Глава 39. Новый день - новый крем

В груди что-то обрывается. Растворяюсь в его глазах. По любви…

— Ник…

Его нежные пальцы скользят по моей щеке к подбородку. Ох… Глаза сами собой закрываются. Неужели он сейчас… если он только намекнет мимолетным движением, что хочет притянуть меня к себе и поцеловать… я же не смогу противиться. Более того, я не хочу!

Его пальцы замирают на моей коже. Неужели передумал… Больно колет обидой в самое сердце.

— Марьяна… — его голос дрогнул, — Моя Марьяна.

Не было никакого движения, никакого призыва. Ник тяжело выдохнул, будто решаясь. Склонился ко мне и мягко коснулся губами моих губ. Перед глазами снова все поплыло. Темпо в груди медленно потекло по телу. И я… не смогла удержаться. Ответила на его робкий поцелуй. Поймала губами его губы. От неожиданности он замер, но через мгновение его руки легли мне на талию.

— Марьяна… — выдохнул он через мгновение, чуть отстраняясь.

— Не останавливайся, — только и смогла выдохнуть я, — раз это… по любви.

Он притянул меня к себе и снова накрыл мои губы своими губами. Подбородок кольнуло щетиной, но мне было все равно. Я растворилась в его нежном поцелуе и крепких объятьях.

Очнулась я лишь когда магические шары начали тревожно мерцать вокруг. Ник оторвал от меня полный восхищение взгляд, оглянулся.

— Распоряжусь зарядить светильники, — небрежно бросил он.

Меня его самоуправство нисколько не возмутило. Пусть распоряжается, лишь бы не отпускал меня. В его руках я впервые за долгое время почувствовала полное спокойствие и безмятежность. Он обнимал меня и я поймала это ощущение защищенности, которое… ведь оно мне уже знакомо! Каждый раз, когда он ловил меня на всех этих скользких лестницах и коварных ступенях, я чувствовала тоже самое. И как я не заметила раньше?! Может, от того, что это были лишь мгновения, а сейчас он обнимает меня уже… а кстати, как долго мы целовались?

Наш ужин давно остыл. Фамильяры, как я понимаю, тактично смылись, а часов в столовой отродясь не наблюдалось.

— Ник?

— Марьяна… — он будто очнулся ото сна.

С нескрываемым сожалением отпустил меня, медленно отстранился. Невольно поймала его руку, наши пальцы переплелись в замок.

— Ник, это…

Его черные глаза потемнели до невозможности. Искусанные мной влажные губы покраснели, на бледных щеках зарозовел румянец. Потянулась к нему, но он лишь сжал мои пальцы.

— Не стоит, — хриплым голосом сказал он, глядя мне в глаза, — не стоит… продолжать…

Почему?! Мы оба этого хотим?!

Конечно же я этого не сказала. Потому что он уже встал, отпустил мою руку, прошел мимо, до запертой двери, ведущей на мою личную половину дома.

— Был сложны день, — глухо сказал он, трогая дверную ручку, — нам обоим пора в постель.

В постель… он что, собирается спать со мной? В другой ситуации я была бы не против, но… сейчас на моей кровати валяются трое оборотней!

— Ник?

— Марьяна… я настаиваю, — отвечает он, стоя ко мне спиной.

Что ж… надеюсь, что Карма и её мальчики все слышали и успели спрятаться. Убрать шерсть — вряд ли… что же сказать, когда он увидит бардак… Изольда линяет? Поверит вряд ли…

Ник все еще стоит ко мне спиной, вижу как вздрагивают его плечи. Да к черту все! Шерсть, оборотни! Что-нибудь придумаю. Потом!

Вскакиваю со стула, подхожу к Нику. Касаюсь изысканной резьбы рядом с его рукой, отпирая дверь. Ник распахивает её передо мной. Делаю нерешительный шаг вперед, оборачиваюсь и… меня обдает потоком воздуха от с силой захлопнутой двери.

— Ник!

Разворачиваюсь и пробую выйти обратно, но дверь не поддается. Моя дверь, мой замок, настроенные на силу травницы, мне не поддаются!

— Спокойной ночи, Марьяна, — слышу приглушенный голос Николаса за дверью, — увидимся завтра.

