34

Утро в оранжерее началось с суеты. Доминика, одетая в свободный трикотажный костюм, с самого рассвета перебирала ящики. Воздух здесь был влажным и пах землей, но ей не терпелось заполнить его ароматами сушеного бессмертника и полыни.

Игнат зашел тихо. Он принес несколько мешков с торфом и теперь молча стоял у входа, наблюдая, как Доминика уверенно хозяйничает на своем новом месте. Его серые глаза следили за каждым её движением, ловя блики солнца на её волосах.

- Тебе помочь? - негромко спросил он.

Доминика даже не обернулась. Она присмотрела на самой верхней полке стеллажа пустую керамическую вазу, которая идеально подходила для её кистей и мерных ложек.

- Я сама, Игнат. Занимайся своими делами. – Ответила девушка.

Она придвинула деревянный стул, проверила его на устойчивость и взобралась на сиденье. Доминика потянулась вверх, пальцы уже коснулись холодного бока вазы, но в этот момент одна из ножек стула предательски скользнула по гладкому полу.

Вскрик застрял в горле. Мир качнулся, и Доминика почувствовала, как почва уходит из-под ног. Она зажмурилась, инстинктивно прикрывая руками живот, готовясь к удару.

Но удара не последовало. Вместо жесткого пола она почувствовала стальные объятия. Игнат оказался рядом мгновенно, словно он только и ждал этого момента. Его руки - одна под спиной, другая под коленями - подхватили её с такой легкостью, будто она была пушинкой.

Доминика распахнула глаза. Лицо Игната было в нескольких сантиметрах от её лица. Она видела каждую крапинку в его серых глазах, чувствовала его горячее, сбившееся дыхание.

«Тише, Доминика... Я держу. Я тебя никогда не отпущу», - голос Игната прозвучал прямо у неё в голове, вибрируя той самой ментальной связью, которую она так долго пыталась заглушить.

Она замерла, вцепившись пальцами в его плечи. Ткань его футболки была тонкой, и она кожей чувствовала жар его тела и бешеный ритм его сердца.

«Игнат... поставь меня», - отозвалась она мысленно, но в её ментальном голосе не было прежней ледяной уверенности. Он дрожал.

Вместо того чтобы отпустить её, Игнат лишь крепче прижал её к себе. Его взгляд переместился на её губы, а затем снова в глаза. В этот момент между ними не было прошлого, не было костра и предательства - был только запах леса, теснота объятий и двое волков, чьи души тянулись друг к другу вопреки всякой логике.

«Наши малыши испугались?» - его мысленный вопрос был наполнен такой нежностью, что у Доминики перехватило дыхание.

- Нет... - прошептала она вслух, голос подвел её. - Они... они спокойны.

Игнат медленно, очень осторожно начал опускать её на ноги, но его руки всё еще оставались на её талии, не давая окончательно отстраниться. Доминика стояла, чувствуя, как кружится голова, и это было вовсе не от падения со стула.

- Больше не лезь наверх, - его голос наяву был низким и властным. - Просто позови меня. Слышишь? Даже если я буду на другом конце леса, просто подумай обо мне - и я приду.

Доминика подняла на него взгляд. В его серых глазах плескалось столько невысказанного обожания и боли, что она впервые не нашла в себе сил съязвить. Она лишь едва заметно кивнула, не спеша убирать руки с его плеч.

В ее голове сейчас все перемешалось. Все это время, с самого начала, бегство со свадьбы, пришлось претворяться старой бабкой, потом Влад, который попал к ней в землянку. Да и Том, который преследовал ее так долго. Предательство Игната. Все смешалось в одну, непонятного цвета смесь. Как же теперь разгрести все ингредиенты?! Как понять всю ситуацию? А главное, как понять себя и свои чувства.

Девушка вздохнула и продолжила свою работу.

Работа с травами в лесу и дома всегда была для Доминики своего рода медитацией. Руки привычно перебирали сухие стебли, а пальцы безошибочно отделяли нужные листочки, но мысли, наперекор воле, уносились в прошлое.

