Глава 62

Клиника Оглоблина меня удивила — двухэтажный особняк в районе Малой Никитской. Кажется, в моем прежнем мире тут располагался дом-музей пролетарского писателя Максима Горького, а до революции особняк принадлежал предпринимателю-старообрядцу Рябушинскому. Где-то попадалась об этом информация, то ли в интернете, то ли в какой-то передаче по истории или архитектуре.

Так или иначе, но в этой вселенной в респектабельном особняке, спроектированным великим архитектором эпохи модерна Шехтелем разместилась частная клиника доктора Оглоблина, о чем гордо возвещала медная гравированная табличка на каменном портале парадного подъезда.

Небольшой ухоженный сквер с расчищенными дорожками, чугунными садовыми скамейками и с закрытым в деревянный короб фонтаном выглядел уютно и мило даже под снегом.

Хищные орхидеи извивались на майоликовых плитках второго этажа, причудливые оконные переплеты тягучими спиралями по прихотливости соперничали с витиеватыми решетками балкона и ограды.

Вместо привратника меня встретила медсестра, в светло-сером платье, с белоснежным передником и с такой же белоснежной жестко накрахмаленной косынкой на голове.

Она проводила меня к Ивану Антоновичу. Тот сидел в просторном кабинете, который выигрышно отличался от его берлоги в морге.

Элегантность и лаконичность обстановки радовали глаз — за стеклами шкафов поблескивали бесконечные флаконы с лекарствами, и аккуратно разложенные медицинские инструменты, на столе только посменный прибор и электрическая настольная лампа под приплюснутым абажуром матового опалового стекла, похожая на медузу. Ей в пару люстра под высоким потолком. Пол из крупной белой и мелкой серой керамической плитки сиял идеальной чистотой.

— Я ждал вас немного позже, дорогая Анна Ильинична, — приподнялся доктор из-за стола. — Обрадую вас, Кирилл чувствует себя хорошо. Ночью как я и ожидал, был кризис. Но все завершилось благополучно, и ограничилось поднятием температуры. Сейчас Кирилл вне опасности, — заверил меня Оглоблин. — Хотя и очень слаб. Впрочем, так и должно быть при подобном ранении.

— Спасибо, — только и смогла произнести я, прижав руку к груди.

Сейчас доктор выглядел вполне благообразно и не походил на людоеда. Белоснежный халат, белоснежная шапочка, темные волосы зачесаны назад — никаких торчащих во все стороны косм, только пышные усы по-прежнему лихо закручены.

Иван Антонович поймал мой удивленный взгляд и улыбнулся:

— Положение обязывает, — провел Оглоблин ладонью по волосам, хотя в этом не было никакой необходимости. — Но настоящий я там, — кивнул он за окно, — в морге. Там моя стихия. Коллеги уговорили заняться лечебной практикой, убедили что надо не только помогать полиции ловить преступников и учить бестолковых студентов, но и спасать живых. Кажется, у меня это неплохо получается, — скромно опустил взгляд Иван Антонович.

— Вы прекрасный врач, вы смогли дважды спасти Кирилла Николаевича. И вы постоянно его лечите. Подозреваю, это происходит нередко, — вздохнула я.

— Да, Кирилл умеет попадать в передряги. Но что такое наложить пару швов? Ерунда. Первый раз я его действительно спас, а в это только помог избежать ненужных мучений. Он бы и сам выкарабкался, только на это ушло бы больше времени. Возможно, если начался бы абсцесс, гнойное воспаление, вот тогда… Впрочем, не стану вас пугать. Сейчас с Кириллом все хорошо. Через несколько дней я позволю ему покинуть клинику.

— Это замечательно, — протянула я доктору корзину с фруктами. — Это вам. А это можно Уварову? — показала я пакет с миндальным печеньем и коробку пирожных. — Он их очень любит.

— Можно, — доктор вынул из корзины кисть винограда и пару яблок. — Это тоже ему не повредит.

Сложил все на хромированный медицинский поднос, нажал на медную кнопку электрического звонка на столе, и через несколько секунд вошла медсестра.

