Лиля и Дэрил. Просто жизнь
— С замазанными татуировками я тебя не знаю, как будто с чужим мужиком трахалась, — проворчала я, напрасно пытаясь скрыть участившееся дыхание после просмотра фильма целиком.
— Возбуждает? — тут же шепнул Дэрил на ухо так горячо, что я вздрогнула и сжала бедра.
Он усмехнулся — заметил.
— И не похвастаешься никому!
— Я смотрю, миссис Уайт начинает затягивать публичность… Следующее видео будет про… — начал он, но я фыркнула.
— Ай, иди к черту, дорогой, у нас и без этого дел полно!
— Тшшш… Разбудишь, — шикнул Дэрил, с нежностью глядя на малышку у него на руках.
— Ее после еды разбудит только гэнгбэнг с вувузелами, — отмахнулась я, притираясь к нему грудью и намекающе проходясь пальцами по колену.
— Мне рассказывали, что после родов женщине может стать не до секса, — провокативно заявил он.
— Мммм… — я знала, что он дразнит меня, но все равно провоцировалась. — Положи-ка Элли в кроватку, дорогой. У меня для тебя есть несколько интересных новостей.
Кайла с ее командой сделали, конечно, невозможное. Удивительно нежную и возбуждающую историю, которая заводила меня не только потому, что это была наша с Дэрилом история. Но она вписывалась и в концепт ее студии.
И при этом узнать нас там было практически невозможно. Дэрил без татуировок, я в парике и очень четко снятые кадры, в которых ни разу не мелькает ни его, ни мое лицо.
Маленькое хулиганство, наш подарок друг другу… Даже если информация просочится в СМИ — ничего страшного. В наше время можно снять порно с любым человеком, и он даже не будет знать об этом.
Конечно, Дэрил немного играл на своем имидже «плохого парня», приходя на кастинги. И выигрывал.
Когда я узнала, что он получил роль в полнометражной комедии, где предстояло изображать… порнозвезду, я напряглась. Застрять навсегда в этом амплуа — ну и чем это лучше самого порно, кроме того, что трахаешься не по-настоящему?
Но он утешил меня, показав еще стопку приглашений на кастинги. Он пользовался популярностью, и его агенты пророчили ему уверенную карьеру в киноиндустрии.
— Мне нравится вот это фэнтези.
— Про пиратов? — подозрительно спросила я.
— Кто говорил, что мне идет рычать?
— Изабель?
— Лили… — он умудрился прорычать даже мое имя без единой «р». Настоящий талант!
Фильм «Страсть корсара» прогремел как последняя работа Дэрила Дриллера и принес невероятную кучу денег.
Можно было бы расплатиться с Монро, если бы он не сделал свой очень дорогой подарок.
После чего потерял ко мне интерес, небрежно бросив: «Такая же, как все».
Что — неужели, если бы я взяла тот золотой член, не было бы всех дальнейших провокаций?
Впрочем, он не остался внакладе — растущая популярность Дэрила приносила дивиденды и ему. Права на фильмы он оставил за собой и, разумеется, теперь и все доходы шли только ему.
Пусть подавится.
Мы успели сняться еще в спин-оффе того сериала, с которого все началось. Зрителям так понравилась наша парочка, что они захотели увидеть историю наших героев целиком — и про нас сняли мини-сериал на восемь серий.
А потом все же пришлось прерваться на рождение Элли.
Но сразу после родов я получила новое предложение.
Сняться в мюзикле… Это было неожиданно. Где я — и где песни?
Но оказалось, создатели учли мой еще слышный акцент — именно это им было нужно в эпизодах с русскими песнями. Пришлось заодно заняться вокалом, и на фоне волнения о моем верхнем «си», как-то совсем мимо прошли страхи об актерских способностях.
Следующее приглашение было в медицинский сериал на роль знаменитого русского хирурга, которая заменяет в лучшем госпитале Америки местную звезду кардиохирургии. Пока я училась с серьезным видом стоять в костюме, шапочке и маске у операционного стола и умудряться в этих условиях выдавать хоть какие-то эмоции, комплексы о моем актерском таланте растаяли без следа.
В чем-то Олег был прав. Настоящий талант — у редких звезд. У остальных — просто работа над собой. А уж в этом я мастер.
Кстати об Олеге. Заморочившись слишком уж гладкой нашей карьерой в кино, я нашла его контакты и хорошенько встряхнула, но он только ухмыльнулся:
— Лильк, ну ты чего ерунду городишь? Я только один звонок сделал тогда на следующий день. Все остальное ты сама.
— Слушай, мне сорок четыре года! На черта я им, когда вокруг столько свеженьких?
— Население стареет, Лиль, — серьезно ответил он. — И нам, старперам, до смерти надоело пялиться на юных и красивых. Мы хотим истории про нас. Про людей, у которых давно позади первая, вторая, да и третья юность, но впереди еще половина жизни. Ты просто удачно попала в новую волну. Хорош заморачиваться.
И я перестала.
На первый день рождения Эльки мы решили собрать все большое семейство и друзей в нашем доме, который вдруг показался очень маленьким.
Пригласили Вэнди с отпрысками, мою маму, Асель, моих двоих обалдуев, причем Дашку пришлось приглашать уже с женихом. Я планировала сеанс воспитания — объяснить ей, что не стоит так рано выскакивать замуж, пусть сначала научится понимать саму себя, чтобы потом не потеряться в браке.
