Глава 4

В магазины удалось выбраться только после обеда. Написанное на Сокольникова заявление отправилось в отделение полиции, туда же рванула и тётушка Коли. Насколько я поняла, дама не даст полицейским жить спокойно, пока не найдётся всё украденное из её квартиры, и племянник не отправится под суд. Девица, считавшая себя беременной, не появилась, ну и ладно. По крайней мере, два заявления написаны, и есть очень заинтересованный в результате поисков человек.

Хозяйка квартиры в стороне не осталась. Как только люди в форме переступили порог, сразу примчалась смотреть, что происходит. Молчать Людмила Георгиевна умеет, наверное, только когда спит. Да и то не факт, не удивлюсь, если она разговаривает даже во сне. Приехавшему на ограбление наряду полиции было рассказано и о Колиных долгах, и о том, как он не платил за квартиру, и как вчера садился в машину с небольшой сумкой. Хозяйка квартиры даже фотку номера машины продемонстрировала. Не зря же большую часть дня на лавочке просиживает! Все видит, все знает, и на телефон фотографирует, оказывается.

Тут же выяснилось, что перед отъездом Коля занял денег у многих соседей. Суммы, в принципе, не слишком большие, но если посчитать все вместе, получалось прилично.

— И кто это всё теперь людям отдавать будет? — бушевала Людмила Георгиевна. — У пенсионеров взял, у семей с детьми…

— Пусть пишут заявления, — равнодушно ответил парень в форме. — Найдём — будет отдавать.

Никита наблюдал за всем этим, поглядывая на часы, и всем своим видом показывал недовольство. Ничего, потерпит: мир не должен вращаться вокруг его персоны. Я с удовольствием убедилась, что большинство пострадавших тоже собрались писать заявление о мошенничестве. Шансы, что Сокольникова будут искать, росли с каждой минутой.

— Делать тебе нечего! — раздражённо выговаривал Никита, когда мы шли к платной автостоянке. — Потерять столько времени из-за копеечных побрякушек и планшета.

— У нас первая почти семейная сцена? — я хмыкнула. — Очень правдоподобно выглядит.

— Что творится в твоей голове? — чуть спокойнее продолжал шеф. — Зачем тебе вообще был этот цирк? Даже если парня найдут, украденное он к тому времени почти наверняка потратит.

— Во-первых, я очень хочу, чтобы его посадили, — откровенно ответила я. — А во-вторых, весь подъезд теперь в курсе, что я не причём. Если бы не было полиции и заявления, все соседи пошли бы ко мне требовать отдать Колины долги.

Никита посмотрел на меня с таким удивлением, будто с ним заговорило ближайшее дерево. Я нежно улыбнулась и взяла шефа за руку. Забыл, что надо играть в пару? Так я напомню!

— А ты, оказывается, иногда неплохо соображаешь, — заметил Никита.

— Да, случается, — подтвердила я. — Иногда.

— И как же ты вляпалась в эту историю? Где вообще познакомилась с Сокольниковым?

Делать из этого секрет я не собиралась. С Колей встретилась на латиноамериканских танцах, есть у меня такое увлечение. В учебных группах тяжело найти постоянного хорошего партнёра, а Сокольников потрясающе двигается. Мы протанцевали весь вечер, а потом как-то так получилось, что поехали к нему на квартиру. Танцы латино пьянят не хуже вина, да и основаны они на чувственности. Как говорит тренер: «Румба — это вертикальный секс». В итоге вертикальные упражнения неожиданно быстро перетекли в горизонтальные. Через несколько дней мы с Николя решили, что снимать две квартиры по отдельности не имеет смысла. Вернее, решил Сокольников, а я с ним согласилась. Действительно, снять однушку на двоих гораздо выгоднее.