— Соня, милая, вымой фрукты и отнеси все это в шестую палату. Ты все выполнила, что я тебе сказал? — строго посмотрел на медсестру.

— Да, Иван Антонович, — забрала она поднос со стола и вышла.

— Госпожа Оболенская, я сам провожу вас к пациенту. Он вас ждет с нетерпением.

— Я бы хотела попросить вас об одолжении, — вздохнула я. — Можно, чтобы никто не пытался дать Кириллу Дмитриевичу лекарств, не делал ему срочной перевязки, не проветривал палату пока я у него? Я лучше подожду, пока все процедуры закончатся. А то вчера это был просто какой-то кошмар, — призналась Оглоблину. — Мы не могли спокойно поговорить и нескольких минут, нас постоянно прерывали.

Иван Антонович достал из кармана халата ключ с металлической биркой, вручил мне.

— От палаты. Вас никто не побеспокоит. Кирилл принял все необходимые лекарства, перед вашим приходом я лично сменил ему повязку. До вечера никто вам не помешает, — многозначительно посмотрел на меня Иван Антонович. — Персонал я предупрежу, но заприте дверь на всякий случай.

Кровь прилила к моим щекам. Что себе напридумывал этот бесцеремонный доктор?

— В этом нет необходимости, — попыталась я вернуть ключ.

— Да ладно, мы же взрослые люди, — отмахнулся Оглоблин. — Захотите стихи почитать, или обсудить погоду, а тут ввалится к вам уборщица полы вымыть. Зачем такие неудобства?

Да уж, такта у Оглоблина не больше, чем у Алены. Еще бы дал совет, что не надо время терять и пора предаться чувственным удовольствиям! Чтобы не развивать тему, не стала возражать, взяла ключ и сжала его в ладони.

Поднялись на второй этаж по причудливо изогнутой лестнице с перилами из зеленого мрамора напоминающими бурные морские волны. По широкому коридору нам навстречу тихо как призраки прошли две медсестры в форменной одежде. Легкий налет мистицизма витал в клинике, хотя и не внушал беспокойства.

— Вас ждут, — склонился в шутливом поклоне Оглоблин. — Фрукты и пирожные на столе, шампанского пациенту нельзя, свечи зажжете сами, они в шкафу рядом с диваном, там же спички. Чайник со спиртовкой на подоконнике, с ним справитесь легко.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Иван Антонович игриво постучал костяшками пальцев в дверь и широко распахнул ее.

Неуместная робость овладела мной, я переступила порог, словно переступала через очередной рубеж моей жизни.

Бесшумно закрылась дверь, я продолжала сжимать в руке ключ. Палата не походила на больничное помещение, скорее, на уютные апартаменты. Кровать с металлическими каретками за строгой бамбуковой ширмой, узкое зеркало перед туалетным столиком, диван у окна. На диване и сидел Уваров в роскошном атласном халате, отороченным соболем, держа в руках книгу. Он поднялся мне навстречу, положил книгу на столик, где на знакомом мне хромированном подносе лежали фрукты и пирожные.

— Добрый день, — произнесла я и банальные слова показались неуместными и глупыми.

— Добрый день, — шагнул ко мне Кирилл. — Я так ждал вас!

— Оглоблин давал мне указания, — я положила ключ рядом с книгой.

— Невозможный человек, — вздохнул Уваров. — Он наговорил вам массу пошлостей…

— Совсем немного, — тоже вздохнула я. — Он похож на Алену.

— Помню, ваша прабабка, — понимающе кивнул Кирилл.

— Да, ваш друг такой же неугомонный, как и она. Оба хотят, как лучше и лезут, куда их не просят… Но я не то говорю… Как вы себя чувствуете? — я взглянула в лицо Кирилла, его все еще заливала бледность.

— Прекрасно чувствую, — он взял меня за руку, поцеловал. — Потому что вы пришли меня навестить. Я очень рад видеть вас.

— Иван Антонович сказал, что ночью у вас был кризис, — я села на диван, Уваров опустился рядом со мной.

