Глава 42. Сапфиры

Не думал, что знакомство Марьяны с матушкой окажется столь скорым и эффектным. Но последняя выбрала самый прямой и эффектный путь. Как, впрочем, всегда. Приехать в чужой дом без приглашения — в её стиле. И скрыться, одарив приглашением нанести визит — тоже.

— Ваше величество… — успеваю бросить матушке у самого порога.

— Ники, — оборачивается она с легкой улыбкой, делает пару шагов мне навстречу, щеки касается шитая золотом перчатка, — как ты вырос, возмужал…

В её глазах тьма, в голосе — легкая горечь.

— Короле… Матушка…

— Береги её, — шепчет одними губами и выскальзывает за дверь, мазнув по лицу шелком волос.

Хлопает дверь и открывается снова. На пороге Густав, наш старый камердинер.

— Господин Николас, — приветствует он меня, пытаясь придержать закрывающуюся дверь плечом. Руки мужчины заняты массивной резной шкатулкой.

— Что это?

— Эхе… — вздыхает он и, опустив глаза, отвечает, — жемчуг.

Внутри поднимается невероятное желание выскочить во дверь и догнать её величество.

— Озерный?

Густав неуверенно кивает. Делаю движение к двери, но преданный матушкин слуга ловко перекрывает мне путь.

— Куда отнести, господин Николас? — невозмутимо спрашивает он, продолжая изучать носки моих сапог.

— В… — хочу ответить, чтобы нес обратно, но увы — от королевского подарка не так легко отказаться. Тем более — подарок не мне. — в лавку, — рычу, указывая взглядом направление, — поставь под прилавок.

Надеюсь, успею переложить до того, как шкатулку заметит Марьяна. И до того, как она узнает, что озерный жемчуг в наших краях родители дарят невесте для украшения свадебного наряда.

Густав освобождает холл. Выбегаю на улицу, чтобы увидеть золоченую карету вдали. Не успел. Сдерживаю желание догнать матушку и… задать неудобные вопросы. Почему она вмешивается в мою жизнь? Для чего эти намеки? К чему крайне недвусмысленные подарки? Хочет посоревноваться с другими аристократками в борьбе за фаворитку Виктории? Получить в семью сильную кровь? Или просто лишний раз уколоть Главную Королеву, чьими вассалами мы считаемся? И главное — не спросив Марьяну. Девушка явно не настроена на отношения. Несмотря на вьющихся вокруг нее принцев и герцогов, она… она к ним совершенно равнодушна. Что меня с одной стороны радует, с другой… Не важно! Мать сама когда-то попала в наш мир, прекрасно знает, как нелегко травнице. Но так холодно, расчетливо подталкивать. Даже не намекать… впрямую заявлять на нее права… Явный перебор даже для Её Величества Королевы Ирины.

Перед крыльцом солидная гора ящиков и свертков. Густав скоро возвращается за очередным из них. Очевидно, сопротивляться щедрости матери смысла нет. Главное — убрать это все подальше, пока фамиляры приводят в чувство Марьяну.

— Поспеши, — тороплю слугу.

Захожу в дом, придерживаю дверь, чтобы Густав управился быстрее. Еще один сверток уходит под прилавок. За ним камердинер вносит деревянный ящик, обернутый тряпицей. На покрасневшем от натуги лице немолодого мужчины блестят капельки.

— А это куда? — отдуваясь, спрашивает он.

— Что там еще?

Кирпичи? Три тысячи отпечатанных на плотном картоне помолвочных приглашений?

— Эхе, кажется, — Густав принюхивается, — цельная голова митринского сыра. Или еще одна крамского…? Господин Лим, это точно сыр…

— Да понял я, понял… — в лавку такое нельзя, что один, что второй, сорта имеют сильный специфический запах, Марьяна их мгновенно найдет, — Неси в подвал, там… куда-нибудь в угол сложи, потом разберусь.

Киваю в сторону неприметной дверки в заваленный хламом подвальчик и… едва успеваю развернуться, чтобы поймать в руки свое маленькое неловкое чудо. Марьяна летит на меня с последней ступеньки. Подхватываю её за талию в последний момент.

— Ник! Ой!

Глаза у Марьяны синие-синие. Вчера казались бледнее. Или это тень густых ресниц?

— Марьяна! Ты цела? — дышать становится тяжело.