И вот теперь я недоумевала: где были мои глаза и мозги? Я не знала, чем Коля зарабатывает на жизнь. Он не знакомил меня ни с какими родственниками или друзьями. Сокольников переехал ко мне на квартиру и в тот же день сменил номер телефона. Теперь я сильно подозревала, что перед переездом Николя и на прошлой квартире прошёлся по соседям, стреляя деньги «в долг». Суммы Сокольников брал не такие, чтобы искать его и массово писать заявления в полицию, на то и был расчёт. Людей понимание, что их обманули на тысячу-другую рублей, конечно, раздосадует. Но жертвы своей доверчивости обычно просто махнут рукой на потерю и впредь будут осторожнее с просящими в долг обаятельными малознакомыми соседями.

Досказывала я уже в машине — безобразно дорогом чёрном внедорожнике с кожаным салоном. Никита вёл уверенно, не лихачил, не пытался проскочить на красный свет или кого-то подрезать, как это часто делал Сокольников.

— Он ошибся дважды, — отметил Никита, когда я замолчала. — В первый раз — когда обчистил квартиру у дяди. Мог бы сообразить, что тётка такого ему не простит, не тот характер. А во второй — когда решил на тебя сыграть и отдал ключи от квартиры. Подозреваю, что из-за пропажи Сокольникова с твоими побрякушками и планшетом ты вряд ли стала бы писать заявление. Но этим он тебя основательно разозлил. Последствия для тебя могли быть очень серьёзными, если бы Николай играл с таким же мелким шулером, как он сам.

— А он играл с крупным шулером, — подхватила я. — Раз умудрился продуть деньги, квартиру и меня заодно.

Шеф поморщился.

— Он играл с солидным человеком. Ты вообще психологию игрока представляешь?

— Только по роману Достоевского, — ответила я. — И, честно говоря, даже вникать не хочу в особенности психики игроманов. От больных людей надо держаться подальше — и всё.

— Насчёт больных — в точку, — согласился шеф. — Вот вчера и встретились в одном подпольном заведении два игрока. Один — молодой и самоуверенный, второй — опытный. Давно не играл, сорвался на карты, как запойный алкоголик на выпивку, а тут подвернулся дурачок Коля. Сначала играли на деньги, потом на квартиру. На тебя удачливый игрок сначала играть не хотел, он достаточно вменяемый и уголовный кодекс чтит. Но по рассказам Сокольникова быстро сообразил, что ты можешь мне пригодиться.

— Стоп! — получилось резче, чем я хотела. Противоречия нужно было срочно прояснить, а они вырисовывались все более четко. — Раз уж мы с тобой якобы пара, давай по-честному. Ты вчера сказал, что тебе отдали меня за долги, и что про круиз по речке ты узнал за несколько часов до того, как пришёл ко мне. Теперь получается, что опытный шулер ещё вчера был в курсе ваших семейных проблем…

— Я помню, что говорил. Всё действительно так, — перебил Никита. — Вернее, почти всё. За долги мне тебя не отдавали, передали просто так. Коля вчера играл с моим братом. Тот — игроман со стажем, периодически общается по этому поводу со специалистами по НЛП, но тяга к картам через какое-то время побеждает нейро-лингвистическое программирование. Брат уже знал о поездке на яхте и о том, что меня туда позовут. Я вернулся в город, брат предложил этот план. Я согласился. В курсе дела только мы с ним и ты.

— Сразу сказать нельзя было? — буркнула я. — Я же чуть с ума не сошла: думала, Сокольников с каким-то криминальным типом играл.

— Сказал бы сразу — ты бы не согласилась на эту авантюру, — Никита хмыкнул. — А сейчас уже осознала, что решение твоих проблем зависит только от меня. Всё, приехали.

К моему разочарованию, шеф привез меня в крупный торговый центр и повёл по магазинам стоковой одежды. Вещи там были вполне приличные и достаточно дорогие, но из прошлогодних коллекций. Мне-то всё равно, могу носить одежду хоть из секонд-хэнда, но я же рассчитывала потом сдать назад вещи и получить деньги. Сумма выходила менее внушительная, чем я ожидала.

— Для меня нормально, если моя девушка поплывёт на яхте в старых джинсах. Диана, например, не обновляет гардероб через каждые несколько месяцев, — заявил шеф.

Судя по тому, как выглядит и одевается его сестра, она может не обновлять гардероб и несколько лет.

