Глава 31
Вернулась вчера очень поздно, оставив Тревора у порога. Переместились ко входу в лавку, переполошив стражей, мирно дремлющих на посту. Присмотрелась — сегодня это другие два лотра.
— И откуда только Рошар столько стражей взял меня охранять? — прикрывая зевок, спросила у не менее уставшего спутника.
— Свейлон распорядился охранять твою лавку днем и ночью, — пояснил Тревор. — Это дворцовые стражи, из его личной охраны.
— Ну ничего себе! — неподдельно удивилась. — И за что такая честь?
— Лисанна, ты уникальная посланница Богов, единственная в нашем мире! — как маленькой втолковывал Тревор, щелкая меня по носу. — Если бы этого не сделал Свейлон или Рошар, сделал бы я — приставил стражу. Вообще, я бы к тебе и в перемещениях стражей выдал, чтобы вообще без присмотра не оставалась.
— Не единственная, — буркнула недовольно. — Не нужно за мной присматривать, я не маленькая.
— Иди отдыхай, не маленькая, — улыбнулся Тревор, мягко касаясь моих губ. — Завтра загляну вечером, если ты не против.
— Не против. Только у меня столько дел, — протянула, снова прикрывая зевок. — Прости. Устала очень. Вчера почти не спала.
— Покойной тебе ночи, Лисанна, думай во сне обо мне, — и Тревор снова, нисколько не смущаясь стражей, коснулся моих губ. Только его поцелуи лишь дразнили, не давая того, о чем просит сердце.
— До завтра, — выдохнула негромко, прежде чем зайти в лавку.
Приготовилась ко сну, с тоской глядя на большую пустую кровать. И пусть на сон осталось всего несколько часов, одной в спальне вдруг оказалось неуютно. Как там Димис и Аннис? Тоже скучают? Заснули на новом месте? Покрутилась, но все же заснула.
А утром, чуть свет, меня снова разбудил требовательный стук в дверь. Да что ж такое-то? Дадут мне в этом доме поспать или нет? — застонала, ругаясь про себя. Стук повторился, намекая, что встать все же придется. Просто невероятным усилием соскребла себя с кровати, сходила умылась холодной водой под аккомпанемент непрекращающегося стука и только после двинулась к двери. Халатик себе я не так давно заказала, так что на одевание времени не тратила, накинув новый предмет гардероба.
В дверь колотил один из стражей. Нет, ну вот как это называется? С силой распахнула дверь, желая высказать этому лотру, видевшему как поздно я вчера вернулась все, что о нем думаю.
— Льяра Эйш, светлейшая умирает! — не дав мне и рта раскрыть, огорошил страж.
— Что с ней? — сонливость слетела сама собой.
— Велено срочно доставить вас во дворец, подробностей мне не сообщили.
— Ладно, я сейчас.
Метнулась обратно, на переодевания времени терять не стала, достала верный рюкзак, покидала туда буквально все, что под руку попалось, все снадобья, какие могли понадобиться и выскочила за порог.
— Я готова.
— Экипаж ждет, — кивнул страж.
— Я лучше своим ходом, — тут же приняла решение, выпуская крылья. — Закройте глаза, — посоветовала стражу, представляя комнату во дворце.
Свейлона здесь не оказалось, что и не удивительно, если его матери плохо. Вышла за дверь, в коридоре стояла странная тишина. Никто не бегал, не суетился. Пришлось преодолеть весь коридор и подняться на второй этаж, пока мне не попалась молоденькая служанка.
— Где повелитель? — остановила ее вопросом.
— Со светлейшей, — едва сдерживая слезы, выдавила девушка, окидывая меня удивленным взглядом.
Представляю. Растрепанная, в халате и босиком — то еще зрелище, особенно во дворце.
— Где они? — едва не рявкнула я, вовремя сдержавшись.
— В покоях светлейшей, — и снова ответ, не дающий никакой информации.
— Ты можешь меня туда отвести? — окончательно теряя терпение, схватила девушку за предплечье.
— Могу, — пискнула служанка, глядя на меня со страхом. Представляю, глаза горят, волосы развеваются, то еще зрелище.
— Так веди!
До комнат светлейшей почти добежали. У входа столпилось немало лотров и мий, гомон невообразимый. У дверей двое стражей, охраняют и одновременно не дают любопытным проникнуть в покои.
На меня стражи поначалу тоже отреагировали довольно враждебно и их можно понять. Двум лотрам приходилось сдерживать напор целой толпы любопытных падальщиков. А я выглядела, мягко говоря, не слишком презентабельно.
— Повелитель меня ждет, — пришлось едва ли не перекрикивать гомонящих лотров, для которых начался второй акт представления.
