Жена порнозвезды. Шепот в темноте

— О чем ты мечтал в детстве? — вдруг спросила я.

Захотелось узнать. Мы о многом разговаривали с Дэрилом еще тогда, до встречи в Москве, письменно и голосом, но почему-то мало касались детства, словно считая эту тему слишком личной.

А сейчас… вот прямо сейчас — было в самый раз.

— О «Toyota Supra», — усмехнулся Дэрил, отпивая из бокала. — У меня была игрушечная модель, а я дико хотел настоящую, мне даже сны снились, как я ее вожу.

— Купил?

— Ага. И разбил в первый же год. Оказывается, спортивные машины не делают тебя опытным гонщиком.

Я покачала головой. Глупый мальчишка.

Терпкое вино на языке отзывалось ежевикой и кедром, аромат ночных цветов становился все сильнее, и безумие в доме Дика Монро постепенно отступало, растворялось в тумане.

Что-то внутри притягивало нас друг к другу сильнее, чем отталкивали внешние обстоятельства.

— А я хотела «барби» с гнущимися руками и ногами. Но купили мне только пластиковую подделку…

— Почему? — удивился Дэрил. — Тебя так наказали?

— Ты мало что знаешь о России, да?

Я засмеялась, толкнув его плечом.

Он долил еще вина в наши бокалы, чокнулся своим о мой и отпил глоток, раскатав его на языке.

— А из нематериального? — снова спросила я. — Чего ты очень-очень хотел?

Дэрид шумно вздохнул, закидывая руку на спинку диванчика и поплотнее укрывая нас пледом.

— Хотел стать хорошим мужем… — чуть смущенно и хрипло хохотнул он.

— Серьезно?..

— Ты же помнишь, я тусовался среди маминых подруг из бурлеска. Они часто жаловались на своих бойфрендов, плакали, когда те их обижали, замазывали синяки от побоев и позволяли клиентам лапать их за лишнюю пятерку, потому что муж опять потратил все деньги на игровые автоматы и выпивку. Их мужчины вели себя как мудаки, и я не понимал, почему. Им что — никто не сказал, что так нельзя? Когда вырасту, я точно буду другим, ведь я-то теперь знаю, что так делать неправильно. И моя жена будет самой счастливой.

— Забавно… Никогда не встречала мужчину, который в детстве мечтал о жене. Наши мальчишки, наоборот, всегда кричали: «Фу! Никогда не женюсь!» У некоторых сбылось.

Дэрил ткнулся лбом мне в висок, щекоча кожу тихим хриплым смехом. Коснулся губами, отвел волосы от лица, глядя блестящими в темноте глазами.

Спросил:

— А ты хотела замуж?

— Нет.

Вот теперь удивился он. Еще бы — все эти принцессы в бальных платьях, «барби» в свадебных нарядах, американские традиции с их «что-то старое, что-то новое, что-то чужое, что-то синее», тем более крепкие, что их история пока слишком коротка.

Но я уточнила:

— Не хотела. Знала, что выйду. Других вариантов просто не было. — я вспомнила бабку Назариху, холостой судьбой которой меня пугали в детстве. — Это была не мечта, а неизбежность.

Вино потихоньку согревало изнутри и развязывало язык. С тех пор как я стала учить здесь английский, я строго следила за тем, чтобы использовать правильные грамматические конструкции и прятать акцент, поэтому говорила что-то только после того, как сначала строила фразу в голове. Сейчас мне было все равно. Я просто подхватывала первое попавшееся слово, пусть неправильно, но выражавшее мою мысль. И беседа лилась легче.

— Я знала, что выйду замуж, как мама. И у меня, конечно, будут дети. Мальчик и девочка — как положено. И… еще девочка. Только для меня самой, а не потому что так надо.

Надо же, я забыла об этом начисто. Не вспомнила даже в браке.

— У тебя ведь всего двое? — уточнил Дэрил. — Как раз мальчик и девочка?