Впрочем, количество вещей меня вполне устроило. Две пары джинсов, две светлых рубашки, свитер, серая ветровка, три ярких футболки, агрессивно-красный сарафанчик, три комплекта нижнего белья, кроссовки, сандалии на случай жары, шляпка с узкими полями, сумочка, какая не снилась обычной секретарше… Я проследила, чтобы все чеки оказались в пакетах с покупками. Если через неделю удастся сдать вещи назад, на эти деньги вполне можно будет оплатить часть кредита и протянуть месяца полтора-два. А за это время и более-менее нормальная работа для меня найдётся.

В машину я садилась уже в обновках — голубых модно-потертых джинсах, светлой рубашке в цветочек и расстегнутой ветровке. Новые кроссовки сели на ноги как вторая кожа.

— Вполне приличный вид, — констатировал Никита. — Теперь едем на завод.

— Что?

Я подумала, что ослышалась. Шеф сошёл с ума и решил устроить публичное шоу? Зачем показывать меня ещё и на работе, тем более, что вчера Никита сам выгнал меня оттуда с треском?

— На завод, — спокойно повторил он. — У меня к рабочему кабинету примыкает комната для отдыха. Там и проведём время до утра. Для начала я тебя оставлю в приемной, а сам посмотрю, как дела на производстве, у менеджеров, отчёт бухгалтерии проверю…

Я почти посочувствовала дамам из бухгалтерии. Представляю, как шеф цепляется к каждой мелочи!

— Рабочий день скоро закончится, — напомнила я.

— У рабочих закончится, а главбуху придётся задержаться, — отрезал Никита. — Меня очень заинтересовали вчера некоторые расходы.

Ладно, не моё дело, пусть сидит с хитроглазой, ярко накрашенной пожилой главбухшей хоть до утра и проверяет каждый израсходованный рубль. Лучше уж ночевать в комнате на предприятии шефа, чем на квартире, в которой мы жили с Колей. Я мысленно пожелала бывшему бойфренду массу неприятных вещей вплоть до импотенции. Неизвестно, какие ещё сюрпризы могут ждать меня на квартире Людмилы Георгиевны. Оттуда определённо придется съехать сразу после речного круиза. У меня нет желания выслушивать претензии обманутых Колей соседей и ждать, что появится ещё кто-нибудь с подаренными Сокольниковым ключами.

— Как ты объяснишь, что я там делаю? Я и пропуск вчера сдала, — напомнила я.

— Объяснять я никому ничего не собираюсь, — флегматично заявил Никита. — Пропуск тебе не нужен, раз ты со мной. Называешь меня там на людях, разумеется, по имени и отчеству. Зам сказал, что новой секретарши ещё нет. Если кто-то будет спрашивать — говори, что слёзно упросила меня дать возможность показать, как ты умеешь работать. Изобразить бурную деятельность сможешь, надеюсь?

— А если докажу, что я действительно умею работать? — я с надеждой уставилась на него. — Смогу потом остаться на этом месте?

Никита поморщился.

— У меня железное правило: дела и постель не смешивать. Я никогда не позволяю себе даже лёгкого флирта с подчинёнными и не беру на работу девушек, с которыми спал. К тому же, как ты работаешь, я вчера видел. Этого было более, чем достаточно.

Я вздохнула. Ладно, впереди неделя. Может быть, удастся за это время уболтать шефа хотя бы дать мне приличные рекомендации.

В приёмной я никакую деятельность не изображала. В конце концов, мне за это не заплатят, да и зрителей не видно. А потому я открыла на компьютере «Конец главы» Голсуорси и погрузилась в книгу. Не тратить же свой интернет на телефоне, если есть компьютер шефа! И для глаз крупный шрифт на мониторе будет гораздо полезнее. Даже если меня застанут за книжкой — всё равно здесь работать не буду. И, немного познакомившись с Никитой, я уже не так сильно жалею о потере места. Характер у шефа тот ещё, спокойно мне здесь не работалось бы.