— Температура поднялась, но это мелочи. Мне дали какие-то лекарства, они помогли.

— Вы очень бледны, — я провела ладонью по его щеке.

— Ваш поцелуй помог бы мне обрести силы, — он обнял меня за плечи.

— Думаете? — не слишком уверенно спросила я, не пытаясь освободиться.

— Уверен… — прошептал Кирилл, припадая губами к моим губам.

Я ответила на его поцелуй жадно, безрассудно, не думая о будущем, не вспоминая прошлое — жить надо настоящим.

Горячая волна пробежала по спине, замерла на затылке, голова сладко туманилась.

— Помогло? — улыбнулась я.

— Нет, — повторил мою улыбку Кирилл. — Это не считается. Не вы меня поцеловали. Теперь ваша очередь.

Как же давно я не целовала мужчину! Мои губы соскучились по жарким поцелуям, крепким, до боли, до помутнения рассудка.

Кирилл оторвал от виноградной кисти ягоду, поднес к моему рту. Я осторожно взяла ее губами, коснувшись кончиков пальцев Уварова. Он вздрогнул, и я поняла, что задела его перевязанную руку.

— Простите, — отодвинулась от него. — Я жутко неловкая…

— Это ерунда, — снова привлек меня к себе Кирилл.

— Нет, — отстранилась я. — Вам надо поправиться, иначе вы так и будете торчать в клинике вашего друга. Прежде всего вы должны набраться сил. Я не прощу себя, если из-за меня у вас будут осложнения.

— Какие? — удивился Уваров.

— Не знаю… — пожала я плечами. — На сердце, или абсцесс раны начнется, как сказал ваш друг.

— Проблемы с сердцем у меня уже начались, — продолжал улыбаться Кирилл.

— Аналогично, — кивнула я. — Но мне эти проблемы нравятся, — кинула на него короткий взгляд.

— Я все думал, почему вы так странно выражаетесь, — улыбнулся Кирилл и снова протянул мне виноградину. — Алена поделилась с Иваном о вашем прошлом. Он попытался рассказать мне, но я запретил.

— Вот и мне Алена хотела слить информацию о вас, — я взяла виноградину из пальцев Кирилла и слегка прикусила их кончики. — И я тоже отказалась слушать ее. Тоже мне, призрак-психолог! И без них разберемся. Так что успел поведать вам ваш болтливый друг? — не удержалась я от вопроса.

— Сказал только, что вы из параллельной вселенной. Из будущего. Но я очень надеюсь, вы не хотите вернуться в свой мир?

— Не хочу, и не вернусь, — пообещала я. — У меня была непростая жизнь, я обязательно расскажу о себе… Немного позже, — сейчас я точно не готова к этому. Не хочу вспоминать свое бесцветное прошлое.

— Расскажите, если посчитаете нужным или не расскажите. Мне это неважно.

— Хорошо, что вы не торопите меня. Мне со многим надо разобраться. И для начала получить развод, — мои моральные принципы и в прошлой жизни сильно усложняли мое существование. — И хорошо, что не приняли меня за сумасшедшую. Я очень этого боялась.

— Я не вижу призраков, но я знаю, что они существуют. Оглоблин вообще вампир, он и не скрывает этого, только питается не человеческой кровью, а овечьей.

— Настоящий вампир? — вот откуда в его облике зловещий налет! Надо поподробнее расспросить Алену об устройстве этого мира, как-то я упустила этот момент.

— Настоящий, потомственный, — заверил меня Кирилл. — Так почему же не могут существовать параллельные миры? Если мы о чем-то не знаем, это не означает, что этого нет и быть не может. И обещаю, мы никуда торопиться не будем, и я сохраню вашу тайну, — Уваров снова обнял меня. — Но поцелуи нам точно не повредят.

— Однозначно, — поспешно согласилась я. — Я хочу еще винограда.

Уваров понимающе улыбнулся, протянул мне сочную ягоду, напоенную южным солнцем, радостью и страстью.