Часть 11

Люди странные существа. Еще вчера я была полностью уверена, что прошлое заставило усвоить урок. Нет. Иллюзия. Умные люди не наступают на одни и те же грабли дважды. Не бегут потом по улице, захлебываясь собственными слезами.

«Разве Игорь тебе что-то обещал? — осознала я про себя. — Разве говорил, что до сих пор любит? Разве намекал на отношения?».

Ответ был прост — нет. Я сама придумала, сама поверила, и сама разбила себе сердце.

Задыхаясь от слез, обиды и бессилия, я вбежала к бабуле домой, быстро прошмыгнув в комнату. Я не готова была отвечать на вопросы. Да и зачем старушке нервничать по пустякам.

Краем глаза заметила, что бабушка лежит на постели среди бела дня, что на нее совершенно не похоже. Со своей комнаты я обеспокоенно ей прокричала:

— Бабуль, у тебя все хорошо?

— Да-да, Ирочка! — ее томный хриплый голос говорил об обратном. Видимо, она сама поняла, что не сходится ничего, и все же ответила честно: — Никак не могу от шампанского отойти. Веришь, два бокала выпила! Впервые за несколько лет и вот тебе.

Старательно скрывая дрожь в голове, поспешно зарылась в сумочке:

— Давай таблетку дам…

— Какую? — бабушка заставила меня замереть. Ведь действительно, от похмелья у меня точно ничего не было. — Не переживай, сейчас пройдет. Тут еще напасть такая… Кондиционер из строя вышел, а сегодня выходной. Мастеру только по двойному тарифу надо будет платить. Игоречку что ли набрать. Он у нас на все руки ма…

— Не надо! — моментально одернула ее я, падая на постель и закрывая лицо рукой. Одно упоминание имени мужчины заставило слезам снова хлынуть градом из глаз. — Я заплачу, бабуль. Давай лучше профи вызовем.

— Так Игорь профи, — явно удивилась она моему резкому тону.

За долю секунды найдя первого попавшегося ремонтника, я демонстративно включила громкоговоритель и завершила дебаты с бабушкой:

— Уже звоню мастеру.

Не прошло и получаса, как в дверь позвонили. Меня штормило, водило из стороны в сторону. Ощущая душевную боль на ровне с физической, трижды бегала в туалетную комнату с рвотными позывами. Выходила ни с чем, только с болью в груди.

Когда шла открывать дверь мастеру по кондиционерам, бабуля обливалась потом. Только в тот момент, за своими переживаниями и страданиями, я обратила внимание, как сильно женщина побледнела.

— Ирочка, я сейчас встану и все сама расскажу-покажу, — прокряхтела упертая женщина, едва ли не упав с постели от головокружения.

Глядя на бабушку, я распахнула дверь и не глядя протянула:

— Добрый день! Нам нужно починить кондиционер, как можно скорее. Бабушке уже плохо от жары. Сколько вы берете за срочность?

Внимательно наблюдая за тем, как старушка с трудом поднимается на ноги, я совершенно не обратила внимание на гостя. Лишь когда взгляд бабушки упал на мужчину, глаза округлились, а влажное полотенце выпало из рук, я, наконец-то, обернулась.

— Кондиционеры я чинить не умею, но могу попытаться, — веселый, отдаленно знакомый голос вверг в шок.

Замерев, я цепко разглядывала широкоплечего крупного мужчину со щетиной и длинными осветленными волосами, затянутыми в модный сейчас хвост.

— Саша? — ужаснулась я, неосознанно попятившись назад. — Ты?..

Меня сковал ужас, страх, недоумение. Мысли в голове рассыпались, как кегли в боулинге. Нервно моргая глазами, я списывала все на солнечный удар или перенесенный стресс, но мое ведение не замолкало:

— Я, а кто ж еще? У тебя много братьев еще, Ирка? Дай хоть обниму тебя, дурочка.

Его огромные ладони грубо прижали мое хрупкое тело к себе. Я не ответила, одеревенела. Бабушка за спиной не издавала и звука, ее можно было понять. Сколько лет она писала внуку, молила его выйти на связь. Он игнорировал ее откровенно, даже не стесняясь отвечать изредка: «Мне не до тебя!».