— Мам, — сказала старшая дочь, когда мы планировали ее визит по видеосвязи. — А я тут такую статью прочитала про твоего Дэрила. Пишут, что он был порнозвездой. Это в каком смысле?
Российские журналисты понятия не имели о таком пока еще третьестепенном американском актере, как Дэрил Уайт, но ведь моей умнице надо было залезть на американские сайты о кино!
— Был, — кивнула я обреченно.
— Ма-а-а-а-ам… Фигасе! — Дашка посмотрела на меня с уважением. — Сеньке только не говори!
Сенька, к счастью, в совершенстве знал только немецкий, а в Германии всем тем более было наплевать на внутреннюю кухню американской киноиндустрии.
Маме тоже было важно только то, есть ли у нас в Америках нормальная сметана и черный хлеб, или ей с собой везти? Я с умилением узнала в ней себя с чемоданом гречки.
Перед подписанием контракта на медицинский сериал, Дэрил подловил меня, когда я любовалась на экране на собственные пробы. Мне очень шла хирургическая форма и шапочка в дерзкое сердечко.
— Тщеславная Лили, — мурлыкнул он, подбираясь сзади на кровати и обнимая меня за спину. — Надеюсь, ты привезла медицинский халатик с собой? Надень-ка…
— Хирурги не ходят в халатиках! — твердо ответила я, уже зная, что сейчас его руки, уже расстегивающие мои шорты, заставят меня передумать и надеть и халатик, и кожаную портупею с ошейником, и все, что только он захочет.
Или снять.
— Знаешь… — голос у Дэрила был соблазнительно мечтательный, а пальцы — наглыми. — Я тоже однажды был доктором.
— Да?.. — выдохнула я, откидывая голову ему на плечо и разводя бедра, чтобы ему было удобнее.
— Ага. Гинекологом.
— М-м-м-м… А я помню! Жаль, что медицинские фетиши не моя тема.
— Это просто у тебя гинеколога хорошего не было, — заявил он, твердо вознамерившись доказать, что «хороший гинеколог» может не только произвести осмотр вслепую, но и привить пациентке любовь к медицинским манипуляциям. И даже, возможно, фетишам.
— Доктор, а вы уверены, что УЗИ делается именно этим инструментом?
— Дорогая, ты ведь хирург?
— Хирург-кардиолог.
— Вот и занимайся тем, чем лучше всего получается — моим сердцем, — он положил мою руку себе на грудь. — А я займусь тем, что лучше получается у меня…
Вообще-то я боялась, что с сексом у нас будут проблемы. Мне надоест так часто, Дэрилу захочется разнообразия и всего того, что — я знала это с самого начала! — я ему дать не могу.
Но он сказал:
— Я и забыл, как это здорово — предвкушать, соблазнять, ждать. Не получать сразу все, что хочется. За столько лет забыл. «Так сладок мед, что, наконец, он горек: избыток вкуса убивает вкус». Мне иногда кажется, что до тебя у меня и настоящего секса не было. Что-то вроде продвинутой дрочки, не больше.
Шекспир — это последствия экспериментов Дэрила в настоящем классическом театре. Мне кажется, он все еще не мог поверить, что у него есть настоящий талант. Поэтому захотел проверить себя в самых суровых условиях, на глазах у настоящей публики.
— Может это просто старость пришла? Наконец-то твое дикое либидо поутихло. Вовремя закончил карьеру…
— Вовремя? Ну, что же, миссис Уайт, вы нарвались…
Он не выпускал меня из постели примерно пару месяцев после того, как пришел последний отрицательный тест на ВИЧ и можно было больше не пользоваться презервативами.
Секс с бывшей порнозвездой на второй год брака оказался еще лучше, чем в первый месяц. Мы узнавали друг друга лучше, глубже, полнее… и я тоже научилась доводить его до безумия и полной потери реальности.
Когда родилась Элли, я в последний раз сравнила своего бывшего мужа с настоящим перед тем, как навсегда отпустить свой прошлый брак.
Валера, помню, через неделю после выписки из роддома где-то секунд десять подержал Сеньку на руках — и тут же отдал мне: «А то напортачу. Лучше я его потом в хоккей буду учить играть», а от Дашки устранился совсем — мол, зачем мужчине лезть в наши девчоночьи штуки.
Дэрил проводил с Элькой все свободное время. Когда он возвращался домой, первый поцелуй доставался мне, а все остальное — ей. Маленькая зараза украла у меня душу моего собственного мужа. Она спала у него на руках, прижавшись к груди, кожа к коже, улыбалась только ему и первое ее слово тоже было «папа».
Хвост скорпиона, что всю жизнь целился ему в сердце, теперь заворачивался игривым колечком, внутри которого пряталась лилия, обвивающая имя «Элли».
Наша малышка вырастет самой любимой. У нее будет столько внутренней силы, что никто никогда не сможет ее сломать. Никакой Дик не найдет слабости в ее обороне, построенной на нашей любви. Но я верю в то, что, когда она вырастет — мир уже изменится, и ей никогда не придется проверять эту оборону на прочность.
А еще у меня скоро должен был появиться первый внук.
Слишком рано?
Не знаю.
Моя новая жизнь началась так недавно, что я точно не чувствовала приближение старости. Все только начинается.
Вчера я впервые оседлала волну на серфинге.
А потом сделала свою первую татуировку. В пару Hic et nunc — "Здесь и сейчас", что у Дэрила.
In aeternum.
Навсегда.