Глава 11

Весь день как проклятая просидела в кабинете управляющего, разбираясь с доходами и расходами. Перебирала пыльные книги, разбирала счета из лавок и магазинов. Поняла, что работы мне не на один день. Обед приказала подать в кабинет, чтобы не терять времени. К вечеру чувствовала себя как выжатый лимон. Захлопнула очередную книгу, сгребла в стол листки со своими расчетами. Шарабандину предстоит много чего мне вернуть. Да и мужу придется привыкать жить по средствам. Ну не нахал? Так бессовестно обирать жену, да еще и гулять от нее направо и налево!

Если не смогу развестись с мужем быстро, то однозначно проматывать дальше мое состояние не позволю! И вообще, отправлю его жить к матушке-графине. Раз он любит не меня, а мои деньги, пусть и топает отсюда на все четыре стороны! Чем больше я думала о муже, тем больше заводилась. Еще не видя его, я уже тихо ненавидела транжиру и изменника.

Ужинала без аппетита, мрачно жевала отбивную под грибным соусом, запивала остывшим чаем и снова и снова думала о том, как несправедливо жизнь обошлась с бедной Анечкой. Категорически нельзя быть такой наивной и всепрощающей. От меня снисходительности никому ждать не стоит. Я наведу порядок в этом болоте лжи и лицемерия!

Шарлотта сидела за столом, изящно отрезая маленькие кусочки отбивной, время от времени кидала на меня пытливые взгляды.

— Аннет, у вас слабые легкие, — наконец, произнесла она. — Вам не следует проводить так много времени в пыльной комнате и забивать себе голову какими-то счетами. Это работа управляющего, за это он получает деньги.

— Уже нет. Я его уволила, — недобро усмехнулась я, глядя на Шарлотту.

— Как? Не может быть! — ахнула она. — Его нанимал Сергей Николаевич, он будет недоволен.

— Да плева… чихать я хотела… Блин! — у меня просто слов не было от возмущения. Но надо следить за выражениями, титул обязывает. Я выдохнула, перевела дух и, наконец, произнесла: — Меня не волнует недовольство моего супруга. Платила Шарабандину я. Вот я эту сволочь и уволила. Шарабандин нагло обворовывал меня.

— Как грубо вы выражаетесь, Аннет! — вспыхнула Шарлотта.

— Я возмущена, вот и выражаюсь соответственно, — мне вообще хотелось ругаться как грузчик. В голове вертелись совершенно недопустимые выражения эротического характера.

— Но вы не разбираетесь в бухгалтерии, — попыталась возразить француженка.

— Я в школе десять лет училась. И колледж с отличием окончила. Уж чего-чего, а считать я умею.

— Вы говорите странные вещи, Аннет, — сочувственно посмотрела на меня Шарлотта, принимаясь за еду. — Вам непременно надо показаться профессору Михельсону.

— Непременно покажусь, как только разберусь со счетами, — пообещала ей. Надо еще выяснить, кто такой этот профессор и от чего он лечит. Не доверяю я рекомендациям Шарлотты. Может, и ее уволить немедленно?

Я кинула на нее короткий взгляд. Не хочет ли Шарлотта от меня избавиться? У нее есть причина желать мне смерти. Молодой, сексуальный и богатый вдовец лакомый кусочек для заграничной штучки.

Но, как говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе. Сначала познакомлюсь с мужем, посмотрю, что он из себя представляет. Выгнать компаньонку могу в любой момент. Тем более пока не понятно, любовница она Сержа или нет.

— Ты молодец, круто взялась за дела, — одобрительно кивала головой Алена, сидя на краю платяного шкафа в спальне. — Шарабандина выгнала — правильно. А чего змею-Шарлотку оставила?

— Успеется, — отмахнулась я. — Хочу понаблюдать за ней и Сержем. Если на меня покушался Шарабандин, мне больше ничего не угрожает.