Она чувствовала на себе взгляд Игната, который молча подметал пол в дальнем углу, стараясь не нарушать её тишину. Но в голове Доминики тишины не было.

«Как же всё запуталось...» - думала она, машинально протирая керамический горшок.

Перед глазами пролетали вспышки: страх, когда она бежала со своей свадьбы, прячась в магазине и обманом ища защиту. Прикидываясь дряхлой старухой, чтобы её не узнали. Тяжелые дни в землянке, где она выхаживала Влада - того самого парня, что ворвался в её жизнь весь в ранах и без памяти. Постоянное ощущение погони, когда Том, словно тень, шел по её следу, не давая вздохнуть спокойно. И, наконец, Игнат. Его серые глаза, которые могли смотреть с бесконечной нежностью, и те же глаза, смотревшие на неё сквозь стену огня на площади.

«Бегство, Влад, Том, предательство... Все эти люди - ингредиенты одного зелья, которое я вынуждена пить каждый день», - Доминика горько усмехнулась своим мыслям. Если бы чувства были травами, она бы давно рассортировала их по полкам: ядовитые - в утиль, целебные - в работу. Но сердце не подчинялось законам фармации.

«Игнат...» - она ментально коснулась его присутствия, сама того не желая. Он тут же отозвался, мягко, осторожно, словно боясь причинить боль.

«Ты слишком громко думаешь, Доминика. Твоя тревога пахнет полынью», - его голос в её голове прозвучал с легким оттенком грусти.

Девушка вздрогнула и резче, чем нужно, поставила горшок на стеллаж. Она не была готова открывать ему этот хаос внутри себя. Как объяснить волку, что она сама не знает, кто она теперь: та испуганная невеста, суровая травница из землянки или рыжая волчица, сумевшая за себя отомстить, но, тем не менее, ищущая нежность и ласку?

- Нужно больше земли для рассады, - вслух произнесла она, обрывая ментальный контакт. Голос прозвучал немного хрипло. - И подготовь место для подвесных кашпо. Я хочу, чтобы здесь было больше зелени.

Игнат тут же отложил щетку и подошел ближе, останавливаясь на безопасном расстоянии. Его серые глаза внимательно изучали её лицо, пытаясь разглядеть за маской деловитости ту боль, о которой он только что слышал в её мыслях.

- Я всё сделаю, - просто ответил он. - Доминика, у нас есть две недели. Тебе не нужно решать всё прямо сейчас. Просто... просто работай. Лес и земля лечат лучше любых слов.

Она снова вздохнула, чувствуя, как под сердцем шевельнулись малыши, словно подтверждая его слова. Две недели уединения, а потом - две недели у старейшины. Месяц на то, чтобы разложить по полкам свою жизнь.

Доминика взяла секатор и вернулась к растениям. Ингредиенты её судьбы всё еще были перемешаны, но здесь, среди запахов земли и зелени, хаос в голове начинал понемногу обретать контуры. Она знала одно: ради своих волчат она найдет способ приготовить из этой горькой смеси что-то, что позволит ей выжить. И, возможно, даже стать счастливой.

Работа в оранжерее шла своим чередом. Воздух здесь стал тяжелым от запаха влажной земли и растертых листьев шалфея. Доминика, сосредоточенно прикусив губу, пересаживала рассаду в новые кадки. На ней был всё тот же кремовый костюм, рукава которого она закатала по локоть, обнажая тонкие запястья. Игнат был неподалеку - он закреплял подвесные крюки для сушки трав, стараясь не нарушать её пространство, но его серые глаза то и дело возвращались к её силуэту.

Внезапно Доминика замерла. Саженец, который она держала, едва не выскользнул из рук. Она резко выпрямилась, прижав ладонь к животу, и задержала дыхание. Лицо её побледнело, а глаза широко распахнулись.

Игнат среагировал мгновенно. Секунду назад он стоял у дальней стены, а в следующую - уже был рядом, его движения были смазанными от волчьей скорости.