— Никого не велено пускать! — стали плотнее друг к другу лотры.
— Вы не слышали? — даже отступила на шаг. — Свейлон меня вызвал, я травница!
— Никого не велено пускать!
— Девушка, пожалей повелителя, — обратился ко мне один из стражей. — Не до тебя ему сейчас, мать при смерти.
То есть они приняли меня за одну из фавориток повелителя, которой так горит, что она прискакала к покоям больной светлейшей? Завелась с пол-оборота.
— Я. Пришла. Помочь. — Уже буквально сцепив зубы, выдала стражам, поправляя лямки сползшего рюкзака.
— Никого не велено пускать! — снова механический ответ и взгляд сквозь меня.
А толпа позади жадно ловит каждое слово, строит предположения, кто я такая, не стесняясь обсуждать прямо при мне.
А вот не стоит сердить невыспавшуюся салаяру, стремящуюся оказать помощь недужному! У стражей был шанс отойти от двери, когда мои волосы взметнулись вокруг головы, искрясь голубыми молниями, у них был шанс, когда я подняла руки, собирая энергетический вихрь. И пусть видеть его они не могли, зато чувствовали точно. Резко разведя руки в стороны, просто разметала стражей по сторонам, одновременно распахивая высокие двустворчатые двери. Выпустила набранный в грудь воздух, стараясь немного успокоиться и шагнула внутрь покоев, тем же потоком захлопывая за собой двери. Успела услышать сдавленные стоны с той стороны. Видимо, прищемила самых любопытных, но и поделом!
Покои светлейшей представляли собой анфиладу комнат, наподобие тех, куда помещали и меня. Миновала будуар, безошибочно найдя дверь в спальню. На широкой кровати лежала маленькая сморщенная женщина. Абсолютно седые волосы, сморщенная кожа, истонченная, с просвечивающими ниточками вен. Бледная до синевы. Не сразу я поняла, что передо мной восхитительная Ириша, настолько она изменилась за такой короткий срок.
На краю кровати, склонив голову на грудь и даже не вздрогнув при моем появлении сидел Свейлон. Он нежно держал мать за руку и что-то тихо ей шептал. Больше в покоях никого не было. Ни служанок, ни лекарей, только эти двое. А еще дух смерти, тот самый, неотвратимый, пропитавший все вокруг.
Подошла ближе, положив руку Свейлону на плечо, обозначая свое присутствие. К светлейшей послала сканирующую искру, довольно крупную, стараясь понять, что с ней происходит, откуда такие значительные перемены за короткий срок?
— Ты пришла, — тихо констатировал повелитель, не поворачивая головы в мою сторону.
— Что произошло?
— Не знаю. Служанка прибежала в истерике. Так я узнал, что за ночь моя мать постарела на десятки лет.
Искра вернулась с неутешительным результатом — все системы организма светлейшей изрядно состарились, как будто даже больше, чем должны были, учитывая ее возраст. Но я не могу быть уверена, люди живут так недолго, я еще не успела изучить процесс их увядания в достаточной степени.
Максимально быстро сплела большую регенерирующую сеть, накрывая ею Иришу, но сеть… просто отскочила от женщины, будто натолкнувшись на препятствие. Попробовала снова, результат не изменился. Что-то или кто-то более сильный, чем я не позволял лечить умирающую женщину.
— Таков был уговор, — прошамкала постаревшая лет на тридцать Ириша, открывая выцветшие глаза. — Пока Свейлон не догадывался о своем происхождении, я была рядом, — речь давалась ей тяжело, женщина делала паузы между словами. — Как только он все узнал, вошел в силу, я ему больше не нужна. Могу уходить.
— Мама, — тихо выдохнул Свейлон, притягивая руку женщины к губам. — Не говори так, все будет хорошо.
— Свейлон, мне очень жаль, — покачала головой, ненавидя следующие слова, которые должна была сказать. — Ее время пришло, я не в силах помочь, — выдавила с трудом, с жалостью глядя не на повелителя, но на сына, теряющего мать.
— Я счастлива, — выдохнула Ириша. — Аквадия получила лучшего правителя за всю историю. Я горжусь тобой, сын.
— Мама, — голос Свейлона дрогнул, и я увидела соленую каплю, медленно скатившуюся к уголку губ салаярда.
— Ты, — женщина перевела взгляд на меня, — ты должна быть с моим сыном. Вы созданы друг для друга. Вы одинаковые… вы должны…
Это были последние слова светлейшей матери повелителя, великолепной Ириши аль Шарис. Последние слова женщины, пошедшей на сделку с Богами, дабы любимая Аквадия получила сильнейшего правителя всех времен. Последние слова матери, положившей жизнь на воспитание достойного сына.