Глава 14. Николас Лим наедине со своими мыслями

Какие же у нее глаза. Удивительные. Голубые, глубокие, как вода горного озера у подножия родного замка. А в воде отражается холодное зимнее небо… Темнеют, когда она взмахивает густыми ресницами. Черными… удивительно, ведь волосы у неё золотые. Мягкие, шелковые. Когда упала мне в руки, скользнула прядями по моей щеке, будто сова мазнула невесомым крылом.

Разозлился, психанул. А потом встретился взглядом и забыл, зачем забрался в дом травницы!

Никогда не верил в любовь с первого взгляда, но эта девушка… Испуганная, нежная и хрупкая. Как маленький зверек, бегущий от охотничьей собаки. Прижалась, ища защиты.

Марьяна… Имя слетает с языка. Сворачиваю с торговой улицы в пустой переулок. Хлопают двери. Добропорядочные жители не рады моему присутствию. А она… доверчиво прижалась, заговорила первой.

Впрочем, судя по её наряду, Марьяна мало знает о нашем мире.

Кто бы мог подумать: на самом обыкновенном, идиотском, на первый взгляд, задании, встречу удивительную, неземную, прекрасную…

Вспоминаю, как меня выставили из дома пара магических зверей… Откуда они взялись? Они же привязаны к хозяину. Если прежняя травница уехала, должны были отправиться с ней. Если умерла — отправиться с ней на тот свет. А эти отчего-то ждали новую… странно. И какие наглые, совершенно распустились за три года. Хамят, командуют. Вспоминаю, как стушевался перед Марьяной. В другой раз заткнул бы, а тут — растерялся и промолчал.

Краснею под напором воспоминаний и сворачиваю в едва заметный проулок. Хочу скрыть свое смущение в сумеречной тени. Хочу остаться один.

Надеюсь, никто не видел, как начальник королевской охраны вылетел пробкой из дома городской травницы. Если видел, нужно найти свидетелей и пригрозить, чтобы не болтали.

Еще поползут слухи, что я старею и теряю хватку… Не хотелось бы потерять авторитет среди городской шпаны из-за единственного за всю службу прокола.

Еще час я бесцельно брожу по городу, пытаясь успокоиться.

Брожу бездумно, безучастно. Закрываю глаза и вижу её прекрасное бледное лицо. Хватаю пальцами воздух и чувствую тепло её ладони. Губы шепчут её имя. Марьяна, Марьяна. Прекрасная, неземная, волшебная.

Очнулся во дворце. За спиной — ворота внутреннего двора. Привратники совсем распустились — пропустили без положенного приветствия и вопросов. Надо будет выдать всем штрафные дежурства.

Для профилактики лени и повышения бдительности. А если я — враг короны, коварно принявший вид Николаса Лима?

На кончики сапог падает густая тень главного шпиля. Скоро ночь — мое время. Проскальзываю по дворец и растворяюсь в темноте боковых коридоров, подальше от ярко освещенных бальных зал и уютных гостиных, наполненных расфуфыренными придворными.

Спешу в свой кабинет. На закате назначена важная встреча. Планировал вернуться раньше и перебрать бумаги, но голубоглазая чаровница смешала чувства и планы.

Открываю дверь. В моем любимом кресле за заваленным секретными бумагами столом развалился ухмыляющийся белобрысый увалень. При виде меня взлохматил копну своих соломенных волос и демонстративно закинул правую ногу прямо на гору документов. Закинул бы и левую, но она итак уже итак лежала поверх стопки личных дел городских карманников.

Прикрываю за собой дверь, щелкаю по очереди пятью замками, проверяю установленную штатным магом защиту от прослушки и только после этого оборачиваюсь к посетителю.

— Ваше величество, — приветствую его, — можете убрать сапоги с нужных мне документов?

Белобрысый в ответ только заржал. Нехотя убрал одну ногу.

Подхожу и скинул вторую. Подумав, спихиваю нахала с кресла на пол.

— Эй, Ник, ты чего?

— Ничего, — поправляю покосившийся портрет отца его величества, висящий на стене за креслом, усаживаюсь на свое законное место.

— Кто тебя укусил? — его величество делает вид, что отряхивает расшитые золотой нитью брюки.

— Никто, — делаю ужасно занятой вид, начинаю собирать смятые бумаги в ящик стола.

— Врешь.

Вру. Но его не обманешь. Слишком много времени провели вместе, чтобы играть в эти игры. Ланс стирает улыбку с лица.

— Нашел? — спрашивает серьезно.

— Нет.

— Что-то нашел, — качает головой Ланс, — рассказывай.

— Девушку, — отвечаю нехотя.

Нет смысл скрывать, все равно узнает. Ланс меняется в лице, бросает кривляния и шутки.

— Ник, это она отравила моего отца? Ты нашел её?

Вздрагиваю от неожиданности. Отравила? Марьяна? Напряженно, но быстро думаю. Лансу ничего не стоит отправить стражников в обследованный мной дом прямо сейчас.