- Доминика! Что? Больно? Тебе плохо? - его голос вибрировал от тревоги, а в серых глазах вспыхнуло золото беспокойства. Он не решался коснуться её, но его руки замерли в воздухе рядом с её плечами, готовые подхватить.

«Игнат...» - её ментальный голос прозвучал в его голове не испуганно, а как-то растерянно и торжественно.

- Нет, не боль, - прошептала она вслух, медленно переводя взгляд на него. - Они... они толкаются. Но в этот раз так сильно.

Доминика посмотрела на свои руки, потом на встревоженного волка перед собой. Хаос на мгновение отступил, оставив только эту пульсирующую жизнь внутри. Она увидела, как Игнат сглотнул, его кадык дернулся. В его взгляде было столько неприкрытой жажды прикоснуться и в то же время страха быть отвергнутым, что её сердце дрогнуло.

- Хочешь? - тихо спросила она, кивнув на свой живот.

Игнат замер. Казалось, он перестал дышать. Он медленно, почти благоговейно протянул свою огромную, огрубевшую от работы ладонь. Его пальцы слегка дрожали. Когда его рука легла на мягкую ткань её костюма, Доминика почувствовала жар, исходящий от него.

Сначала была тишина. Игнат закрыл глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях. И вдруг - отчетливый, сильный толчок прямо в его ладонь. А следом еще один, чуть левее.

Игнат резко выдохнул, его лицо преобразилось. Жесткие черты разгладились, губы тронула слабая, ошеломленная улыбка.

«Боги... Доминика, они такие сильные», - его мысль ворвалась в её сознание, наполненная таким восторгом и нежностью, что у неё защипало в глазах.

Он опустился на колени, прямо на земляной пол оранжереи, не заботясь о чистоте одежды. Прижавшись лбом к её животу, он продолжал держать руку там, где маленькие волчата заявляли о своем праве на жизнь.

- Привет, малыши, - прошептал он, и его голос сорвался. - Это я. Ваш папа. Я здесь. Я никуда больше не уйду.

- Они чувствуют тебя, - тихо сказала она, и впервые за долгое время это была не констатация факта, а признание их общей связи.

Игнат замер, не отрывая руки от ее живота. Его серые глаза, обычно стальные и холодные, сейчас светились такой нежностью, что Доминике стало трудно дышать. Она почувствовала, как по телу прошла теплая волна - это была не просто физическая близость, а глубокий ментальный импульс, который Игнат направил прямо к детям.

Он слегка склонил голову, и его губы почти коснулись ткани ее кремового костюма.

«Тише, маленькие волки...» - его мысленный голос, глубокий и вибрирующий, пронесся по сознанию Доминики, но предназначался он не ей. Она ощутила, как этот зов, наполненный альфа-силой, но лишенный всякой агрессии, мягко окутал малышей внутри.

- Пожалуйста, не обижайте свою маму, - прошептал Игнат вслух, и его голос дрогнул. - Не нужно так сильно пинаться. Ей и так непросто.

Доминика замерла, пораженная тем, что произошло в следующую секунду. Буйство внутри внезапно утихло. Резкие толчки сменились мягким, едва заметным перекатыванием, словно щенки, услышав голос вожака, послушно улеглись на свои места.

Она перевела дух, чувствуя невероятное облегчение. Тяжесть в пояснице и резкие уколы внизу живота, которые мучили ее всё утро, исчезли.

- Они... они тебя послушались? - Доминика посмотрела на Игната сверху вниз. - Ты можешь ими управлять?

Игнат поднял на нее взгляд своих серых глаз, в которых еще дрожали отблески ментальной связи.

- Они - часть моей крови, Доминика. Часть моей стаи. Они чувствуют мой зов так же ясно, как я чувствую их жизнь.

Он не убирал руки, словно устанавливая невидимый барьер между болью матери и энергией детей.

«Я буду следить за этим, Доминика. Тебе больше не придется терпеть их буйство в одиночку», - пообещал он ей ментально.

- Спасибо, Игнат, - тихо произнесла она, и это было самое искреннее «спасибо», которое она сказала ему с тех пор, как они оказались в этом доме. - Мне правда стало легче.