— Ну, знаешь ли, можно на тебя кирпич на улице уронить или сбить экипажем. Было бы желание.

— Управляющему это зачем? Да, я его выгнала, дохода лишила. Наверняка он разозлился. Но зачем ему теперь меня убивать? Риск большой. Случись со мной что на улице — будет дознание, Шарабандин вполне может загреметь на каторгу. Он мужик умный, расчетливый. Нет, он из мести меня убивать не станет. Другое дело пришибить меня дома. Тут можно и на несчастный случай все списать как с упавшей картиной, или на эту вашу мадам Жози, которая душит чулками кого не попадя.

— Мадемуазель Жози, — поправила меня Алена. — И душит она только лживых репортеров.

— Да неважно, — отмахнулась я. — Убить хозяйку и тихонько уволиться через некоторое время, не вызывая подозрения — вот что мог задумать Шарабандин, — продолжала рассуждать я. — Но после сегодняшнего скандала Шарабандину убивать меня незачем. Слуги слышали, как я на него орала, свидетелей как минимум двое. Хотя кто его знает, может, я переоценила ум Шарабандина? Но, пожалуй, надежный телохранитель мне не помешает. Что скажешь о привратнике? Внешне выглядит внушительно — высокий, широкоплечий. Тит Осипович? Или как его там?

— Да, Тит. Надежный мужик, — одобрительно закивала Алена. — Подковы гнет легко. Сильный, порядочный, верный.

— Вот он и будет меня теперь везде сопровождать, — решила я. — И Матрена тоже. А Шарлотта пусть мне чай наливает, да мелкие поручения выполняет.

Судя по фильмам, за дворянкой на прогулке всегда плелся кто-то. Или слуги, или компаньонка.

— Аня редко выходила в город, и, как правило, в сопровождении Шарлотты. Серж гулял с женой нечасто. Ссылался на занятость.

— Интересно, чем же это он занимался? В карты играл, на бега таскался или по любовницам?

— Предположу, что-то из этого, — презрительно хмыкнула Алена.

— Замечательный у меня муж, — всплеснула я руками. — Что в той жизни не везло на мужиков, что в этой достался кобель и мот. Присмотрюсь к нему для начала, может, на что и сгодиться. Но пока склонна развестись с ним.

— Я уже тебе говорила, здесь это не просто.

— Помню. Об этом я подумаю позже, мне бы для начала с деньгами разобраться, — достала из ящика шкатулку, поставила ее на кровать, забралась с ногами и начала перебирать украшения. — Роскошные бирюльки! — восхитилась я.

— Твой папаша тебя баловал, — Алена спланировала на кровать и села напротив меня. — Вот эти серьги с изумрудами он подарил тебе на шестнадцать лет. А это мое, — призрачные пальцы Алены любовно коснулись тяжелого золотого колье с сапфирами. — Аметистовый кулон с бриллиантами, что на тебе принадлежал еще моей бабушке. Он послужил ключом к порталу и помог переместить тебя сюда. Это наше единственное фамильное украшение, сохранившееся в твоем мире.

— Так это не хрусталь и не стекло? — удивленно коснулась я аметиста на груди.

— Настоящие уральские бриллианты. Мелкие, но отличного качества, — заверила меня Алена. — А этот браслет с камеями — прекрасная работа флорентийских мастеров. Вещь, достойная музея. В этой шкатулке золота на сотни тысяч, если не больше.

— Удивительно, что мой муж до сих пор не разбазарил и это.

— Не успел еще. Он пока обходился наличными, — Алена любовалась блеском украшений в свете тусклого электрического ночника. — Но дай ему волю, он со временем и это к рукам приберет. И в итоге пустит на ветер.

— Ну, больше ему воли никто давать не станет, — я закрыла шкатулку и вернула ее на место. — Но, пожалуй, мне стоит завести собственный сейф. Завтра же прикажу установить его в спальне.

— Правильно, — Алена снова взмыла на шкаф. — Отдыхай. Утро вечера мудренее.