— Нет, — качаю головой, — в найденном тобой блокноте сказано, что его величество посещал дом травницы за год до смерти. А девушка появилась только сегодня.

— Уверен? — глаза Ланса горят нехорошим огоньком.

— Абсолютно, — мой голос предельно спокоен, но внутри все обрывается.

Принц взял лучшие черты своего отца и матери. От первого ему достались справедливость и ум, от последней — красота и иррациональная преданность семье. Королева на все готова ради сына и мужа. И Ланса воспитала таким же. Иногда я искренне рад, что меня он считает частью семьи.

— Жаль, — Ланс выдерживает мгновение и вяло опускается на стул, — я был уверен, что убийца там.

Почему? Смотрю на него с немым вопросом. Он прекрасно понимает меня без слов, по глазам. Вздыхает.

— Я вскрыл склеп, — признается он.

— Что ты сделал?! Ты с ума сошел?!

— Тихо ты, не ори, — морщится принц, — с тех пор, как нашел записную книжку его секретаря, не нахожу себе места.

Это правда. Книжечка нашлась случайно — королева затеяла переделку королевского кабинета. После ремонта туда должен был въехать Ланс.

«Чтобы привыкал к будущей роли» — объяснила она. После смерти мужа королева-мать крепко взяла власть в свои руки, позволив сыну спокойно взрослеть и учиться. Но через год ему будет двадцать пять — время принять корону и занять свое место.

Ремонт в своем кабинете Ланс матери делать не позволил. Сам все спланировал, выбрал цвета, архитектора и рабочих, которые о ремонте отчитывались лично ему, а не королеве. И когда под подозрительно хлипкой половицей нашли шкатулочку с книжицей, отнесли ее заказчику. Ланс быстро понял, что в руки к нему попала записная книжка его отца. А в ней — все его встречи и занятия в последний год жизни. И в последнее время он сам не свой — читает и перечитывает. Все ищет что-то. Но что -- сам не знает.

— Ты свихнулся, — резюмирую я, — ну сходил твой отец в дом городской травницы за год до смерти. Что такого?

— Пять раз! Он был у нее пять раз в последний год, Ник! — психует наследник, — Каждый шаг отца записывали в десять протоколов, а этих посещений в официальной хронике нет!

— У него были свои секреты, — вяло отвечаю я, — он же король.

— Вот именно. Какой это может быть секрет?

— Ну, может, это была его любовница?

— Бред, — возмущается Ланс, — отец обожал маму.

— Ну а что тогда?

— Она отравила его. Приворожила, а потом отравила. Я уверен, это она.

— Да с чего ты взял?

Ланс лезет во внутренний карман расшитой золотом куртки. Осторожно кладет на мой стол небольшую вещицу, завернутую в бумагу. Достаю из карандашницы длинную шпильку-отмычку. С серьезным видом тыкаю в сверток.

— Не паясничай, — хмурится Ланс, — ты знаешь, я не стал бы таскать опасные предметы в кармане.

Что ж, издевательство над принцем не удалось. Разворачиваю сверток. Моих пальцев касается нежный шелк носового платка.

— Зеленый, — говорю я, — без вышивки.

Подношу к лицу. Чувствую легкий пряный аромат. Нежный, теплый, едва ощутимый.

— Вот именно! Платок травницы, — наседает на меня принц.

— И что?

— А то! Этот платок я нашел в могиле отца. Он хранил его в потайном кармане, у самого сердца! Платок травницы. А еще… его ногти позеленели.

Это уже плохо.

— Яд. Но маг и королевская травница осматривали тело. Они сказали, король умер от разрыва сердца.

— Они ошиблись, — горько бросает Ланс и тянется за платком.

Быстро открываю ящик стола и смахиваю платок внутрь.

— Ты идиот, — захлопываю ящик, едва не прихватив пальцы его высочества.

— Верни платок!

— Ты идиот вдвойне, — отталкиваю принца от стола, — если уверен, что короля отравили неизвестным ядом, платок может быть отравлен. Убери руки и больше не таскай с собой подозрительные вещи. Сразу неси ко мне.

— Ник, теперь ты мне веришь? Ты найдешь её?

Пожимаю плечами. Пока очевидно лишь одно — смерть короля стоит расследовать. Дело не так просто, как казалось королевской охране. Зеленые ногти у трехлетнего покойника — явный признак отравления.

— Думаешь, это она?

— Яд — оружие женщины, — усмехается принц.

— Я займусь, — решаю я.

Он кивает:

— Это я и хотел услышать. И еще.

— Да?

— Пока тебя не было, перечитал бумаги. Да, пошарил в шкафу, извини, было скучно. Я нашел еще кое-что. Смотри.

Пришлось унять раздражение. Не люблю, когда роются в моих документах. Пусть у него и есть на это полное право.

Принц берет со стола кипу листочков, вынимает из нее небрежный рисунок. По протоколу после смерти короля охрана обязана зафиксировать до мельчайших деталей. Но смерть была признана ненасильственной, потому толстые папки осели в нашем архиве без особого внимания.