За два часа я сварила себе две чашки кофе и разок попробовала позвонить Сокольникову — очень уж хотелось высказать всё, что о нем думаю. Без результата, конечно. Наверняка Коля уже выкинул сим-карту. Представляю, сколько народу пытается с ним связаться.

В приемную никто не заходил, бурную деятельность изображать так и не пришлось.

Я тихо-мирно читала книгу с экрана большого монитора, попивая хороший кофе. В шкафчике в углу был запас печенья и конфет — на всякий случай, для ожидающих шефа посетителей. Посетителей не было, как, впрочем, и самого шефа, так что я спокойно съела несколько печенек и закусила парой конфеток. Никита от этого не обеднеет, а я уже не прочь перекусить.

Шеф появился, когда на улице почти стемнело. Я сидела за компьютером и грызла очередное печенье.

— Могла бы хоть документы разобрать, — Никита кивнул на стопку бумаг на краю стола.

Я с сожалением закрыла на компьютере окошко с книгой и развернулась к шефу. Удобная вещь — офисное кресло на колёсиках. Оттолкнулась от пола ножкой и повернулась, куда нужно. Боюсь представить, сколько может стоить то креслице, в котором я сейчас сижу, — с гибким подголовником, удобными подлокотниками и регулируемым под рост сидением.

— Я здесь не работаю, — беззаботно напомнила я. — И работать не буду.

— Это точно, — шеф хмыкнул. — Куда вообще смотрел зам, когда брал тебя на испытательный срок? Хотя куда он смотрел, я как раз догадываюсь, — взгляд Никиты остановился на моем декольте. — Ну что, пошли?

Я соскочила с кресла и двинулась к двери кабинета. Не замечала, чтобы забавный толстячок имел на меня какие-то виды. Хотя кто его знает? Может, в мыслях Максим Игнатьевич — неотразимый Дон Жуан.

— Компьютер выключи, — напомнил Никита со страдальческим вздохом.

— У многих он сутками не выключается, — я нехотя вернулась к компу.

— За электричество потом вообще-то платить придется, — заявил шеф. — А ты не выключала компьютер, когда была здесь на испытательном сроке? — заинтересовался он.

— Когда как, — я наклонилась к компьютерной мышке и оперлась локтем о стол.

Никита тут же сцапал меня за ягодицы. Подозреваю, что будь я в юбке, она бы тут же оказалась задрана шефом до пояса. Удобная все-таки вещь — джинсы. Никита по-хозяйски огладил мои бедра.

— А с утра, когда приходила, комп все ещё включён был? — уточнил он.

— Нет вроде, — я задумалась. — Точно нет.

— Вахтеры у нас хорошие, — с удовлетворением резюмировал шеф. — Помещения вечером обходят добросовестно.

Свет в кабинете включился сам, стоило Никите открыть дверь. Через кабинет мы прошли быстро, и в подробностях я разглядеть ничего не успела. Но и того, что увидела, хватило. Все здесь просто вопило о богатстве: и массивная мебель из красного дерева, и кожаное кресло во главе огромного стола, и пачка элитных сигарет из тех, что в обычном супермаркете не купишь, и коробка безумно дорогих конфет.

— Ты куришь? — удивилась я.

От шефа совсем не было слышно табачного запаха. Да и не выдержит курильщик сутки без сигарет, а Никита точно не дымил со вчерашнего вечера.

— Нет, угощаю тех, кто курит. И конфеты тоже почти не ем. Это так, мелкие показатели успешного человека.

Он распахнул дверь в конце кабинета и щёлкнул выключателем.

— Прошу!

Как только мы шагнули в комнату, свет в кабинете погас. Тайное место отдыха шефа оказалось гораздо менее пафосным и даже уютным. Разложенный диван занимал большую часть пространства. Напротив него пристроились стеклянный столик на колёсиках и маленький холодильник. Над холодильником висела кухонная тумбочка с посудой. В ящике дивана обнаружилось чистое постельное белье и подушка.

— Одна? — я кивнула на подушку.