— Да… — медленно отвечает она.

Понимаю, что держу девушку в воздухе. Кажется, ей не очень удобно. Я держу её слишком крепко. Но… не хочу отпускать. Хочу сжать еще крепче. Хочу и боюсь сделать ей больно. А она даже моргать перестала. Смотрит на меня пристально, только глаза все темнее и темнее. Уже не голубые, а сапфирово-синие.

— С тобой точно все хорошо? — бормочу, неловко перебирая пальцами по её тонкой талии, — Ты смотришь… странно…

— Странно? — голос у нее подсевший, но от её легкой хрипотцы меня бросает в дрожь, — Ник…

— Да, Марьяна… — чувствую, как теряю нить разговора, перед глазами её прекрасное лицо.

— Ник… я… ты… мы… — шепчет она, жмурясь, а я с трудом могу сосредоточиться на её словах, — давай завтра вечером пойдем на прием для дебютанток?

Во дворец? Чувствую, как вздрогнула под моими пальцами её напряженная спина.

— Вместе, — выдыхает она.

Повело. Странное чувство. На мгновение показалось, будто обстановка вокруг растеклась, пол под ногами наклонился и бросил меня в пропасть. Все стало не важно — только удержать Марьяну. Мою маленькую хрупкую Марьяну с её беззащитно распахнутыми глазами, тонкими руками и сводящими с ума открытыми плечиками.

Все вокруг растворяется, чтобы снова собраться воедино. Сперва вижу синеву её глаз, её золотистые волосы, чувствую нежный аромат её кожи.

— Во дворец? — переспрашиваю зачем-то.

— Д-да, — она снова жмурится, — с тобой…

Со мной. Я не ослышался. Она действительно приглашает меня на тот самый прием для помолвленных пар. Не верю, но нет сил переспросить.

— Вместе, — бормочу как идиот, глядя на её пунцовые приоткрытые губы.

Она устало прикрывает глаза. Понимаю, что наклонился непозволительно низко к её губам, только когда чувствую её свежее дыхание.

Желание коснуться её невыносимо. Наши губы почти коснулись, когда меня пронзило острое чувство стыда. Как я могу так беспечно воспользоваться её добротой, её доверием. Она не какая-то дворцовая девица, развращенная светом. Она — нежная девушка из иного мира, которая до сих пор не знает, что… незамужней в объятьях постороннего мужчины в собственном доме — черневшее пятно на репутацию… Нет, я не могу так поступить с ней!

Тяжелым усилием заставляю себя отпрянуть.

— Ник? — Марьяна смотрит чуть удивленно, даже немного обижено.

— Да… — говорю с трудом.

— Что-то не так?

— Н-нет. То есть… да, — мысли в голове ворочаются непривычно медленно, не сразу нахожу, что ответить девушке, — тебе нежно… платье.

— Платье? — она чуть хмурит изящные брови, — И ты туда же? Да, мои наряды немного устарели, но они мне нравятся… — растеряно бормочет она, отступая на пару шагов.

Смотрю на солнечные лучи, золотящие её шелковые локоны и молчу, как дурак. Хочу сказать, что она будет прекрасна даже в простыне… Перед глазами тут же встает картинка, где она, свежая и заспанная, лежит свернувшись калачиком на кровати, прикрытая той самой простыней.

— Ник? Ник! — её звенящий голосок выводит меня из сладкого забытия.

— Прости, задумался, — осторожно беру её за руку, она продолжает смотреть удивленно, но не сопротивляется, — Пойдем.

— Куда? — спрашивает, но тут же без сомнений следует за мной.

Сердце замирает, когда чувствую, как сжимаются её пальчики в моей ладони.

— Твои наряды хороши, — бормочу себе под нос, — но тебе стоит надеть подарок Виктории.

Веду её в подвал. Марьяна все время была резко против посещения бала. Как и её грызуны. Хомячиха, когда увидела, что прислали из дворца, сразу же предложила припрятать подарок, чтобы лишний раз не напоминать девушке про мероприятие.

Что прислала её величество? Бальное платье любимого Викторией фасона — закрытый верх, жесткий воротничок до подбородка, юбка пышная — во время танца к девушке ближе, чем на метр, не подойти.

— Серьезно! — восклицает девушка, когда я стягиваю чехол с королевского презента. В голосе Марьяны слышу истеричные нотки, — Я не смогу это надеть!

