Глава 7. Розовый бархат

— Не плачь, — глажу маленькую по голове, — Теперь я с вами, — едва сдерживаю слезы.

Больно смотреть на малышей, которые три года жили в этом пустом доме, прятали сестру, спроваживали непрошеных гостей и ждали меня. Ждали и верили — однажды будет спасение. Терпели унижения, травлю. Кто знает, что еще? Маленького обидеть может каждый.

— Марьянушка, — шепчет хомочка, прижимаясь ко мне крошечным тельцем, — какая ты хорошая девочка! Я по рассказам Маргоши так тебя и представляла.

Тороплю фамильяров — не терпится уже хоть что-то сделать для спасения сестры.

Поднимаемся из подвала в пугающе большой холл. На стенах — наборные деревянные панели, на полу — цветной паркет с травничьими мотивами — деревья, стебли переплетаются, цветы цветут. Вдоль стены длинная лавка с пыльными подушечками.

— Это для посетителей, — рассказывает Сема, — чтобы в очереди сидеть.

Ого, а мы заботимся о клиентах.

Изольда объясняет, что в очереди сидят те, кому нужно срочное зелье.

— Если готового в лавке нет, — она подбегает к высоким раздвижным дверям. Открываю и оказываюсь в торговой зале. Передо мной — прилавок с застекленными шкафчиками. Шкафчики открыты — полки пустые. За моей спиной также пустые полки и картотечные комоды с выдвинутыми ящиками.

— Королевские соглядатаи все забрали, — слышу в голосе Семена извинения, — мы прибрать не успели. Надо было спрятать хозяйку.

Киваю. В разграблении лавки нет их вины. Фамильяры сохранили самое ценное.

— Ничего, — успокаиваю я хомячку и мыша, — зелья — дело наживное.

Прохожусь по лавке — добротная деревянная мебель, в углу пара пухлых кресел на тонких гнутых ножках, на полу — зеленый ковер с красными цветочками. Большие окна завешены плотными шторами. Сквозь тонкую щелку сочится желтый свет. Выглядываю — на улице день идет к закату. Горят литые чугунные фонари на столбах.

Мимо прогуливаются дамы и господа. Дамы в длинных платьях и чепцах, мужчины — в камзолах и широкополых шляпах. Некоторые даже с перьями, как в фильмах про мушкетеров.

Ничего себе я попала. Теперь понятно, почему Ник пялился на мои джинсы. Он женщин в штанах, наверное, вообще не видел.

— На первом этаже есть еще кухня и пара комнат, но там сейчас смотреть нечего, Марьяночка, — смущенно говорит Изольда Карловна.

По тону понимаю, что ей неловко от того, что она показывает мне пыль и запустение. Делаю вид, что не замечаю царящий вокруг бардак.

— Пойдемте на второй, — киваю фамильярам и они радостно скачут обратно — в холл. Оттуда — на лестницу с широкими ступенями. Семену по ступенькам лезть тяжело, но мышь пыхтит, старается. Чтобы Изольде не было обидно, подхватываю на руки обоих.

— Второй этаж — только твой, — крылатый экскурсовод быстро взбирается мне на плечо, щекочет мою щеку шелковистой шерсткой, — тут у тебя гостиная, столовая, две гостевые комнаты, спальня и кабинет.

Поднимаюсь наверх. Сразу за широкой площадкой с поваленными с постаментов напольными вазами, видны распахнутые двойные двери с золочеными ручками.

Уже с верхних ступеней перевернутые вверх ножками кресла перед камином. В моем доме есть камин!

Фамильяры с осторожностью наблюдают за тем, с каким восторгом я вокруг него скачу.

Немного успокаиваюсь, пробую перевернуть кресла. Не получается — слишком тяжелые. Поставить их на ножки сможет разве что пара крепких мужиков.

Кроме камина и кресел в гостиной стоит диван. Мягкая мебель обита темно-розовым бархатом. К своему удовольствию отмечаю, что ткань в хорошем состоянии — почистить от пыли и будет красота. Еще из мебели пара низких столиков и шкаф-бюро. Естественно, пустой. Дверки открыты, содержимое изъято королевскими служащими.

На наборном паркете вижу большой темный прямоугольник — много лет здесь лежал ковер. Через мгновение обнаруживаю его скатанным в рулон и прислоненным к стене в углу комнаты. Спасибо, паркет вскрывать не стали!

Гостиная проходная — такие же двойные двери ведут в столовую. Из мебели тут стулья, резной буфет и длинный обеденный стол, за который, при желании, можно усадить всех покупателей из очереди с первого этажа. За стеклянными дверками буфета белеют ребра тарелок и бока чашечек.

— Посуду не забрали, — отмечаю я.

— Первые бумаги искали, — вздыхает Сёма, — не нашли. А потом другие приехали, забрали зелья и запасы трав.

Столовая тоже проходная. Уже знакомые двойные двери заперты. Дерево в районе петель почернело, вокруг замка — обуглилось.

— Пытались попасть в кабинет, но тут чары сильные. Не пустили. Хозяйку ждали. Тебя, Марьяночка, — голос хомячихи трогательно дрожит.