— Я сюда вообще-то никого не вожу, — Никита хмыкнул. — Сам иногда ночую — это да. Тут ещё надувная дорожная подушка есть, так что всем будет удобно.

— А почему ты здесь ночуешь? — невольно заинтересовалась я.

— Заказы бывают важные и срочные. Тогда могу и в цеху полночи с техдиректором и рабочими быть, процесс надо контролировать.

— Они что, круглосуточно работают?

Вообще-то, пообщавшись с шефом, я бы этому не удивилась. Если уж он следит, чтобы включённый комп не мотал напрасно электричество, то с подчинённых за зарплату точно выжмет все соки.

— Нет, конечно, они же не роботы, — Никита слегка толкнул меня на диван. — Когда нужно, делятся на смены. Допустим, для изготовления срочного заказа нужны три-четыре человека. Вот они и чередуются. Предлагаю поесть и ложиться. Сейчас надо всё окончательно обговорить и обдумать. Приспичило же тебе потерять полдня на общение с полицией! Завтра встаём в шесть утра. На набережной нас будут ждать в половине восьмого.

В холодильнике нашёлся вполне приличный сухой паек: копчёная колбаса, буженина, банка кабачковой икры, сыр, крекеры, пачка молока, пачка томатного сока. Больше всего меня удивил пакет сухарей, явно не купленных, а кое-как нарезанных и засушенных самостоятельно. Как-то я по-другому представляла трапезы миллионера-сноба. Вчера на ужин пицца, сегодня — вот такой набор. Интересно, это тоже ностальгия по молодости в студенческой общаге?

— А конфету можно попробовать? — я кивнула в сторону кабинета.

— Шоколад на ночь вредно, — шеф зевнул. — Утром можешь пробовать, и даже не одну.

— А это на ночь не вредно? — я скептически посмотрела на копченую колбасу.

— Тоже вредно, — согласился Никита и сунул в рот кружок колбаски. — Но вкусно и сытно. Значит, слушай внимательно, Нора. Ты на девочку из обеспеченной семьи не тянешь, манеры тебя быстро выдадут.

Я сморгнула и с трудом сообразила, что Норой шеф назвал меня. Интересно, он понимает, что и сам не слишком вписывается в образ миллионера?

— Чем я себя выдам? — я с интересом посмотрела на Никиту.

— Во-первых, такие девушки получают обычно очень приличное образование и обладают широким кругозором.

— Вообще-то образование у меня есть, и с кругозором, надеюсь, не так уж плохо, — возразила я.

И тут же мысленно себя обругала. Кому и зачем я собираюсь доказывать, что не дурочка? Отменит свой круиз — мне же лучше. Завтра сдам одежду, оплачу взнос по кредиту и буду решать накопившиеся проблемы. Я с радостью забуду о существовании Дианы и Антона, у меня нет ни малейшего желания с ними знакомиться.

— Ну-ну, — скептически процедил Никита. — Допустим. Во-вторых, разговоры о заграничных поездках ты вряд ли сможешь поддерживать. У тебя вообще загранпаспорт есть?

— Чего нет — того нет, — согласилась я.

Говорить шефу, что люблю смотреть «Непутевые заметки» и шоу «Орёл и решка», я не стала. Всё равно Никита вряд ли воспримет всерьёз подобную замену реальным путешествиям.

— И главное — у таких девочек обычно хорошие манеры. Девушки из обеспеченных семей знакомы со всеми правилами этикета, — продолжал он. — Даже если с образованием беда, то в плане манер все идеально. У тебя грамотная литературная речь, но поведение тебя выдаст. Стоит положить перед тобой столовые приборы, и ты в них запутаешься.

Я выразительно посмотрела, как шеф рукой обмакивает кружок колбасы в кабачковую икру, прямо в банку. Большой вопрос, у кого из нас беда с манерами и правилами этикета. И потом я сомневаюсь, что на яхте будут столовые приборы как в ресторане.

— И что теперь делать? — спросила я.

— Создавать такую легенду, в которую все это впишется, — ответил шеф. — Давай-ка ты для начала расскажешь вкратце о себе и своей семье, а дальше я что-нибудь придумаю.