— Придется, — со вздохом отвечаю я, — для официальных приемов во дворце строгие правила. Даме обязательно быть в платье.

— В таком?! — девушка подходит ближе, проводит дрожащими пальчиками по заплетенному золотом бархату, — Оно же…

Зеленое, как подобает травнице, но густо расшитое золотыми нитями и бриллиантами — такое могут надеть только приближенные к правящей семье. Не будь это личным подарком королевы, Марьяна могла бы получить массу проблем, надев такое во дворец.

— Вполне себе… нормальное платье, — пытаюсь успокоить девушку, но она поднимает на меня полные ужаса глаза.

— Нормальное? Да оно весит… тонну? — она приподнимает подол, но ткань провисает под тяжестью нашитых бриллиантов, — нет, я не смогу… сидеть, может быть и да, но ходить? Стоять?

— Танцевать, — не к месту вырывается у меня.

Марьяна возмущенно машет руками. Ситуацию спасают фамиляры. Хомяк и мышь быстро выгоняют меня. Топчусь в коридоре, пытаясь расслышать, что там причитает хомяк, и что возмущенно отвечает ему травница. Но тщетно, слова не разобрать.

Когда открывается дверь, собираюсь зайти внутрь, но нет — с писком «не входить» мимо меня пролетает мышь и скрывается на втором этаже. Через минуту возвращается со связкой подвесных кулончиков-флаконов.

— Пойдемте, господин Лим, — приглашает он меня внутрь, — поможете убедить Марьянушку, что платье ей ужасно идет.

Странно, еще пару дней назад они оба были против посещения хозяйкой дворца, а сейчас из кожи лезут, лишь бы уговорить её. Даже меня решили подключить. Хотя что подключать. Спускаюсь по крутой лестнице и чуть не падаю с последней ступеньки, когда вижу её.

Стоит в солнечном лучше со своими растрепанными золотыми волосами, прекрасная как… фея, нимфа, лесная богиня. Зеленый бархат облепляет грудь, подчеркивая плавные изгибы фигуры, и без того стройная талия из-за пышной юбки кажется пугающе тонкой, хрупкой.

— Ну как? — печально вздыхает девушка, оценивающе глядя на мое лицо.

— Ты… прекрасна… — только и могу выдохнуть.

— А теперь оно еще и легкое! — радостно объявляет хомяк, разбрызгивая на юбку содержимое флаконов.

— Ой, и правда! — восклицает Марьяна, кружась на месте, — Только что едва могла стоять, а теперь платье ничего не весит!

Ну да, фамильяры вылили на золото и бриллианты десять унций драгоценного облегчающего эликсира… увеличив стоимость королевского подарка минимум вдвое…

— Марьянушка, нужно еще пару танцев выучить. Вы же будете вместе с господином Лимом? — некстати пищит мышь у меня над головой.

— Танцы? — весело переспрашивает Марьяна, кружась по комнате, — Я готова! А ты, Ник?

Я готов… ко всему. Подаю ей руку. Следующий час моя дрожащая ладонь лежит на её напряженной спине. Она снова близко. Её трепещущие ресницы, её приоткрытые губы.

— Ты ловишь каждое движение, — шепчу на ухо девушке, прижимая её в конце импровизированной репетиции, — у тебя талант к танцам…

Она смотрит на меня своими сапфировыми глазами. Перехватывает дыхание.

— У меня чудесный учитель, — с нежной улыбкой отвечает Марьяна.

После танца она не отстраняется. Будто ждет чего-то. Увы, наш урок окончен. Мы расходимся — она отправляется за крепко запертые двери спальни — привести себя в порядок и составить какой-то график. То ли варки зелий, то ли сушения лепестков. Очарованный девушкой, я плохо запомнил. Все мысли были лишь о ней.

Я остался на первом этаже. Сел в гостевое кресло в помещении лавки, отдернул шторы и так и просидел там до самого вечера в раздумьях о том, с какими странными изгибами движется моя жизнь. И как удивительно то, что я встретил Марьяну. Девушку, которую, кажется, я ждал все это время. Ту, которую искал и не мог найти. Все эти девицы, скользящие по дорогому паркету дворцовых зал… я чувствовал, что они — лишь блеклая картинка, копия… есть в них что-то ненастоящее, нечто пугающе неестественное, пошлое. В их движениях, словах, стремлениях… выйти замуж за того, кто побогаче, повыше родом, крепче магической силой. Да, я всегда знал, сердцем понимал, не готов связать свою жизнь с одной из них. Но с кем?