— Угу…

— Лили, моя Лили… — он обвил пальцами мое запястье, коснулся губами бьющегося в тонкой венке на нем пульса и прижал меня к себе крепче.

Я хотела, чтобы он что-нибудь сказал. Или спросил. Или… попросил.

И боялась этого.

Но его дыхание лишь сбилось на секунду или две, но Дэрил промолчал.

Легкое ощущение горечи я быстро смыла глотком вина.

Мне было хорошо рядом с ним.

Я помнила, я все помнила о том, откуда он вернулся и куда уедет завтра, о том, что нас разделяло, но все равно любила его так, что на глазах выступали слезы, когда я об этом думала.

Может быть, он никогда не был нормальным, и никогда не будет. Но без того, что сделало его сломанным, он был бы другим. Все то, что мне нравилось в нем, что составляло его суть: его забота, внимательность, его нежные прикосновения, его горячий секс и умение довести меня до безумия, не делая ничего особенного, его потрясающее доверие и та быстрота, с которой он впустил меня в свою жизнь, распахнув ее без сомнений — было следствием его жизни.

Той самой, что сломала его.

Но при этом сделала его моим Дэрилом. Человеком, в кого я влюбилась. Как знать — будь он чуточку более нормальным, накрыло бы меня так сильно?

Я ведь тоже была сломанной, чего греха таить.

Может быть, у меня была полная семья, но папа под конец жизни начал пить.

Я жила в стране, сломавшейся пополам прямо во время самого важного периода моей жизни.

И, в конце концов, я была замужем.

Так ли сильно отличался от порно мой супружеский секс? Неизбежный, даже когда мне месяцами было больно после родов. Неотвратимый, когда муж трахал меня спящую, потому что от усталости я не могла даже открыть глаза. Неминуемый, когда он приходил от друзей пьяный и веселый — а я же жена, я должна.

Да, я любила Валеру, но даже с любимым секса хочется далеко не всегда

Приходилось себя заставлять — такой вот он, супружеский долг. Хочешь, не хочешь…

Только и разницы, что этого не осталось на пленке.

Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, как порно-актрисы накачиваются обезболивающим перед хардкорным гэнгбэнгом. Но и у меня есть тот самый опыт нарушения границ тела без моего желания.

Возможно, это изломало меня достаточно, чтобы я полюбила такого же сломанного Дэрила, совпав с ним своими выщербинками.

Последние капли вина вылились на дно бокалов, соединившись кисловатой терпкостью между нашими губами.

Дэрил шепнул:

— Пойдем спать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы поднимались по лестнице, останавливась каждые три ступеньки, чтобы поцеловаться. Наверху укрылись одеялом, обнялись…

Ни о каком сексе речи, конечно, не шло.

Но между нами было что-то большее.

Тихий шепот в тишине спальни.

— Какой у тебя был любимый диснеевский мультик?

— «Аладдин», — ответил Дэрил, почти не удивив меня после сегодняшнего открытия про Дика.

— А у меня «Русалочка». Я даже хотела красные волосы.

— А лифчик в форме ракушек не хотела?

— Фу на тебя! Я была еще маленькая!

От кого мы прятались в темноте под одеялом? Кто знает… Может быть, мы в этот момент были немного похожи на детей, убежавшие от злых взрослых в свой собственный мир.

— У меня был наглый кот, он жил у бабушки на даче, а на зиму она забирала его в квартиру. Никогда не давал мне есть крабовые палочки, приходил и отнимал.

— А у меня собака. Джесси считалась моей, но любила больше мою маму. После ее смерти тоже долго не прожила, слишком скучала.

— Ты остался совсем один…

Я гладила его пальцами по щеке, он касался губами моего лица, скользил от виска к подбородку, оставлял отблески дыхания на коже.

— Любишь снег?

— Бррр, ненавижу!

— А я люблю. Он такой… искрящийся, чистый, нереальный.