И вот он стоит перед нами: живой, упитанный, веселый. Словно и не было всех этих лет… Словно на улице до сих пор резвится давно разбредшаяся компания, на кухне мама готовит свой фирменный пирог с картошкой, а бабушка привычно вяжет спицами свитер.

«Нет!», — подумала я вдруг, после долгих гляделок с Сашей. Пирог мамин я после ее смерти ни разу не ела. У бабушки руки дрожат после потери дочери, вязать не может. И друзей наших нет: кто переехал, кто сел в тюрьму, а кто и умер. Но, самое главное, передо мной стоит не знакомый когда-то родной брат… Это был незнакомый человек с его внешностью. Чужой взгляд, заграничный акцент, ни единой общей темы разговора…

— Ты зачем… — первой подала голос я, хмурясь. — Тут?

Саша как-то странно скривился, поджимая губы. На вопрос он не ответил, лишь смело отодвинул меня в сторону, закинул в прихожую огромный чемодан, запер за собой дверь и по-хозяйски прошел на кухню прямо в обуви.

— Я с дороги так устал, не передать словами! Может сперва накормите меня, а? Ба, слепишь пельмешек! Страсть, как сметанки хочу… У нас такое не найти там.

— Саш, — сложив руки на груди, грубо одернула его я, — ты не у себя дома. Обувь сними.

Нехотя, но брат все же скинул ботинки. Прямо посреди дороги.

— Ба, — не унимался тот, уже шарясь по холодильнику, — так что там по пельмешкам?

Медленно обернувшись, я хотела передать женщине взглядом весь диапазон своего шока, но и тут меня ждал очередной сюрприз. С белым лицом и синими губами, положа руку на сердце, бабушка медленно и беззвучно оседала по стеночке к полу.

От страха меня бросило в дрожь, ноги приросли к полу. Сработал дверной звонок, Саша бросился открывать дверь. Он даже не посмотрел в сторону бабушки, обошел меня.

— Ой, здравствуйте! Вы кондиционер что ли чинить пришли, да? — словно хозяин ситуации произнес Саша, но ответа не последовало.

В моей памяти всплыло все… Точно так же, с отсутствующим взглядом, когда-то осела мама. А на следующий день уже прошли похороны.

— ЧЕРТ! — знакомый хриплый голос позади немного привел в чувство. Содрогнувшись, узнала в нем Игоря. Не обращая никакого внимания, он оттолкнул Сашу и бросился к бабушке. Мерял пульс, проверял дыхание. После чего повернулся ко мне, собираясь о чем-то попросить. Видно, что-то в моем лице его испугало, посему обратился он только к Саше:

— Вызывай скорую, чего стоишь? Только платную, бесплатная не успеет.

— Эм… — в отражении стекла я видела, как замялся брат, зачесал затылок.

Игорь с презрением закатил глаза, фыркнув сквозь зубы:

— Не переживай, тебе платить не придется!

Тогда Саша зашевелился, скорая приехала быстрее, чем самое скоростное такси. К тому времени Игорь уже переложил бабушку на кровать, а Саша ел бутерброды, старательно делая вид, что ему есть до ситуации хоть какое-то дело.

— Присядьте, — мягко шепнула мне врач, положа руку на коленку.

Никому не пожелаю этого… Узнавать лишь по взгляду врача, что именно он собирается тебе сказать. Видеть, как женщина собирается с мыслями, дабы смягчить новость.

Я знала, что она мне скажет. С первого взгляда на бабушку все поняла. Сталкивалась точно с таким же раньше.

— У нее, судя по всему, сердце было слабенькое. А тут алкогольное опьянение, жара… — шептала она, и я медленно умирала изнутри, проваливаясь куда-то вглубь стула.

«Если бы ты, овца, не рыдала по Игорю, а думала о людях вокруг, она была бы жива!», — осознала я, из губ вырвался надрывный испуганный стон.

— Получается, — подал голос Саша за спиной, жующий и не особо расстроенный, — я тут вообще ни при чем? Ну, хотя бы на одни похороны успел…

Игорь подорвался с места, грубо рявкнув:

— Идем со мной, парень.

Через минуту они вернулись, как ни в чем ни бывало. Только Саша подозрительно грустный, тихий и испуганный.

А на следующий день были похороны. Бабушка прожила полные семьдесят лет.