Только сейчас я понял, что впервые рядом со мной женщина. Та самая. Та, кого я готов привезти в родительский замок. Назвать хозяйкой. Женой. На равных строить жизнь, растить наследников. Бросить службу, в конце концов! Она нужна была мне лишь чтобы заполнить пустоту в жизни. А теперь… Марьяна медленно, но верно наполняет мое сердце теплом, нежностью, светом своих синих глаз.

Сам не заметил, как стемнело. Когда хомяк позвала к ужину, я готов был броситься наверх и здесь же сделать Марьяне предложение. Но замер от осознания, что я ей, может быть, не интересен. Или безразличен? Противен?

Да, она делает мне знаки внимания. Но… исключительно по незнанию местных традиций. Матушка говорила, что в их мире отношения между мужчиной и женщиной более просты и свободны.

Укол ревности заставляет меня вспомнить, что там, за границей нашего мира, у нее остался муж. И она хочет к нему вернуться. А ведь я почти забыл об этом! Наивный дурак. Какой замок? Какие наследники…

В очередной раз напомнил себе, что я для нее — все лишь человек, приставленный для её охраны. Королевский сыскарь…

— Господин Николас, вы так и не ответили… — пищит мышь мне в ухо.

— Что? — я совсем забыл о фамиляре.

— Что вам подать к чаю?

Смотрю на надоедливого хомяка, которого Марьяна зовет каким-то идиотским именем, с трудом шевелю мозгами. Чувствую, как разболелась голова. Внутри только боль и раздражение. И щемящая пустота от мысли, что она — не для меня и все, что ждет меня впереди — одиночество и работа при дворце.

— Ничего, — отмахиваюсь от грызуна, — передай, что я занят и к ужину не приду.

— Марьяна огорчится, — фамильяр нагло журит меня, но я снова отмахиваюсь.

Хомяк уходит. Оставшийся вечер провожу в том же кресле. Засыпаю в луче уличного фонаря.

Меня не беспокоят до самого утра. Просыпаюсь в полумраке от писка скачущей по плечу мыши. В щели между задернутыми шторами бьет яркий свет.

— Сколько время? — интересуюсь у приставочно фамиляра.

— Много! — верещит он и зовет к завтраку.

Хорошо, что не к обеду. С трудом встаю, разминаю затекшие за ночь ноги, ноющую шею. Странно, столько лет засыпал в кабинете и ничего. А здесь одна ночь в неудобной позе и в спину стреляет. Старею?

Марьяна с утра бледна. Слышал, девицы переживают накануне первого бала, но казалась, все это ей не интересно. Видимо, ошибался. Девушка явно не настроена на разговор. Отвечает невпопад, рассеяна, постоянно оглядывается на запертые двери своих покоев. Стоит нам завершить трапезу, как она срывается с места и скрывается на недоступной для меня половине. Что ж, у нее действительно есть множество дел на сегодня. Вряд ли она, как матушка, начала подвивать локоны и накладывать усиливающие блеск глаз мази за несколько дней до важного вечера, но сделать пристойную прическу и выбрать подходящие случаю драгоценности стоит. К счастью, её хомяк знает, что нужно делать — они с мышью тащат тяжелый мешочек с украшениями откуда-то «из хранилища» (хм, я думал, оно на Марьяниной половине, но нет — несли откуда-то с первого этажа).

Скоро и ко мне пришлось заняться своим нарядом. Я не озаботился им заранее и хотел уже отправить мышь к ближайшему портному, но тут прибыл Густав с плотным свертком.

— Ваша матушка милостиво… — начал он, но мне меньше всего хотелось слушать о милости моей дражайшей родительницы.

Забрал посылку и выставил любопытного оглядывающегося слугу вон. Наверняка её высочество королева Ирина прислала его не просто так, а разведать, что же происходит между её наследником и известной на весь Веллингер завидной невестой.

А действительно, что между нами происходит? Ничего… не видел Марьяну с завтрака. Успел одеться, привести в порядок волосы. Травница так и не вышла. Обедал в одиночестве, прислушиваясь к глухим ударам и натужному скрипу мебели за стеной.