— Потому что ты его не видел толком.

— Видел! Я каждую зиму летаю в Альпы кататься на лыжах.

— В Альпы… Пожил бы полгода в Пензе зимой, я бы на тебя посмотрела.

Мы так и заснули лицом к лицу, укрывшись одеялом с головой, в щемящей нежности ночного шепота.

В тот момент мне казалось, что я почти справилась, почти нашла тот баланс, который позволит мне быть с ним всегда.

Увы — лишь казалось.

Актриса Голливуда. Новая судьба

Не прошло и полугода, как я наконец доразобрала привезенные из России вещи. Все тянула и тянула, чемоданы и коробки мешались в гардеробной, все время приходилось рыться в них, чтобы найти что-нибудь очень важное, но как только я планировала привести все в порядок, находились другие дела.

Наутро же после нашего разговора я просто встала после завтрака, поднялась в спальню и за полчаса раскидала все по местам, ни разу не задумавшись. Словно что-то перестало мешать.

Раскладывая украшения на туалетном столике, и едва выпустив из рук подаренный Дэрилом браслет, я встряхнула ворох спутанных цепочек и оттуда вдруг выкатилась запрятанная в серебристую клетку розовая жемчужинка из дельфинария, куда мы ходили с дочерью в ту мою знаковую поездку в Москву.

Как же Дашка была права… Свежим взглядом, юной верой своей в счастливые финалы провидев то, чем закончится мой стыдный, яркий, совершенно неприличный уик-энд с порнозвездой.

Надо бы ей об этом сообщить.

Дальше тянуть было нельзя.

Сколько историй кончаются трагедиями из-за того, что кто-то кому-то вовремя не донес нужную информацию.

Взять хотя бы «Ромео и Джульетту»…

Хотя, если бы Валера уже обрадовал Дашку тем, что у нее появился отчим, дочь наверняка позвонила бы мне сама. Скорее всего, его ярость и обида так и ушли в свисток.

Ну и я питала все еще некоторую надежду на его порядочность — что он не пойдет жаловаться на меня нашим детям.

В общем, нервно пометавшись по заднему двору, приготовив два вида мяса, рыбу, тыквенный суп-пюре и оставив досушиваться в духовке разноцветные меренги, я взяла себя в руки и пошла звонить дочери.

— О, привет, мам, что-то случилось? — запыхавшаяся Дашка явно куда-то спешила.

На заднем плане было слышно музыку и смех, глухо вибрировал тяжелый гул заполненного людьи помещения.

Я посмотрела на часы. В Москве было ближе к полуночи. Да, отлично моя наследница отрывается. Сбежала из отчего дома и пошла вразнос?

Впрочем, я тут же себя одернула. Девочке восемнадцать, пусть делает, что хочет. С мотивацией к учебе у нее проблем не было, а про вразнос кто бы говорил.

— Случилось, но не очень срочно, — призналась я.

— Тогда может… — начала она.

— Я вышла замуж. А Сенька женился. — в последнюю секунду я рубанула сразу оба хвоста, отведя заодно от себя главнуюгрозу.

Чего только я? Вон, брат твой тоже.

У нас вся семья такая.

— О-бал-деть… — протянула Дашка. — Ну вы оба молодцы. Особенно ты, мать родная! Рада, что ты послушалась доброго совета своей мудрой дочери и не стала себя хоронить в верности нашему папочке. Кто же счастливчик?

Голос у нее, впрочем, был рассеянный, словно она острила скорее по привычке, чем реально заинтересовалась новостями.

Я списала вялую реакцию на то, что ее внимание было занято чем-то иным.

— Один американский знакомый… — я подумала и добавила: — Актер. Не очень известный, так что Киану Ривз твоим отчимом не станет.

— Я бы предпочла, конечно, Генри Кавилла, зачем мне твои старперы? — фыркнула Дашка. — Но тогда бы пришлось его отбивать, а разрушать счастье собственной матери как-то излишне фрейдистки. Очень за тебя рада! Поздравляю! Теперь я тоже имею право не приглашать вас на свою свадьбу, отмазываясь семейными традициями.