Читаю «Повреждения обстановки, лист № 9». Вижу зарисовку от художника — подоконник королевской спальни с узнаваемым резным краем. Ниже подпись автора и приписка «Свежий след оборотня, ранен, найдены следы крови».

— Рысь, — Ланс трясет перед моим лицом, — в ночь смерти в спальне отца был оборотень из семьи рысей!

— Надо найти эту рысь…

— И вампира, который был секретарем отца. Он исчез сразу после похорон.

— И как предыдущий начальник охраны не заметил, что пропало доверенное лицо умершего короля? — задумчиво спросил я.

— Понятия не имею, — огрызнулся Ланс, — я был занят утешением матери.

— Как жаль, что мой предшественник тоже умер. И как удобно… Но кому?

Ланс многозначительно посмотрел на ящик стола, скрывающий зеленый шелковый платок.

На груди Ланса завибрировала золотая монетка. Мать призывает на очередной прием. Принц поморщился, тронул артефакт рукой. Тот успокоился, но ненадолго. Ланс скорчил недовольное лицо, но все же направился к двери.

— Травница, оборотень и вампир, — сказал он напоследок, — найди их, а я распоряжусь, чтобы подготовили пыточную и эшафот. Они ответят за отца. Каждый. Каждая. Они пожалеют.

Стягиваю с ноги сапог, размахиваюсь и со всей силы запускаю им в его высочество. Белобрысый ловко уворачивается и выскальзывает за дверь до того, как я обзавожусь вторым метательным предметом.

Перед ежевечерним рейдом по злачным закоулками и городским трущобам собрался отдохнуть. Хотя бы пару часов. Успел только стянуть второй сапог, как на пороге моего кабинета возник шкафоподобный парень с простым деревенским лицом и россыпью веснушек. В одной руке он сжимал красный колпак королевского палача, со второй свисал моток толстых цепей.

— Ник, примешь работу? — он виновато шмыгнул носом.

— Дор, какую еще работу? — устало спросил я, откидываясь в любимом кресле, из которого я не планировал вылезать до полуночного колокольного звона.

— Ланс, то есть… его высочество… просили подготовить камеры. Я все сделал. Номера, кхе-кхе, подобрал, инструмент подходящий нашел, в камерах разместил, жду постояльцев, так сказать.

— Каких постояльцев? — не понял я.

— Ну как же, — Дор неловко переступил с ноги на ногу, — Ланс говорил, ждем оборотня, вампира и… женщину.

— Дор, иди ты…

— Куда?

— В номера!

Королевский палач от сапога увернуться не успел, но намек понял. Посмотрел, как я замахиваюсь второй раз, и неуклюже попятился к двери.

— Ник, у меня приказ.

Я с сожалением опустил так и не брошенный сапог. Второй раз за вечер.

Дор радостно замер на пороге. Этот великан ведь не отстанет.

— Да иду я, иду. Сапог подай. Не на стол же!

Дор стушевался, смахнул обувь со стола. Ценные бумаги зашелестели по полу. Удивительно, каким неуклюжим может быть палач вне стен пыточной.

— Я сейчас все соберу, — сдавленно пролепетал он.

— Не надо, — я махнул рукой, — пойдем уже.

Мы с Дором прошли темными коридорами, вышли во внутренний двор. В углу чернел вход в подземелье, когда я услышал знакомый требовательный голосок.

— Желаю видеть Николаса Лима! Сейчас же! Немедленно!

Появилось непреодолимое желание прибавить шаг, что я и сделал. Скрипнули ворота. Дежурный привратник огляделся, увидел меня и, скрипя доспехам, бросился навстречу.

— Господин Николас, — с облегчением пробасил он, — там травницы, буянят. Впустить?

— Лана, видать, снова загулялась в городе, — заулыбался Дор, — пропусти, Ник?

Королевская травница много лет не давала покоя его мыслям, но палач при виде девицы краснел, бледнел и терял дар речи. Лана же вовсе делала вид, что не замечает неуклюжего палача.

— Может, проучить её, чтобы приходила вовремя? — пробормотал я, стараясь говорить с привратником потише, чтобы вредная девица за воротами не услышала ненароком, — Подожди, ты сказала «травницы»?

— Госпожа Лана и вторая, — отрапортовал дежурный.

— Имя назвала? — сердце дрогнуло и забилось быстрее.

— Никак нет, имя не спросил.

— Будет выговор и пять дежурств вне очереди за разгильдяйство, — порадовал я нерасторопного привратника.

— Виноват, исправлюсь!

— Как выглядит, запомнил?

— Как выглядит? — привратник приподнял забрало шлема, задумался, припоминая, — Глаза голубые, волосы золотистые, платье зеленое. Красавица, господин Николас, редкая красавица.

— Марьяна, — с губ сорвалось имя, — это она.

Сдвинув проштрафившегося дежурного в сторону, направился к воротам. Захотелось лично узнать, что эта прекрасная девушка делает ночью в королевском замке в обществе такой сомнительной особы как Лана Рейн.