— Госпожа готовится к балу, — тяжко вздохнул мышь, заметив брошенный мной взгляд на запертую дверь.

Я ничего не ответил. Готовится… что ж, если она не хочет видеть меня лишний раз — её право. Я просто буду продолжать ждать её здесь, по эту сторону стены. Выйдет же она однажды? Или снова передумает?

Не передумала. Только подали карету. Я поднялся наверх, позвать её. Занес сжатую в кулак ладонь над дверью, как она открылась.

— Ник? — Марьяна удивленно смотрит на занесенную над ней руку, — ты хотел ударить…?

Ударить?

— Дверь, — отвечаю я и чувствую, как губы расползаются в глупой улыбке.

Она всерьез думала, что я могу ударить её?

Девушка не дает времени на раздумья. Выражение её прекрасного личика меняется на безмятежное. Она мягко берет меня за руку. И вот уже не я веду её, как планировал еще мгновение назад, а она тянет меня вниз, а я покорно следую за ослепительной золотоволосой феей в роскошном зеленом платье.

— Марьяна… — выдыхаю, когда дверь кареты захлопывается за моей спиной.

— Ты такой красивый, — шепчет она, жадно всматриваясь в мое лицо.

— Я… ты… — я в ступоре, мысли взлетают и перемешиваются в голове, как пузырьки в бокале игристого, летящего с обрыва.

— Молчи, — она прижимает свой крошечный пальчик к моим губам, — я… давай поговорим после бала?

Киваю. А что сказать? Только и могу, что смотреть на нее с нескрываемым обожанием и мечтать об окончании бала, который даже не начался.

Только отъехали от дома, как Марьяна взяла меня за руку. Так и просидели всю дорогу, неотрывно глядя друг на друга и едва дыша. Видел, она тоже в ожидании. Облепленная бархатом грудь едва колышется…

Не помню, как до брались. Привратники мгновенно признали нас — на воротах мы даже притормозить не успели. Стоило нам миновать внешние стены замка, как Марьяна изменилась. Отвела взгляд, прилипла к окну.

— Он здесь, — едва разобрал я её шепот, — он точно здесь.

Он? Мне под ребра будто вогнали кол. Вдохнул и не сразу смог выдохнуть. Он… Она хотела попасть во дворец, чтобы встретиться с мужчиной? Она… моя Марьяна? Хотя… никто не обещал мне её. Никто не… да с чего я взял, что разговор после бала будет о нас? Быть может, она раскроет мне личность своего возлюбленного? А дальше?

Попросит помочь видеться с ним, несмотря на запрет королевы. Не прямой, конечно. Но явно видно — Виктория имеет на Марьяну виды. А Марьяна… красавица Марьяна уже нашла себе кого-то при дворе. Но кого? Одного из аристократов? Или же… Ланс обошел меня и здесь?

Усилием воли останавливаю беспорядочные мысли. Карета останавливается у главного крыльца. Выхожу, подаю руку девушке. Она выпархивает наружу, понимает голову и замирает. Слежу за её напряженным взглядом и встречаюсь глазами с белобрысым. Он стоит у входа в окружении свиты и встречает гостей. Лицо, как всегда, равнодушно-скучающее. Жмет входящим руки и успевает переговариваться со стоящим за его спиной придворным колдуном.

Смотрю на Марьяну и с горечью осознаю — мои худшие опасения сбылись. Девушка неотрывно следит именно за блондином. Напряженно, ожидающе…

Кипя от ярости, протягиваю ей руку. Она не обращает на нее внимание, отмирает и стремительно взбегает вверх, стуча каблучками по ступеням. А я так и стою с протянутой рукой, как идиот.

Медленно, как во сне, тащусь по лестнице. Наплевав на этикет, иду мимо Ланса. Не хочу смотреть на его противную смазливую рожу с белесыми бровями.

Пролетаю через анфиладу залов на одном дыхании. Ищу глазами тонкую фигурку в зеленом, но вокруг вьются в основном золотые. Изредка — серебряные дамы. По случаю бала дебютанток им позволили посетить парадное крыло. Обычно тут только высшая аристократия.

Чувствую, как кто-то меня догоняет. Резко останавливаюсь. Преследующий меня по инерции вылетает вперед и только через пару шагов понимает, что остался в дураках. Оборачивается, но я уже знаю, что это Ланс. Его торчащие в стороны плечи и всклокоченные на затылке желтоватые патлы я узнаю даже в темноте.