Слышу как удаляются его шаги. Ник… запер меня в собственных покоях?! На глазах сами собой наворачиваются слезы обиды. Тщетно пробую отпереть замок, но ничего не получается. Зло стуча каблучками иду в спальню и плашмя падаю на кровать.

Через пару минут из-под нее высовывается женская головка с парой торчащих в разные стороны хвостиков.

— Ты узнала, где травница? — мрачно кривится она.

— Завтра поговорим, — отвечаю я оборотнице угрожающе. Желания разговаривать нет совершенно. Как и обсуждать подробности произошедшего, о котором девушка и пара её котов конечно же в курсе. С их-то слухом!

Карма что-то ворчит в ответ, но мне все равно. прямо так, в одежде и не умывшись, проваливаюсь в сон до утра.

К завтраку вышла поздно. Приводила себя в порядок, до дрожи в коленях представляя момент, когда встречусь с Николасом глазами. Что ему сказать? Что спросить?

Видя мой смурной вид, Карма и её рыси деликатно молчат. Собравшись с мыслями, выхожу в пустую столовую. Передо мной стол, накрытый на одну персону — меня. Сажусь, бездумно вожу ложкой по тарелке с малиновым суфле, присыпанным миндальной крошкой. Выглядит божественно, но у меня совершенно нет аппетита. Быстро бросаю это бесполезное занятие. Спускаюсь на первый этаж и застаю в холле Ника с Изольдой. Они как ни в чем ни бывало запихивают в подвал огромную коробку. Увидев меня, роняют её, поднимают и поспешно прячут.

— Что это?

— Доставили по ошибке! — смущенно отвечает Ник. Изольда отчаянно кивает, подтверждая его слова.

Замечаю на упаковке золотые вензеля — посылка из королевского замка?

Новых вопросов задать не успеваю. Из дверей лавки высовывается женская головка с роскошно уложенными и украшенными золотыми цепочками волосами. Догадываюсь, на кого равняется эта дама…

Она замечает меня и через минуту я стою посреди торгового зала, окруженная элегантно одетыми в золото и серебро дамами. Они наперебой заказывают у меня крема для улучшения цвета и без того пышуших здоровьем лиц и на сотню голосов расхваливают своих сыновей, братьев, внуков и племянников. Из разговоров очевидно, что последние были у меня вчера и остались в полном восторге от качества оказанных услуг.

— Да какое качество, — смущенно бормочу я, отправляя Изольду за новый блокнотом для записей — этот рискует закончиться в ближайший час… — я выдала всего пару заказов, остальное еще в работе.

— Уверена, качество у вас высочайшее! — возражает мне мать одного из вчерашних юношей, — не зря же вы скоро замените королевскую травницу!

— Лана? А что с ней? — наконец-то хоть какие-то новости о девушке.

— Никто не видел её с тех пор, как на дворец напали оборотни! — начинают гудеть вокруг.

— Ну так уж и напали… — растеряно вырывается у меня.

— Напали, напали! — шумят дамы, — Такое было…

Дальше мне наперебой пересказывают ужасные подробности боя отважных стражников с отрядом, ротой, а может, даже и с ордой страшных оборотней, которых «давно надо приструнить и изгнать из столицы в дикое приграничье».

— Какой ужас, — только и могу вымолвить я, имея ввиду, конечно, уровень фантазии собеседниц и тех, кто рассказал им эти байки.

— Вот-вот! — с энтузиазмом кивают окружившие меня дамы и скоро забывают о такой неинтересной для них теме беседы, — Марьяна, а какие вы предпочитаете платья? А кружева? Какой оттенок белого вы бы выбрали?

Передо мной магическим образом расстилаются сотни отрезов шелка — от сияющей белого до нежно-кремового. Ошарашенная таким напором, тыкаю наугад. Ник, все это время безмолвно стоящий за моей спиной, недовольно прочищает горло. Дамы испугано убирают ткани.

— Вернемся к главному, — напоминаю я пожилой герцогине, которая в процессе рассказа об «ужасных тварях в обличье зверей» сумела подобраться почти вплотную и устроилась в кресле по правую от меня руку.

