Глава 40

Первый день работы трактира принес отличную прибыль. Если так пойдет дальше я смогу достаточно быстро вернуть потраченные Сержем деньги. Главное не почивать на лаврах — конкуренты не дремлют, да и недруги тоже.

Уже на следующий день управляющий Востриков доложил, что нам пытались подбросить трех крыс. Злоумышленники были пойманы за руку и отведены в полицейский участок. Они признались, что их нанял лично Алексей Кузьмин. Вот тебе и солидный ресторатор! Какие грязные методы борьбы с соперником! Я до такого никогда не опущусь.

Разумеется, я немедленно обратилась к журналистам, и обличительная статья вышла уже в вечерней газете. Никому не позволю чернить мое заведение!

И в тот же вечер нас посетила маман Сержа. Она соизволила сесть со мной за один стол за ужином.

— Предполагаю, бесполезно взывать к твоему разуму, — издалека начала она.

«Раз бесполезно, так чего начинать разговор?» — хотелось спросить мне. Но пусть выскажется, надо знать, что на этот раз ее не устроило.

— Ты открыла трактир и посмела поместить на вывеске наше имя. Я требую убрать его с этого вертепа.

— Я бы с удовольствием, Ирина Александровна, но я же ношу эту фамилию. Так что ничего не поделать.

— Не эту, а нашу. НАШУ! — повысила голос Ирина Александровна. — Ты позоришь род Оболенских. Мало того, что он из-за тебя пресечется, так ты еще и унижаешь нас. Представительница нашего рода не может содержать какой-то затрапезный трактир!

— Я уже говорила, что готова развестись с Сергеем. Он сможет построить новую семью, вторая жена родит ему кучу детишек. Все будет жить долго и счастливо, включая меня. И тогда на трактире появится моя девичья фамилия — Барышевская.

— Барышкина! — взорвалась свекровь. — Ты — купчиха, не забывайся, говоря с потомственной графиней, — гордо вздернула она голову.

— Нет, именно Барышевская. Эту фамилию я приобрела вместе с дворянством, доставшимся мне от отца.

— С тобой невозможно разговаривать! — Серж бросил на тарелку серебряные приборы, резко поднялся и заходил по столовой туда-сюда как маятник. — Ты совершенно не уважаешь мою матушку. Как ты с ней разговариваешь?

— Почтительно, — пожала я плечами, поправила роскошную шаль мадам Ферже.

Шарлотта, как настоящая аристократка уставилась в тарелку и скромно ковыряла жаркое, делая вид, что происходящее ее совершенно не касается. Зря старается держать нейтралитет, недолго ей осталось быть моей компаньонкой.

— Анна, ты дискредитируешь моего сына, ты ведешь себя вызывающе и это удивляет наших друзей, — чуть понизила градус общения свекровь. — Ты — женщина с положением в обществе, должна вести себя соответственно.

— Что вы предлагаете, Ирина Александровна? — поинтересовалась я, нанизывая на вилку дольку жареного картофеля. — Развод — отличный выход, — как бы это облегчило мне жизнь! — Только, пожалуйста, не говорите, что Оболенские не разводятся. Все когда-то бывает первый раз. Так почему бы Сергею не стать первым?

— Я предлагаю тебе взяться за ум. Одумайся, Анна, одумайся, пока не поздно! Ты словно с цепи сорвалась в последний месяц. Ты неузнаваемо изменилась, тебя словно подменили. Мой сын никогда не женился бы на такой озлобленной и взбалмошной девице. Тебе обязательно надо показаться врачу.

— Мое психическое здоровье мы уже обсуждали. Про опеку надо мной забудьте.

— Ну разумеется, ты же заручилась поддержкой Безгина и его жены, — поджала губы свекровь.

— Вы не согласны с политикой, проводимой нашим мудрым губернатором? — удивленно взглянула я на Ирину Александровну.

— Как ты умеешь все передернуть, — аж побледнела та от возмущения. — Я полностью поддерживаю все начинания генерал-губернатора и от всей души приветствую благотворительность его супруги. Бери пример с этой пары — столько лет вместе, живут душа в душу.

— Правильно ли я поняла, что вы хотите нашего примирения? Так мы и не ссорились, верно, Сережа? — обратилась я к мужу.

— Это не ссора, это невесть что! Ты отдалилась от меня, ты не пытаешься понять меня.

— Тебя постоянно нет дома, как же нам не отдалиться? Ты неделями гостишь у друзей, охотишься. А когда появляешься дома снова все время пропадаешь у приятелей за картами и прочими мужскими развлечениями типа так называемых актрис.

— Поощрение талантливых актрис — та же благотворительность, — нашелся Серж. — Я меценат, поддерживаю молодые дарования. И я не виноват, что в обществе тебя игнорируют. Ты сама в этом виновата — по-французски не говоришь, беседу вести не умеешь, утонченным вкусом не обладаешь. А после того, как ты открыла трактир, возможно перестанут и меня принимать в приличных домах. Твоя выходка осложнит мне жизнь. Но разве ты об этом думаешь?

— Мы ведем пустой разговор, — я доела жаркое и отодвинула тарелку. — Мне надоело повторять — я больше не позволю бездумно тратить мои деньги на так называемое меценатство, хватит, попользовались.

— Как грубо, — поморщилась свекровь. — Ты ужасно выражаешься. Твой жаргон тебя не красит. И после этого ты удивляешься, почему тебя не принимают в обществе?

— Не хотела говорить, но раз уж пошли обвинения в мой адрес скажу. Ирина Александровна, я знаю, что за скандалом на зимнем балу стояли вы. Вы уговорили своего знакомого военного натравить на меня безмозглых юнцов.

— Как ты только могло это в голову прийти? Я никогда до подобного не опущусь, я — аристократка, а не интриганка! — в сердцах бросила на стол салфетку свекровь. — Хорошо же ты обо мне думаешь!

Можно подумать, что аристократка не может быть интриганкой! Ложь, одна ложь и лицемерие… На что рассчитывала Ирина Александровна, начиная разговор со мной? Что я одумаюсь, уберу гордую фамилию Оболенских с вывески трактира, снова начну спонсировать Сержа и продолжу боготворить ее сынка? Нет, это золотое для них время ушло безвозвратно.

Да и кто же так уговаривает, предъявляя претензии и ничего не предлагая взамен? Для начала Серж мог бы попытаться вернуть мою любовь, перестать мотаться по бабам, чаще бывать дома, стать внимательным, найти со мной общие интересы. Хотя нет, лучше не надо! Еще полезет с ласками и как от него потом отделаться?

Да и что ждать от эгоистов? Серж и его матушка думают только о собственном благополучии. И это их главная ошибка.