— Что надо? — вопрос максимальной бестактный, раньше я старался вести себя в рамках дворцовых правил, когда мы на людях. Но сегодня — плевать.

Лицо Ланса медленно вытягивается, брови приподнимаются. Миг и он вспоминает, где мы и сколько придворных толпится в паре метров от нас. Стирает с рожи все, кроме удивленно распахнутых глаз, приправляет их паскуднейшей улыбкой.

— Ник! Ты здесь! — отвратительно доброжелательно восклицает он, изображая, будто встреча наша произошла совершенно случайно.

Что за цирк?

— Уже нет, — цежу сквозь зубы, замечая, наконец, темно-зеленое пятно, ныряющее в широкую резную арку, отделяющую нас от тронной залы.

Ланс хочет что-то сказать, но я его уже не слышу. Парой шагов равняюсь с ним, задеваю плечом его высочество. Звенят золотые цепочки на его эполетах. Он остается позади, но недолго. Стоит мне войти в тронный зал, принц догоняет меня.

— Ник, — больше он не восклицает, говорит шепотом, — нам надо поговорить!

— О чем? — зло выплевываю слова, пытаясь найти между обвитых цветами колонн и разряженной публики отыскать Марьяну.

— О ней, — шепчет он, склонившись почти к моему уху.

Слежу на его взглядом и… вижу, что белобрысый кивает в сторону крошечной фигурки в темно-зеленом платье, склонившей колени у королевского трона.

— Смысл? — отвечаю с вызовом.

— Она… — Ланс продолжает после коротких колебаний, — дорога мне…

Меня будто облили ледяной водой с битым стеклом. Чувствую, как холодеют кончики моих пальцев. Внимательно смотрю на смущенное лицо друга детства.

— Еще слово, Ланс, и я разобью твое величественное лицо, — голос, кажется, переходит в шипение масла на сковороде.

— Подожди, я… — начинает он, но я прерываю лепет принца:

— Молчи, — рычу, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не исполнить свою угрозу.

Ланс бросает быстрый взгляд на толпящихся за нашими спинами придворных. Мы стоим у самого входа. Естественно, желающие войти в тронную залу, почтительно ждут, боясь потревожить принца и… его слугу. Ждут и, естественно, начинают придумывать новые сплетни.

— Давай отойдем, — предлагает он.

Делаю глубокий выдох. Он прав. Мы итак привлекли слишком много внимания. Пока Марьяна о чем-то беседует с восседающей на троне Викторией, мы можем обсудить с ним… что он хотел обсудить?

Пытаюсь унять раздражение, но получается плохо. Не хочется единым словом говорить, что согласен с ним. Зло хватаю Ланса за край парадной куртки и тащу за ближайшую колонну. Из полумрака тут же выступает десяток головорезов из его личной охраны. Ну да, они же вечно таскаются за ним по пятам. А этих и вовсе заранее расставили по залу согласно протоколу безопасности, который составлял лично я.

Ланс не сопротивляется. Делает знак охране, те замирают вдали.

Отпускаю его куртку и вижу, что пальцы испачканы бурым. Подношу к лицу. Знакомо отдает железом. Смотрю на Ланса уже немного иначе. Да что тут происходит?!

— Что с тобой? Кто это сделал? — шепчу, прикрывая принца, на золотой куртке которого медленно расплывается темное пятно.

Он чуть морщится. И угораздило меня схватить ровно за место повязки! Рана, судя по всему, свежая. Раз прием не отменили — легкая, не опасная. Но это — рана на теле единственного наследника престола.

— Это… она, — шепчет Ланс, снова указывая в сторону расположившейся у трона Марьяны. Беседа с её величеством затянулась и слуги принесли девушке небольшое креслице. Судя по умеренному смеху Виктории, до первого танца она девушку от себя не отпустит и можно не беспокоиться за её безопасность. Явную фаворитку сезона королева в обиду не даст.

— Как травница могла тебя ранить? — рычу я, — неужели за те секунды на крыльце? Это была шпилька? Стилет?

Белобрысые брови его высочества знакомо улетают на лоб.

— Травница? Ник, она меня не тронула. Поздоровалась и пошла дальше. Меня ранила… — он переходит на едва ощутимый шепот, — королева.

