Глава 3: Гаранор

Гаранор

— Сонор Хорос, можно к вам? — В кабинет несмело заглядывает девушка из PR-отдела и, получив от меня короткий кивок, подходит к столу.

— Что-то случилось, Алира? — спрашиваю, откидываясь на спинку кресла.

Начало недели, а у меня уже дерьмовое настроение. Настолько, что хочется вышвырнуть эту девицу из своего кабинета, и приказать Камиле больше никого сегодня ко мне не впускать.

Роскошь, которую я не могу себе позволить.

— Вот результаты последних соцопросов. — Фабир кладёт на стол сейт и, коснувшись экрана, ждёт появления голограммы.

Таблица с данными, мерцая, растягивается перед нами, и вместе с ней у меня, судя по ощущениям, вытягивается лицо.

— Что за х… — давлю в себе окончание фразы, но задавить раздражение не получается. — Нерео лидирует? — сам не понимаю, зачем, как идиот, спрашиваю очевидное.

Фабир осторожно кивает:

— Согласно усреднённому показателю многочисленных опросов, вы отстаёте от Нерео по популярности среди избирателей в среднем на три процентных пункта. И в то же время вас уже почти догнал кандидат Рейес.

— Я не слепой и прекрасно вижу цифры, Алира.

Мысленно матерюсь, жалея, что не могу сейчас сделать это вслух.

— Выяснили, в чём причина такого резкого падения?

Я ведь всё время был в лидерах, все последние месяцы. Об этом свидетельствовал каждый соцопрос, который проводила моя команда, и те, что делали независимые сайты. А теперь что получается? Я в заднице? Ещё нет, но с такими темпами скоро в ней окажусь.

— Мы думаем, всё дело во вчерашней статье в «Эль Мундо» и тех фотографиях, на которых вы, — Фабир запинается, а потом тактично продолжает: — держите за руку невесту вашего брата.

Фотографии я видел, как и читал грёбаную статью. В «Эль Мундо» меня назвали чуть ли не монстром, едва ли не похитившим несчастную фею, чтобы расчленить её и закопать под ближайшим деревом у Сольтов в саду.

Согласен, если судить по выражению моего лица на фото (знал бы, кто их сделал, поотрывал бы этому насекомому всё, что можно) и по тому, как я тащил Лэй на второй этаж, я собирался её как минимум придушить. За то, что согласилась выйти замуж за Ксанора.

И теперь вся Грассора считает, что на приёме я сорвался из-за того, что не желаю видеть в своей семье Светлую, а не потому, что не желаю видеть рядом с этой Светлой своего брата.

Вообще никого.

Эта мысль продолжает сжирать меня изнутри. Душит с такой силой, что иногда кажется, будто я действительно задыхаюсь. Стоит подумать о выходке чудовища, как я начинаю звереть. В такие моменты я готов похитить Лэй по-настоящему. Чтобы спрятать её от брата. Спрятать ото всех.

Чтобы эта девочка была только моей.

— Элита Грассоры по-прежнему за вас, все кланы Тёмных. Скорее всего, они даже не стали это читать. Но вот средний класс…

— Как общественность восприняла, что Тёмный сделал предложение Светлой?

Фабир дёргает за брошь, перехватывающую воротник её блузки.

— Тут мнения разделились. Грассора не привыкла к такого рода… событиям. Респонденты от восемнадцати до тридцати в большинстве своём отнеслись положительно к предложению сонора Хороса. Люди постарше расценили его поступок, как вызов нашим устоям и традициям. Те немногочисленные Светлые, которых удалось опросить, тоже выразили недовольство. Особенно мужчины.

Среди грассорцев немало консерваторов, как среди низших, так и среди высших. Не говоря уже о феях и их мужчинах. Они спокойно сходятся с людьми, заключают браки с себе подобными, но держатся как можно дальше от Тёмных.

Грубо с феями нельзя — низшие будут возмущаться. Жениться на них — то же самое. Традиции и порядки — это святое для нашего общества.

И я ведь тоже консерватор, до мозга костей, но почему-то конкретно в данный момент мне хочется засунуть традиции Грассоры йоргу в задницу, да там их и оставить.

— Возможно, ваши позиции пошатнулись не только из-за вашей… хм, резкой реакции на предложение сонора Хороса, но и из-за самого предложения, — прерывает ход моих мыслей Алира. — Оно всех шокировало.

Особенно меня. Особенно тот факт, что Эления никак не влияла на Ксанора и это была целиком и полностью его затея. На следующее утро после аукциона, когда справился с желанием закатать брата в фундамент строящегося отеля, я его проверил и не почувствовал никакого воздействия на его эмоции. Даже малейшего следа или отголоска. Лэй на него не влияла, ни разу, и всё, что я наговорил ей на приёме… В общем, да, я повёл себя, как сволочь.