Вкратце так вкратце. Я прожевала сухарь и принялась излагать так, будто рассказывала собственную биографию для статьи в «Википедии».

— Потапова Элеонора Кирилловна. Родилась двадцать три года назад в посёлке городского типа Камышево. Отец — ветеринар, мать — заведующая столовой. Школу закончила в Камышеве, после чего поступила в университет на филологический факультет и переехала в город. Жила в студенческом общежитии. Крыс там не видела… — не удержалась и уточнила я.

— Это тебе повезло, — Никита хмыкнул.

— После окончания университета на полгода вернулась в Камышево, — продолжала я. — Поработала учителем в школе. После Нового года уволилась и вернулась в город, где сняла квартиру и подрабатывала копирайтингом и вычитыванием чужих текстов в поисках работы. Чем до сих пор и занимаюсь.

— Так… — шеф кивнул. — Осталось разобраться с пробелами в твоей биографии. В Камышево почему не сиделось?

— В школе условия не соответствуют зарплате, — я пожала плечами. — Дети хамят, родители с претензиями ходят, причём иногда с тупыми претензиями вроде: почему моему ребёнку в компоте в столовой попался кусок огурца? И бесполезно объяснять, что не я этот компот варю и по стаканам разливаю. В общем, не те деньги, чтобы всё это выслушивать и терпеть.

Никита принялся убирать в холодильник остатки странноватого, но вполне сытного ужина.

— Ну со школой как раз понятно. А дома почему не осталась? Вычитывать тексты можно где угодно, необязательно было уезжать из Камышево.

— У меня с родителями отношения не очень, — нехотя ответила я. — Они наслушались какого-то психолога, который говорил, что жить надо, в первую очередь, для себя. Вот и воплощают этот принцип в жизнь.

— Ну и что? — перебил Никита. — Почти любой человек живёт прежде всего для себя, а потом для семьи и окружающих. Кстати, всем от этого обычно только лучше. Я живу для себя, я зарабатываю для себя, чтобы ни в чем не нуждаться и ни в чем себе не отказывать. Но при этом окружающим только лучше. Производство работает, экономика развивается, налоги платятся, классные профессионалы имеют работу и хорошую зарплату. Не усмехайся — хорошую зарплату, не ученическую. У родных ничего не прошу и, если нужно, могу им помочь. Меня периодически упрекают в эгоизме. Да, я — эгоист. И все вокруг эгоисты, только кто-то это открыто признаёт, а кто-то нет. Ты ведь тоже, как я понимаю, живёшь для себя. Не для родственников, не для общего блага и не ради высоких идей.

Я с трудом сдерживала улыбку. Кажется, опять задела шефа за живое. И кто же его в эгоизме обвиняет? Может, эти люди не так уж и неправы? Судя по тираде, которой сейчас разразился Никита, тема для него животрепещущая. Такой весь из себя взрослый и успешный, а заводится из-за всякой ерунды.

Только мне сейчас не до философско-психологических бесед, с комплексами шеф пусть идёт к психоаналитику, благо деньги есть. Мне бы со своими проблемами разобраться.

— Да, я живу для себя, и ты тоже, и вообще большинство. Работают или не работают для себя, строят личную жизнь для себя, заводят или не заводят детей тоже именно для себя, — попыталась объяснить я. — А мои родители решили, что я должна жить для них. Отдавать им всю зарплату, чтобы они мне выдавали мелкие суммы на самое необходимое, подыскивать жениха, который с удовольствием будет нас содержать — они так и говорили «нас». Когда училась, они мне почти не помогали. В самом начале привезли в общежитие мешок картошки, сказали: «Доча, денег нет, это тебе на полгода» — и всё. В общем, когда вернулась, меня стали заставлять записывать расходы и начали требовать отчёта за каждый рубль. Высказывали, что я купила себе книгу, слишком дорогую шоколадку, крем для рук — без этого можно обойтись. Как только уволилась, я уехала. Как раз деньги получила, а то на билет до города не дали бы, — я хмыкнула.