— Сеньке позвонила бы, поздравила, — посоветовала я.

— Обязательно позвоню. Попозже. Мам, я тут занята немного… — замялась она. — Потом, может, поболтаем?

— Ты бы хоть имя спросила, или когда я вас познакомлю…

— Ой, мам, ну я верю, что он отличный, раз ты его выбрала! — преувеличенно бодрым голосом начала напропалую льстить Дашка.

— Даже неинтересно, где он играл? — я уже нарывалась.

Было как-то обидно, что я столько волновалась, а все зря.

— Ты же знаешь, мне кино некогда смотреть.

— Окей…

— Ну не обижайся! Мы же наверняка когда-нибудь увидимся, заодно и познакомлюсь. И с Сенькиной зазнобой тоже. Мы же встретимся однажды все вместе? Все, мамуль, люблю-целую, но я совсем больше не могу болтать, концерт начинается!

И она отключилась, не дождавшись ответа.

Я слегка растерянно посмотрела на телефон.

Дашка всегда была такой — слегка легкомысленной, но нацеленной в будущее, как стрела. Она без сомнений отсекала все лишнее, но никогда не забывала тех, кого любила.

Без сомнений она меня все еще любила.

Но в ее будущем меня уже не было.

Ощущение оказалось странным. Вроде и растишь детей независимыми и сильными, напоминая себе, что ты лишь гумус для их цветов, и главная твоя задача — чтобы они были счастливы и успешны.

А когда они покидают гнездо, все равно остается вот эта растерянность. Эй, ты же была частью меня, почему ты теперь так далеко?

Моя судьба больше не связана с судьбами моих детей, они стали совершенно отдельными людьми. На них больше не влияет мой выбор, я могла бы не беспокоиться из-за Дэрила.

Мы были одной цельной семьей, но вот вышел срок — и вдруг разлетелись, из одного целого став тремя… четырьмя, если считать Валеру, разными семьями.

И как ни крути, а Дэрил… неожиданно именно Дэрил превратился в самого близкого мне человека.

Раз — и все изменилось!

Кто бы мог подумать — в сорок с лишним лет, когда я уже строила планы, как доживать оставшиеся скучные годы старости, меня нашла совершенно новая, не похожая на прежнюю судьба.

От этого мурашки бежали по коже — и было так захватывающе и страшно…

Словно подтверждая, что я все правильно поняла про судьбу, телефон в моей ладони завибрировал, высвечивая незнакомый американский номер.

Я с опаской нажала кнопку ответа и…

— Здравствуйте, мне нужна Лили Уайт. Вас беспокоят из агентства «Future Stars».

Это, наверное, только в Голливуде начинающие актеры ждут такого звонка и сразу ему верят. Со мной пришлось помучиться, прежде, чем я поверила, что мне и правда звонят из того агентства, что набирало русскую массовку для «Братьев Карамазовых» и внесло мои данные в свою базу.

И нет, они не шутят — мои пробы увидел кастинг-директору одного нового проекта, которому нужен именно такой типаж.

— Ему понравились кадры с бала. У вас так ярко написаны на лице эмоции!

Нет, конечно, на роль девушки Бонда или хотя бы на главную роль в супергеройском фильме меня почему-то не приглашают.

Пожалуй, у меня даже и слов не будет.

Но меня ждет несколько эпизодов, где я появлюсь на заднем плане на целую минуту или даже две!

— Вы ведь сможете подъехать на следующей неделе?

Смогу ли я? Смогу ли?

Я ведь уже говорила, что никогда в жизни не мечтала стать актрисой?

Прижав к груди отключившийся телефон, я тихонечко, полушепотом, завизжала, чтобы не пугать соседей и даже пару раз подпрыгнула, убедившись, что никто не видит.