Оставалось понять, зачем себя так ведёт мой брат.

Чудовище решило поиграть? Придётся обломать ему весь кайф.

Первое, что делаю, отпустив девицу из пиарного, — это прошу Камилу связаться с губернатором Майкора. Разговор занимает от силы пару минут, меня понимают с полуслова, и именно это качество я превыше всего ценю в людях — умение не тупить и безоговорочно принимать правила игры.

Спустя где-то час ко мне в кабинет ожидаемо врывается Ксанор. Чудовище сверкает глазами, кривится и едва ли не плюётся ядом. За братом тянется, ползёт тьма, стекает с его пальцев, зыбкими клочьями падает на пол.

— Осторожнее, ковёр испортишь.

— Хрен с ним с ковром! Я же сказал, что не полечу завтра на Майкор! — рычит Ксанор.

— Правильно, завтра не полетишь. — Я отрываю взгляд от экрана сейфота и спокойно смотрю на чудовище. — Полетишь сегодня, чтобы завтра днём присутствовать на церемонии вручения земли Хоросам. Будет торжественное разрезание ленточки и банкет. Дюран настаивает на этом, а я, как ты понимаешь, не могу отменить встречу в Широне. После банкета встретишься с застройщиком. Порешаешь сразу несколько дел.

— Что это вообще за хрень?! — Ксанор морщится, всем своим видом показывая, что в гробу он видел и церемонию, и губернатора, и весь Майкор. — Пусть сожрёт свою ленту или засунет её себе в одно место!

— Можешь посоветовать ему это при встрече. Хотя нет, лучше не советуй.

Стеклянная поверхность стола под пальцами брата начинает плавиться, выдавая его состояние — Ксанор в ярости. Из-за такого пустяка. Подумаешь, не полетит с нами в Широн и не сможет как наседка весь день крутиться возле Элении.

А Светлая ещё собралась что-то ему рассказывать. Он не такой… Да она просто не знает, каким он может быть! Как при желании может мстить. Вон, Медина теперь уже знает. Захочет испоганить мне предвыборную кампанию — испоганит. Точно так же, как и с лёгкостью испортит ей жизнь.

Уверен, если Ксанор узнает правду, он её не простит. Это был бы самый простой способ разрушить их отношения. Но тогда мне действительно только и останется, что похитить крылатую и прятать её от брата. Чтобы он до неё не добрался.

Пусть лучше ничего не знает и никогда не узнает. Для всеобщего блага. Найду другой способ прекратить эту комедию со свадьбой.

Тем более они сами сказали, что не собираются форсировать события. Вот пусть и не форсируют.

От мысли, что там уже и так всё нафорсировано, что у них всё было и наверняка не раз, теперь уже мне хочется что-нибудь погнуть, прожечь или расплавить.

— Ты имеешь к этому какое-то отношение? — недоверчиво щурится брат.

— К покупке земли на Майкоре? Имею.

— Я говорю про дибильную идею с церемонией!

— А я пытаюсь тебе объяснить, что сделал за тебя всю чёрную работу. Тебе остаётся только слетать на остров и поулыбаться в камеры. Всё. Ты ведь сказал, что изменился. Даже решил стать семьянином. Ну так докажи это. Покажи, что можешь быть другим.

Ксанор подаётся вперёд, упираясь ладонями в покорёженный стол.

— Если ты хоть пальцем тронешь Элению…

— Что я, по-твоему, из самолёта её выброшу? Твой «малыш» весь день будет с Фелисией и вернётся в Кадрис целой и невредимой.

— А можно без долбаной иронии?

По глазам вижу, брат уже дошёл до точки кипения, до той черты, которую ему лучше не переступать, иначе придётся ремонтировать не только кабинет, но и весь этаж. Точно так же вчера чувствовал себя я. За ужином, когда разрывался между желанием врезать засранцу, бить, пока не сдеру о его рожу до крови костяшки, и желанием остаться с Лэй наедине, чтобы стереть с её губ, с её тела каждый поцелуй чудовища и каждое его прикосновение.

Я ушёл или правильнее будет сказать сбежал, оказавшись у этой самой опасной черты. В основном оказавшись там благодаря Ксану, ну и Лэй, которая позволяла ему себя обнимать. Не пыталась отстраниться, когда он её целовал, и вообще вёл себя с ней так, будто она его… невеста.

Невеста.

До сих пор, йорг побери, не могу в это поверить.

— Если серьёзно, Лэй нужно работать, — говорю, взяв себя в руки. — В Широн она летит не на шоппинг. То же самое нужно делать тебе — работать. Привыкай к этому слову. Став правителем, я не смогу уделять много времени семейному бизнесу. Ты же не хочешь, чтобы я передал управление компанией Элиасу? Я этого не хочу. Поэтому скорее берись за ум.