Второй раз за вечер чувствую, будто меня окатили ледяной водой.

— Твоя мать?!

Опускает глаза и нехотя кивает. Жду, всем видом требуя объяснений.

— Помнишь, я нашел бумаги отца? — вскидывает он голову, испытующе глядя на меня.

Забудешь тут. Вскрыть могилу короля… может, до Виктории дошло, что ее отпрыск переходит границы. Но… ранить?

— Я хотел допросить вампира, — продолжает Ланс, неловко прикрывая рукой бок, — в тот вечер… когда мы нашли гроб. Ты уехал с травницей. Я хотел допросить этого… предателя, который явно что-то знает о смерти отца! — упрямо поджимая губы, говорит Ланс и замолкает.

— И? Допросил?

— Нет, — недовольно сопит он, — ма… королева забрала ключ.

Только сейчас отмечаю, что на среднем пальце у принца и правда нет массивного перстня. О, так это его кольцо Виктория отдала Марьяне!

— И что? Попросил бы Дора, — пожимаю плечами, — у него есть проход во все уголки подземелий.

— Я попросил, — вздыхает Ланс, — но не сразу. Сперва пошел к ней и… в кабинете никого не было.

— И ты пошарился в ее столе? — позволил я предположить очевидное.

Тяжелый вздох в ответ показал, что я угадал.

— И что нашел? — спрашиваю и чувствую, как во мне разгорается любопытство.

Ланс воровато оборачивается по сторонам и протягивает мне свернутый в трубочку листок. Пытаюсь развернуть, но принц останавливает меня.

— Не здесь! — шипит он мне на ухо и морщится от боли, — Там… увидишь. Когда я нашел эту бумагу, то отправился искать её. Дор сказал, что она на допросе пленников. Он провел меня на нижней ярус пыточных.

— Успел?

— Опоздал, — усмехается Ланс, — вампир и оборотень… были живы, но говорить пока не в состоянии. А мать… я нашел ее в большом зале. Она…

Парень задрожал, вспоминая.

— Что она?!

— Она сидела на горе глиняных черепков и… выла… а потом она… услышала, как я вошел и не глядя запустила в меня большим осколком.

— Каким еще осколком?!

— Не знаю, кажется, это была дурацкая фигурка свиньи.

Я еще раз внимательно посмотрел на Ланса. Его слова звучали как бред. Свинья? Воющая в подвале королева? Какой-то документ, который мне, королевскому сыскарю, не стоит читать в обществе его высочества.

— Не уверен, что королева сошла с ума, — начал я издалека, — кажется, это ты совсем свихнулся. Я не собираюсь участвовать в твоих идиотских затеях, Ланс!

— Ник! Пожалуйста! Мне надо поговорить с Гораном! Он… был секретарем отца и составлял эту бумагу! Мать отобрала ключи от нижних ярусов, но я уверен, у тебя есть копия. Есть же?

Конечно есть… но… несмотря на вспыхнувший в глаза Ланса ужас, быстрым движением разворачиваю документ. Королевские вензеля, изящный почерк Грегора…

Читаю и чувствую, как руки холодеют. Поднимаю глаза на Ланса. Серьезно? он лишь кривит губы с видом «Теперь веришь?»

«Последняя воля его величества… и прочая и прочая…, — гласило начало страницы, далее шел текст, в котором король дарует свободу и равные права «так называемой нечисти — вампирам и оборотням». Под текстом стояла дата и витиеватая подпись покойного короля. А ниже обычная, но крайне примечательная пометка — вторая страница.

Поднимаю взгляд на Ланса.

— Где начало?

Он едва заметно пожимает плечами, а я осознаю, что белобрысый не лжет. Королева действительно сошла с ума. Скрыла завещание короля!

Бросаю быстрый взгляд на королеву. Та все еще увлечена разговором с Марьяной. Сворачиваю листок и возвращаю принцу.

— Ты мне поможешь? — с надеждой шепчет он.

— До первого танца не менее получаса, — невесело усмехаюсь я, — Успеем спуститься в мой кабинет, взять копию кольца и сходить вниз, проведать господина Горана.

— Боишься отойти от своей травницы?

— Боюсь, что иначе наше отсутствие заметят, — парирую, уводя наследника к неприметной дверке в углу, — пока Марьяна отвлекает твою матушку, мы незаметно выясним, что, собственно, происходит…