему не так-то просто.

— Присядь, Олег, тебе еще рано опираться на больную ногу.

— Не обращай внимания. В самый раз, Лукин разрешил. Хочу стоять с тобой, а то все лежа, — смеется, — надоело. Тебе понравилось в клубе?

— Нет, — мотаю головой.

— А танцевать?

— Нет. Я не танцевала.

— Еще не вечер, — произносит он, кладя руки на мою талию, и я позволяю этому мужчине обнимать себя таким образом.

Он сбивает меня с толку или наоборот хочет расслабить. Не понимаю его, потому что дрожу как осиновый лист в кольце его рук. Гуров высокий, крепкий, он окружает меня стеной своих мышц и укутывает теплотой взгляда.

— Все позади, Вера. Выдохни, ты напряжена.

Я делаю, как он просит: громко выдыхаю, но беспокойство не исчезает полностью.

— Расскажи мне, по какой причине ты здесь? Ты ведь не на работу пришла? — задает вопрос томным голосом.

— Нет, — повторяю снова, держась за его плечи. — Нет.

— Значит, сейчас я не твой пациент.

Не вопрос, а констатация факта.

— Н-нет.

Похоже, это слово чаще всех использую в своем лексиконе последние несколько минут.

— Я очень рад, — говорит Гуров.

Поднимая взгляд, встречаюсь с весельем в голубизне его глаз. Его лицо настолько близко, что мы обмениваемся дыханием.

— Прости, что не подготовился к приему такого гостя как ты, но кажется, — смотрит в сторону стола, на котором стоит термос, — чаем смогу угостить.

Все его слова вызывают улыбку на моем лице и… Вообще-то, я смеюсь. И он тоже. Негромко. Ночь все же на дворе, да и мне бы не хотелось, чтоб кто-то узнал из работников о моем нахождении здесь.

— Хотя, знаешь что?

— Что?

— К черту чай, — шепчет губами, приближаясь окончательно к цели.

В следующее мгновение, когда не в состоянии сказать «нет», а убежать тем более не получается, да и вряд ли захочется; когда все застывает вокруг и существуем только мы, невозможно отрицать безумное притяжение. Наклонившись к лицу, Олег ловит мои губы своими, и бережно держит их в плену. Мягкий, нежный, открытый, настоящий… Гуров, такой как есть, каким всегда был с первой минуты нашей встречи. Он не спешит, но становится смелее, не позволяет лишнего. И только, когда я перемещаю руки с его плеч на скулы, покрытые легкой щетиной, мы сливаемся в настоящем поцелуе. В том самом, котором я так нуждаюсь, который расслабляет, даёт надежду и наделяет уверенностью в искренности происходящего. Он дарит приятный вкус волшебства и, наконец-то, ощущение какого-то праздника.

В глазах сверкают софиты счастья и блаженства, в душе взрываются фейерверки, а в сердце зарождается новое и неизведанное.

— О чем думаешь, Вера? — спрашивает он меня спустя мгновение.

— А ты? — мне также интересно, когда продолжаем стоять, не имея желания отпускать друг друга.

— О нас. Я думаю о нас.

Олег улыбается и крадет с моих губ еще один короткий, но самый нежный, поцелуй.

— А я думаю о тебе, — в моем взгляде плещется нескрываемое беспокойство.

— Со мной будет все в порядке, — уверяет мужчина, проводя руками по моим волосам.

Хочу надеяться и верить, что это так. Однако мне мешает успокоиться мысль о недоброжелателе, который все еще на свободе. Олега до сих может поджидать опасность.