— Да-да, — кивает старушка, с головы до ног затянутая в золото, — У моего внука две сотни отборных полей, бесподобные свинарники и…

Что? Какие еще свинарники?

— Простите, — прерываю её, — Это ужасно интересно. Но… чем, говорите, болеет ваш внук?

— Что? — в ужасе бабушка хватается за сердце.

— Вы говорили, что пришли за микстурой для внука и как-то неожиданно перешли на количество полей. Напомните, чем болен ваш прекрасный ребенок? Я обязательно что-нибудь поберу для него.

— Марьяна, ребенку двадцать семь, — шепчет Ник, склоняясь к моему уху. Вздрагиваю от мысли, что он так близко. На мгновение забываю, что окружена толпой аристократок. Хочу лишь одного — чтобы все они испарились и мы с господином стражникам могли поговорить в тишине и спокойствии.

Увы. Матушки, тетушки и бабушки не желают уходить до ужина. Нахваливают своих великовозрастных чад, их замки, поля и прочее движимое и недвижимое имущество, подсовывают мне образцы кружев и украшений, изредка, исключительно для приличия, пополняют список заказов очередным кремом для гладкости кожи век.

С наступлением ночи Николас буквально выставляет посетительниц за дверь. Задумчиво смотрю, как они спускаются с освещенного фонарями крыльца.

— Марьяна, — голос Ника у меня над плечом.

— Да? — медленно разворачиваюсь.

Николас стоит рядом, опершись на бархатную спинку кресла. Делает незаметное движение рукой и магические светильники под потолком гаснут. Остается парочка по бокам от двери — будто сигнальные огни, незамысловато указывающие на выход.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко говорит королевский страж и добавляет так, что я с трудом разбираю его слова, — едва держишься на ногах…

Сколько заботы… От человека, который весь день делает вид, будто не было вчера вечером никакого поцелуя. По любви… А может, для него это — просто слова?

Слишком устала, чтобы разобраться в своих мыслях и подозрениях.

— Ник, а ты… — решаю спросить его в лоб, но тут дверь открывается, на пороге возникает крошечная фигурка Изольды.

— Господин Николас, — степенно кланяется она Нику, — ужин накрыт, можете садиться за стол.

— Марьяна? — Ник галантно предлагает мне руку, но Изольда со смущенным кряхтением вмешивается:

— Госпожа Марьяна… подойдет позже. Нам нужно… обсудить один важный вопрос. По работе.

Ник лишь пожимает плечами и уходит. мои перемещения в пределах пустого дома его не беспокоят. Мы договорились, что он будет рядом лишь в обществе посторонних и на прогулках. Сейчас, когда все мои покупательницы ушли и двери на улицу надежно заперты, он может передохнуть и выпустить меня из поля зрения.

— Что за вопрос по работе? — шепчу я Изольде, семенящей по холлу.

— Тссс, — сдавленно пищит она, отчего меня охватывает беспокойство.

Что-то не так. Сперва хомячка ведет себя подозрительно официально и спроваживает Николаса, после не отвечает на мои вопросы…

Мы ныряем в крошечную дверку, ведущую в заваленный хламом подвал. В одном углу стоит та самая коробка с королевскими вензелями, но фамильярочка ведет меня не к ней. В противоположном углу, на горе сломанной мебели и прочего мусора, сидит и нервно подергивает крылышками Семен.

— Да что случилось?!

— Ты должна увидеть это своими глазами, — отвечает мышь, виновато опуская глаза.

Он ныряет вглубь завала, указывая мне путь. Что ж, я уже понимаю, что мне предстоит еще раз добраться до чуланчика, где в хрустальном ящике лежит тело Марго. Пока разгребаю ножки стульев, поломанные шкафы и другие малоузнаваемые обломки мебели, тревога нарастает все сильнее. Что с Марго? Почему они не говорят мне, что случилось?!

Добираюсь до волшебного замочка, отпираю дрожащими руками. В тишине вытягиваю из комочки хрустальное хранилище. Марго лежит все также неподвижно, как живая. С одной лишь разницей — на груди сестры лежит потускневший черный кристалл.

— Почему он не сияет фиолетовым? — спрашиваю я фамильяров потухшим голосом.

— Он… он… — из глаз Изольды капают слезки.