— Да уж… И что, вообще с ними не общаешься? — нахмурился Никита.

— Почему? Мне родители часто звонят. Рассказывают о материальных проблемах, просят что-нибудь перевести на карту. Правда, они за это время каким-то образом без денег новую машину купили и баню пристроили, — я развела руками.

Никита плюхнулся на диван и потянул меня к себе, опрокидывая на спину.

— Полгода — это ты долго продержалась. Значит, все основные детали мы оставляем — Камышево, школу, институт, родителей, живущих для себя, и ваши напряжённые отношения, — деловито перечислил он. — Добавляю деталь: недавно вам на троих перепало неожиданное наследство от богатого дальнего родственника, и теперь твои родители уехали в какую-нибудь благополучную Германию или Штаты, например, в дом покойного благодетеля. А ты из-за неважных отношений с ними ехать отказалась, — Никита устроил руку на моей талии. — И теперь на распутье — даже не представляешь, что тебе делать с такими деньгами. Сумму, естественно, не называешь, но в уме представляешь миллионов двести-триста.

Я нервно хихикнула. С такими деньгами я действительно не знала бы, что делать. Наверное потому у меня их нет и вряд ли когда-нибудь появятся.

— И твой друг поверит в эту сказку?

— Рассказывать сказку будешь, только если спросят, — ответил Никита. — Всю твою биографию оставляем как есть. Будет понятно, почему ты, например, не выезжала за границу. В принципе, в такую историю поверить легче, чем в то, что ты выросла в очень обеспеченной семье. И если Антона интересует богатая невеста, ты для него будешь гораздо привлекательнее Дианы.

Я зевнула. Понятное дело, для расчетливого мужчины девушка, которая не знает, что ей делать с огромными деньгами и толком не общается с родственниками, — подарок судьбы.

— Одного не пойму: если вы такие друзья, то почему ты сам откровенно не поговоришь с Антоном? Странная у вас дружба получается: он за твоей сестрой ради денег ухаживает, ты ему подлянку в виде меня готовишь.

Никита глубоко вздохнул.

— Думаешь, не говорил? Мы неделю назад разругались прямо при Дианке. Эта поездка — что-то вроде трубки мира. Антон, как я понимаю, собирается всячески показывать, как они с Дианой любят друг друга и как у них все прекрасно. Ну вот пусть и докажет, — с мрачным удовлетворением произнёс Никита. — Посмотрим, сколько продлится великая любовь, если рядом появится более выгодная невеста. К тому же, ровесница Дианки и очень привлекательная внешне.

Ладно, посмотрим. Я села на диване и начала раздеваться. Не в джинсах же спать — а спать уже хочется. Надеюсь, шеф не устроит сейчас никаких интимных игр.

— Ты завтра прямо в костюме, без вещей поедешь? — осведомилась я. — И у меня только пакеты с покупками. Странновато будем выглядеть.

— У меня сумка в кабинете под столом стоит уже собранная, — Никита подавил зевок. — Для твоих вещей тоже кое-что найдётся. С утра всё запакуешь.

Миллионер-сценарист продумал всё для экспозиции и завязки шоу. Роли распределены. Конфликт есть, даже целый клубок конфликтов между всеми участниками. Реквизит подготовлен. Теперь надо как следует выспаться. Никита сгреб меня в охапку, как любимую игрушку.

— Любишь секс по утрам? — бормотнул на ухо.

— Если по-быстрому, то нет.

Я в очередной раз мысленно вспомнила недобрыми словами Колю с его «страдальцем».

— Значит, долго и качественно, — сделал вывод шеф.

В утреннем долгом и качественном сексе я сильно сомневалась. Опаздывать на набережную Никита не собирается. И, судя по тому, что он сонно засопел буквально через пару минут, уставший шеф проспит до звонка будильника. Самое большее, что Никита успеет сделать с утра — облапать меня перед выездом.

Долго и качественно — это уже в каюте. Я постараюсь извлечь из этой поездки максимум удовольствия. Не каждый же день мне предлагают бесплатный круиз на яхте с миллионером.