Москва, пятиэтажка

С утра я проснулась в мрачном расположении духа.

Схлынуло яркое возбуждение, растаял кураж игры – настало похмелье, даром что из всей бутылки я вчера уговорила лишь один бокал. Из-под спуда выбрались обида и стыд.

Они не слушали доводы разума, они плевать хотели на то, что я давно другой человек.

И в скрюченных паучьих лапках они держали вбитые в меня с юности установки:

1. Настоящая женщина не предлагает себя мужчине.

2. Не давай поцелуя без любви!

3. Отверг мужик – утопись.

Топиться не хотелось.

Но и писать Дэрилу тоже. И звонить. И общаться.

И вообще пошел он к дьяволу… ах да, он же сам дьявол и есть.

Тогда пусть катится в свой ад!

Мысленно ворча то на Дэрила, то на саму себя, я доползла до кухни, где обнаружила Наташку, которая одним глазом следила за кофе в турке, другим читала новости с экрана телефона, а руками заливала овсянку кипятком и сыпала туда сушеные ягоды годжи.

Очень полезные. Говорят, продлевают молодость и красоту. Наташка всегда волновалась о том, чтобы выглядеть минимум на десять лет младше реального возраста.

Иногда она ревниво спрашивала у меня, какими масками я пользуюсь и какие процедуры делаю в салоне. А я врала, наспех соединяя самые странные ингредиенты: шалфей и авокадо, жемчужная пыль и морковный сок, кислород с пыльцой одуванчика – лишь бы не признаваться, что никакими. Но выгляжу – увы ей! – примерно так же.

– Какие планы на сегодня? – Наташка плюхнулась на табуретку и честно отлила половину кофе в мою чашку.

Я смотрела, как она наворачивает свою овсянку без соли и сахара, и морщилась в унисон.

– Погуляю по городу. По Арбату пройдусь, наверное, а дальше как пойдет, – пожала я плечами, отрезая себе кусок сыра. Наташка посмотрела на него и со значением вздохнула. Я только улыбнулась.

Если хочешь похудеть – спроси меня как.

С юности самый надежный способ регуляции веса – влюбиться!

В актера на экране – плюс 2 кг от попкорна и мороженого во время трехдневного марафона его фильмов.

В порноактера на экране – минус 1кг, если хорошо работаешь пальцами.

В русского мужика тридцати-сорока лет – минус 2 кг в первый месяц и плюс 10 кг в последующие годы замужества.

В красивого русского мужика, который любит трепать нервы, – минус 5 кг за полгода и потом обратно с прибавкой на антидепрессантах, когда он тебя бросит.

В зарубежного порноактера – минус 60 кг. Потому что паришь где-то в небесах и забываешь пожрать.

У меня уже минус три.

Пожалуй, не буду ей говорить. А то ее муж меня по головке не погладит.

– О, привези мне циннабонов из центра, я тебе напишу, где их кафешки есть! Только мне с пеканом и карамелью, а сама попробуй с клюквой – полный улет!

Вот и похудели.

Я хотела уже подколоть ее на тему овсянки и безумно сладких и калорийных булочек с корицей в один и тот же день, но не успела. Обиженный невниманием Наташкин смартфон разразился звонком, и та цапнула трубку, успев только закатить глаза.

– Алло! – рявкнула она раздраженно. – Да, привет, Ален, что стряслось?

Аленка – это ее дочь, которая выпорхнула из гнезда лишь чуть позже моего Сеньки. Когда подруга родила, мы вместе мечтали, что вот дети вырастут – и поженятся, а мы породнимся. Увы, у детишек оказались собственные планы на личную жизнь, розовые мечты мамочек они воплощать не планировали.

А потом Наташка перебралась в столицу, сделала карьеру – и это ей очень помогло, когда дочь тоже научилась жить самостоятельно. Мой кризис ей оказался совершенно непонятным. Как это – нечем заняться? Поспи, пока дают!