В этот момент внутри камня едва заметно мигает крошечная фиолетовая искорка.

— Он… почти потух, — наконец, говорит фамилярочка, прижимая к пушистой грудке крошечные лапочки, — Марьяна, она умирает… её душа…

— Что же делать? — чувствую, как в уголках моих глаз тоже становится мокро и горячо, — Я думала, у нас чуть больше времени…

— Я… тоже… — всхлипывает Изольда, — но проклятье… её душа слишком долго была оторвана от тела.

Дальше она говорить уже не может. Только всхлипывает и утирает лапками глазки.

— Марьяна, у нас есть два-три дня, — тихо говорит Сема, вздрагивая всем своим крошечным тельцем, — нужно срочно проводить ритуал. Скажи, ты уже считала, сколько у нас скопилось дарик?

Смотрю на любимое маргошино лицо и не сразу понимаю вопрос. Дарики? Дарики! Я так увлеклась работой, что последние пару дней перестала подбивать итоги по выручке. А ведь набрала заказов и даже получила авансы!

Прямо здесь, в ногах умирающей сестры, сажусь на пол, достаю блокнот и начинаю наверстывать упущенное.

— Тысяча пятьсот, тысяча пятьсот семьдесят… — бормочу я, складывая суммы.

Изольда и Сема, вытянув любопытные мордочки, сидят рядом и только успевают вздыхать «огромным деньжищам», которые никто из городских травниц до меня и за десять лет не мог заработать.

— Девять тысяч восемьсот золотых дарик, — объявляю я в конце, — будет завтра утром, когда оплатят сегодняшние заказы.

Сумма выглядит астрономической.

— Это же… как годовые налоги с трех вассальных королевств, — хватается за сердечко фамильярка.

— Радоваться рано. Нам все еще не хватает двести дарик, — напоминаю я, — двести — не десять тысяч, но тоже очень много. И хорошо бы добыть их завтра утром, а в обед отправиться во дворец, к магу.

— Хорошо бы… — шмыгает носиком Изольда, — боюсь, послезавтра может быть уже по… по… — крошка-хомячка совсем скисает.

Сема обнимает её своими ручками-крылышками.

— Не плачь, не плачь, — бормочет мышь, — Марьяна… она что-нибудь сделает. Она столько всего уже сделала, и тут придумает…

Придумаю, да… вот только что? До сих пор у меня ничего не получалось, нужная сумма начала собираться совершенно случайно и то — благодаря вниманию королевы и поползшим по городу слухам.

— Придумаю конечно, — пытаюсь успокоить фамиляров, — обязательно придумаю…

С тяжелым сердцем задвигаю хрустальный ящик на место, запираю дверь. Мышь и хомочка остаются в подвале — вернуть обломки мебели в непримечательный угол. Я же спешу наверх, к Нику. Нехорошо оставлять королевского стража одного в доме, перенаселенном оборотнями.

Выскакиваю в холл. На столике у входа бросается в глаза огромная корзина, набитая разномастными бумажными свертками. Полчаса назад её тут не было. Принесли продукты? Вроде бы не заказывали. Пока я стою в раздумьях, дверь открывается, входит незнакомый мне пожилой слуга в коричневой ливрее с золотой нитью. Королевский? Он кладет на тот же столик еще один сверток — этот уже большой, он с трудом удерживает его в руках.

— Что это?

— Ткани, — коротко бросает он.

— От королевы? — уточняю я.

Слуга кивает. Прошу его передать её величеству от меня благодарность за ткани и…

— Что там в корзине?

— Отборнейшие сыры по личным рецептам её величества, — с гордостью отвечает мужчина.

Как интересно, королева еще и сырами балуется. А я-то думала, она по пирожным.

— Что ж, за сыры передавайте особую благодарность.

— К чему передавать? Можете выразить свою признательность лично, — разводит руками слуга.

— При первой же возможности! — обещаю я.

Мужчина кланяется мне и покидает холл. Вспоминаю, что собиралась составить компанию Нику. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и уже у самых дверей столовой понимаю, что меня опередили. Николас Лим в моей столовой не один. С ним, судя по доносящимся обрывкам фраз, незнакомая мне женщина.