Глава 45

Солнце всё чаще скрывалось за тучами, нещадно поливающими землю. Давно распустились первые бутоны. Я наладила продажу свеч через лавочку на Свечной улице, в которой заказывала воск для них. Хозяйка оказалась доброй, забирала себе лишь десятину от продажи. Из оставшихся денег я каждую неделю относила половину заработка в ратушу, оплачивала долги по землям, а на другую закупала новый воск и жир, и еду для себя. Я так и не видела Юки, но хуже всего то, что я так и не понимала: откуда у бабушки такие долги?

Зато матушка, которую я время от времени навещала, балуя, то увлажняющими кремами, то масками для волос, то мазями от болей, подтвердила рассказ Юки про мою болезнь и участие в выздоровлении бабушки.

— Не понимаю, почему ты заговорила об этом сейчас? — матушка тщательно намывала окна в доме. — По-твоему, мне нравится вспоминать, как ты чуть не умерла?

— Мне тоже неприятно, — я крепко держалась за древко метлы и помогая матушке вычистить дом. — Но мне это важно. Пожалуйста.

Побурчав, чтобы яснее дать мне понять своё отношение к теме разговора, матушка всё ж рассказала о приходе бабушки. Она сообщила, Марлин сильно разозлилась, когда узнала, что матушка за помощью обратилась не к ней.

— Но ты сама подумай, — хмыкнула матушка, — кому доверишься больше: обученному лекарю или престарелой травнице?

— Бабушка тоже обучалась своему ремеслу. К тому же ей было тридцать восемь, что ещё не старость, — тихонько вставила я, но так, чтоб матушка не расслышала.

— К тому же она ничего не добавила, узнав о лечении! Могла бы принести ещё какие травы.

— Ты всё купила сама, — посочувствовала я материальному состоянию матушки.

— Ну, — придя в довольство блеском стёкол, матушка перешла к натиранию медной раковины, — что-то принесла Марлин.

Я вздохнула и закусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Мне никогда не понять соревновательности между матушкой и бабушкой, продолжающуюся даже после смерти второй.

Матушка тем временем продолжала, сообщив, что, натащив нам мазей и чайных сборов, Марлин без объяснений куда-то делась на целых два месяца.

— А когда вернулась, то приволокла, подумать только, — то ли фыркнула, то ли усмехнулась матушка, — оберег! Да не простой, а какой-то заморский. Исписанный неясными рунами и украшенный снежными узорами. Наши таких не делают. Даже форма какая-то квадратная. Мы его тебе под матрас сунули.

— Помог?

— Кто знает, — пожала матушка плечами. — Сколько ты будешь метлой махать? Скоро пол протрёшь, Ая. Бери тряпку да набери воды в ведро.

— А где он сейчас? — поинтересовалась я робко. — Заморский оберег.

— Да, думаю, там же и лежит. Я как-то про него забыла, — пожала матушка плечами. — Иди уже за водой, а то до ночи не управимся.

Когда мы с матушкой закончили подготавливать дом к пришедшему теплу: вымыли с пола до потолков, я вызвалась перестелить постели и выстирать простыни. Заодно перевернула старенькие, продавленные матрасы и, действительно, нашла под своим керамический оберег. Он не походил на те, что защищали дома от духов, но в нём ощущалась магия. Даже я, рождённая без дара, ощущала её вибрации.

Маленький, но увесистый оберег оказался прямоугольным, с закруглёнными углами и небольшой выемкой в центре. Выемка по центру — вот и всё сходство с местными оберегами. Окрашенный в нежный голубой цвет он переливался в моих руках перламутром. Я наклоняла оберег и так и сяк, восхищённо наблюдая за проявляющимися узорами папоротника, словно сам Мороз нарисовал на стекле. Руны тоже имелись, тусклого серого цвета, они немного походили на те, которыми исписывали наши. Словно этот оберег родом был из того же народа шаманов, что и наши. Я долго всматривалась в удивительную находку, о которой не подозревала прежде, и решила забрать её с собой.

— Что значит, «мне пора»? У Камиллы, между прочим, завтра свадьба! Уж могла бы прийти, поздравить, — грозно отчитывала меня матушка.

— Так, за подарком и надо сбегать. Я его в Ханиграде заказала, только сегодня привезти обещали, — натянуто улыбнулась я, до сего момента и не подозревая о свадьбе сестрицы.

Зато матушка подобрела и зарумянилась, и нежно погладила меня по щеке. Вот, мол, какая у неё заботливая дочка выросла. Про сестрёнку любимую не забывает, матери помогает…

— Ещё б почаще заглядывала, — обвинила она опомнившись.

— Обязательно! — я быстро чмокнула матушку в щеку и побежала к лесу.

— Подарок, боги милосердные, — причитала на ходу.

Не заглядывая домой, запыхавшись и держась за покалывающий бок, я сразу тронулась в Ханиград. Конечно, я ничего для Камиллы не заказывала, но теперь обязана была найти что-то действительно стоящее. Вот только глаза защипало. Губы задрожали, а на грудь будто что-то надавило. Камилла выходила замуж за Кая, а я ведь тоже вышла замуж, только никому об этом не рассказала. А могла ли я об этом поведать, если мой муж не желает возвращаться ко мне, если я сама прогнала его?

В таком состоянии, с покрасневшим носом и припухшими глазами, меня и встретил мастер Крауз.

— Аюшка, доченька, — всплеснул он руками. — Пошли со мной, деточка. Давай, давай. Рассказывай, кто обидел мою красавицу?

«Юки», — чуть не произнесла я, но лишь отрицательно мотнула головой.

— Никто, мастер Крауз. Просто я дура.