– Так, а няня твоя хваленая где? – Наташка аж кашу свою отодвинула подальше. – Зашибись. Ален, а я не работаю, по-твоему? У меня пожарище до небес, я посрать по расписанию хожу… Ладно. Поняла. Да. Да… – Она вздохнула и искоса взглянула на меня. – Давай я тебе перезвоню?

Отложила телефон и несколько мгновений сидела, поглаживая лоб.

– Дочка? – спросила я очевидное.

– Угу. Аленка устроилась помощником адвоката. Пытается одновременно быть мамой и юристом. Сейчас вот в суд вызывают, а няня заболела. Куда мелкую девать?

– А отец где?

Наташка только рукой махнула. Молча.

Понятно все.

– Лиль, ты прости… – Она говорила, не встречаясь со мной взглядом. – Я все понимаю, мне дико неудобно, но реально нет другого выхода. Ты всегда можешь отказаться, я придумаю что-нибудь.

– Посидеть с ребенком? – догадалась я. – Долго?

– Максимум до трех. Если Аленка не успеет вернуться, я после совещания тебя сразу сменю. Закину сейчас на машине, а обратно отвезем, куда скажешь.

– Конечно, Наташ, конечно посижу, какие вопросы.

– Ну ты же не нянькой приехала работать, а развлекаться. – Подруга допила кофе одним глотком и кинула миску с недоеденной овсянкой в раковину. – Когда вы с Дашкой встречаетесь?

– Завтра… – Я усмехнулась. – Сегодня у ее высочества дела. Хорошо, что она уже самостоятельная. Я столько лет этого ждала! А Сенька мне тоже внучку обещает, представляешь?

– Недолго музыка играла, отдохнула и хватит, – хихикнула Наташка. – Слушай, ну а как наши родители все это разруливали? Бабушкам сдавали? Так бабушкам тоже было едва за сорок, как нам сейчас. На пенсию по всем параметрам рановато. Как выкручивались?

– Моя бабушка меня таскала в свою лабораторию, – припомнила я. – Она химиком-технологом на кондитерской фабрике была. Там всегда вкусно пахло, и я сбегала из лабы, бродила по коридорам, искала, где прячут шоколад. Меня ловили вахтеры и уборщицы, отводили секретарю, и там меня угощали конфетами…

Я замечталась. Хорошие были времена. Конфеты были бракованные – мятые. Но в шесть лет внешний вид конфет меня волновал меньше всего.

– Блин, а моя старенькая была. В платочке и седая. Мне казалось, она скоро умрет. – Наташка бросила быстрый взгляд на часы и подхватила смартфон, вставая с табуретки. – А сейчас считаю – ей не больше пятидесяти было. Неужели я через семь лет буду такой же?

– Не будешь. Все меняется, времена другие.

– Ага, давай, Лиль, допивай кофе и понеслись!

 В Москве все везде опаздывают. Спешат, несутся вверх по эскалаторам, сходят с ума в лифтах, подгоняют красный свет светофора гудками, но все равно опаздывают.

– Все, я опаздываю! Четвертый этаж! – крикнула мне Наташка, высаживая у подъезда.
 Я поднялась и позвонила в дверь. Через микросекунду она распахнулась, а в руки мне впихнули годовалого младенца.

– Опаздываю-опаздываю, спасибо, теть Лиля! – прокричала Аленка, ссыпаясь по ступенькам.

Я посмотрела на пухлую девочку в розовой футболке с зайчиками, встряхнула ее, прижала к себе.

– Только мы с тобой ни-ку-да не опаздываем, малышка… – пробормотала, вдыхая чистый молочный запах детской макушки. – Жаль только, никто не сказал, как тебя зовут.

Ну что ж, вот и потренируюсь быть бабушкой. А то забыла совершенно, как это – совсем мелкие дети. Шутка ли, перерыв почти два десятка лет!

Заодно отвлекусь от мыслей о Дэриле, и у меня будет уважительная причина не изнывать в ожидании его звонка.