Глава 23

— Уважаемая Анна Ильинична, доброе утро. Простите за беспокойство, — барон стремительно переступил порог, ограничился обычным приветствием, не стал ронять достоинство и не поцеловал руку купчихи. — Я никогда бы не посмел нарушить ваш покой, но Сергей направил меня к вам. Он прислал мне записку, заверил, что вы примете меня. И сообщил, что вас в последние дни сложно застать дома. Я понимаю, подготовка к балу у генерал-губернатора занимает все ваше время. И только поэтому я нанес визит в такое раннее время.

Барон был одет во фрак — очевидно, кутил где-то всю ночь. Поверх фрака небрежно накинут длинный черный плащ, делающий барона Тизнера похожим на графа Дракулу. Тизнер принес в комнату запах дорогого табака и морозного воздуха.

Барон походил на барона из старинной оперетты — худой, с гордой осанкой, лихо закрученными усами, идеально уложенными темными волосами и бутоньеркой в петлице. На пальце золотой перстень-печатка, на плоском животе массивная золотая цепочка от часов. Галстук-бабочка заколот золотой булавкой. Все украшения указывают на статус. Образ благородного аристократа дополняли лаковые туфли с узкими носами и изящная трость с серебряным набалдашником в форме головы борзой. На вид лет сорок.

— Чем могу служить? — поинтересовалась я.

— Видите ли, дорогая графиня, ваш муж изволил проиграть мне некоторую сумму. Смешные деньги, — он назвал цифру, неприятно удивившую меня. — Я бы хотел получить их сегодня. Тоже немного проиграл в преферанс, надо погасить долг.

— Ах, дорогой барон, — в тон ему ответила я. — Вы играли не со мной, а с моим мужем. Так что и получить деньги вы можете с него. Я тут не при делах.

— Что, простите? — не понял барон.

— Говорю, идите к моему мужу. Заодно его разбудите. Время к полудню, а он все дрых… все спать изволит.

— Но у него нет денег, — удивленно уставился на меня Тизнер.

— Так зачем вы с ним играете, если знаете, что он неплатежеспособный?

— Вы всегда гасили его долги… — продолжал удивляться барон.

— Все, больше этого не будет, — заверила я Тизнера.

— Но это долг чести! — возмутился барон.

— Все вопросы к Сержу. Честь его, не моя.

— Кстати, ответьте на мой вопрос, — оживился Уваров. — Сергей Николаевич утверждает, что… — он полистал блокнот, — что третьего января вы общались с ним по телефону в течение часа в районе обеда. Это правда?

— Вы кто? — в праведном недоуменно выгнул дугой бровь Тизнер.

— Этот господин выясняет, кто покушался на мою жизнь. Частный детектив Уваров.

— Но вы же не можете подозревать мужа? — удивленно выдохнул Тизнет. — Это недопустимо! Он благородный человек, потомственный дворянин!

— И что, дворяне не могут быть преступниками? Под подозрением все, — заверила его.

Барон поморщился, но на вопрос Уварова ответил:

— Да, я общался с ним в этот день по телефону. Довольно долго. На время не смотрел. Анна Ильинична, я неприятно удивлен изменениями в вашем доме. Ваш некогда изящный будуар стал похож на каморку старьевщика. Утром вы принимаете такого-то сыщика, отказываетесь погасить долг чести вашего мужа…

— То, что происходит в моем доме касается только меня, — широко улыбнулась я Тизнеру, прервав его излияния. — Передайте Сержу, что завтрак готов. Присоединяйтесь и вы, сегодня у нас омлет с грибами, прекрасная творожная запеканка, миндальные сухарики и неподражаемый кофе. Верно, Кирилл Дмитриевич?

— Совершенно согласен, — Уваров окунул сухарик в кофе. — Ни с чем несравнимое удовольствие. Рекомендую попробовать.

Барон мрачно посмотрел на меня, потом на Уварова.

— Бедлам, настоящий бедлам, а не дом потомственного аристократа, — возмущенно выдохнул он, покидая комнату. — Куда катится мир?

— Мир катится по пути прогресса, — произнесла ему вдогонку. — И его не остановить ретроградам и отсталым аристократам, — добавила я.

— Восхищаюсь вами, — Кирилл Дмитриевич снова окунул сухарик в кофе и с наслаждением отправил его в рот. — Какая выдержка!

Восхищение Уварова грело мне душу. Уж не знаю, отчего, но мое сердце вдруг начало биться как бешеное и было готово выскочить из груди. Постаралась взять себя в руки, сделала глубокий вдох, затем долгий выдох. Помогло, сердце успокоилось и больше не колотилось в горле.

— Я стараюсь, — зверела Уварова. — Хватит быть мямлей, пора наводить порядок в запущенном хозяйстве.

— Вы — истинная дочь своего отца.

— Вы были с ним знакомы?

— Увы, нет, но наслышан. Он так много сделал для нуждающихся и для родного города.

— Пора мне подхватить эстафету его благих дел. В смысле, продолжить заниматься благотворительностью, а не выполнять дурные капризы мужа. Кстати, вы будете на губернаторском балу? — небрежно спросила Уварова.

— Да, обязательно. Смею ли я просить вас оставить для меня танец?

— Разумеется, — едва снова не задохнулась я. Да что это такое со мной?

— Вальс? — продолжал Уваров.

— Однозначно! — согласилась я.

Кстати, а танцевать вальс я умею? Надо для начала хотя бы попробовать, а то оттопчу ноги Кириллу Дмитриевичу как слониха.

Дверь распахнулась, с грохотом ударилась о медный упор на полу.

— Аннет, нам надо поговорить немедленно, — на пороге стоял муж в шелковом стеганом халате и метал в меня молнии из глаз. — Наедине! — кинул он гневный взгляд на Уварова.

Кирилл Николаевич перевел на меня вопросительный взгляд.

— Можешь говорить при господине Уварове, милый. У меня от него нет секретов. Он как врач — хранит служебную тайну и не делает поспешных выводов.

— Что он тут вообще делает ранним утром? — продолжал бушевать Серж.

— Во-первых, утро уже далеко не раннее, — парировала я. — Во-вторых, если ты помнишь, он расследует, кто так упорно пытается меня угробить.

— Мы уже закончили, — поднялся Уваров. — Анна Ильинична, Сергей Николаевич, позвольте откланяться. Мне пора, дела не ждут. Благодарю вас, Анна Ильинична, что сообщили дополнительные сведения. Они очень пригодятся.

— Всегда рада служить на благо истины. Благодарю, что вы пришли, — протянула я ему руку. Он пожал ее осторожно, но крепко, как-то по-мужски, склонил голову, словно хотел поцеловать, но под пристальным взглядом мужа передумал.

Он задержал мою руку в своей чуть дольше подобающих приличий, и по моему телу пробежали огненные искры.

Уваров упругой походкой хищника вышел из комнаты.

С сожалением проводила его взглядом. Я так надеялась, что мы выпьем еще кофе и поболтаем. Но ничего, я смогу наверстать это во время вальса на балу. Только для начала мне надо посеять несколько занятий у учителя танцев. Вдруг я двигаюсь как корова на льду? Я же никогда не танцевала вальс. Кто знает, помнит ли мое тело движения танца?