— Уже, — мрачно отвечает Ксанор. — Поэтому я полечу сегодня на Майкор. И даже не врежу Дюрану. Разве что, разрезав ленту, засуну её ему куда надо.

— Удачного перелёта. И веди себя там прилично, — напоследок желаю брату, уже когда он собирается убраться за дверь.

Прежде чем выйти, он останавливается и повторяет:

— Не трогай Элению и не напоминай ей, как сильно ты ненавидишь Светлых. Ну или что ты там к ней испытываешь.

Ответить я не успеваю, Ксанор исчезает в приёмной, а я поднимаюсь и подхожу к окну, из которого открывается вид на вечернюю столицу. От брата я избавился. Осталось придумать, как сделать так, чтобы Фелисия тоже не смогла отправиться с нами в Широн.

Весь вечер я ломаю голову, пытаясь придумать, чем занять завтра невесту. Весь вечер борюсь с собой и с желанием отправиться к ней. Ксанор уже летит на Майкор, а значит, Ленни дома одна. Навязчивая мысль остаться с ней наедине огнём бежит по венам и плавит мне мозг. Если повезёт, она снова будет в той пижаме: шорты и майка, обтянувшая её небольшую аккуратную грудь. Хочется обхватить её ладонями, провести по ней пальцами, почувствовать, какая нежная, мягкая у неё кожа.

Боги, ещё немного, и я решу, что стал фетишистом, потому что о её пижаме я сегодня думаю больше, чем о своей предвыборной кампании.

Отправить ей подарок? Можно подумать, это что-то изменит.

Предложить ей дружбу? Вот только нахрен мне нужна её дружба?! Я хочу быть с ней. Видеть её каждый день. Потому что, когда не вижу, у меня начинается ломка. Пытался соскочить — не получилось. Я не могу о ней забыть, я не могу о ней не думать, и меня снова всего аж выкручивает, как выкручивало и ломало последние недели, а может, сейчас даже сильнее.

Если отправлюсь к ней, нарвусь на очередную ссору. Лэй наверняка не поленится мне напомнить, где именно она видела моё предложение. Нет, напор здесь не поможет — уже пробовал. Нужно действовать по-другому.

Я вижу, как она на меня реагирует, вижу, какой она становится рядом со мной. Ей не нужен Ксанор, просто он не оставил ей выбора. Паршивец сделал ей предложение, на которое нельзя было ответить отказом. Но это пора заканчивать.

Как назло, весь вечер фантазия работает в одном направлении — в направлении Элении, но я никак не могу придумать, как быть с невестой. Ей нужны статуи, мне — Светлая. Мне ничего не стоит обмануть брата и отправить его на никому ненужную церемонию через весь океан, но с Сольт поступить точно так же не получается. Совесть не позволяет.

Не думал, что она у меня вообще осталась…

В конце концов, приходится смириться — буду довольствоваться Светлой в компании Фелисии. Хотя бы без Ксанора. Это уже что-то.

С этой мыслью я ложусь спать (с этой и про йоргову пижаму), а просыпаюсь от раннего звонка. Фелисия заболела. Непонятно где подцепила грипп, и о полёте в Широн ей приходится забыть.

— Ты уже вызвала врача? — обеспокоенно спрашиваю я.

Это уже прямо эпидемия какая-то. Такое ощущение, что за последние пару недель переболела половина столицы. И вот теперь ещё и Фелисия.

— Сонор Кано уже был у меня. Ввёл какое-то чудо-лекарство. Сказал, через пару дней буду как новенькая, а сейчас меня из-за этого укола опять клонит в сон. — Фелисия шмыгает носом и старается подавить зевок.

— Сказать Элении, что вы полетите в Широн в другой раз? — Я честно делаю всё возможное, чтобы голос звучал как можно спокойнее, но мне не хочется быть спокойным, а хочется рычать.

Йоргов вирус! И почему именно Фелисия?!

— Проблема в том, что сонорина Монтеро завтра улетает в Креут на две недели. А у нас и так почти не осталось времени. — Фелисия тянется за бокалом воды и трёт покрасневшие, воспалённые глаза. — Скажи Элении, пусть выберет статуи на свой вкус. Я ей доверяю.

— Хорошо, — киваю, испытывая двойственное чувство. С одной стороны, мне жаль Фелисию, жаль, что она заболела. С другой — этот день (ладно, его половину) я уже точно проведу со своей маленькой строптивицей.

Камила не в счёт, она незаметнее тени.

— Поправляйся, Фели.

— Спасибо, милый. — Сольт улыбается и, снова шмыгнув носом, отсоединяется.

Я иду в душ и думаю о том, что не обязательно возвращаться в Кадрис к ужину. Можно поужинать и в Широне. Как называется тот ресторан на вершине Кантильского небоскрёба? С него видно не только весь город, но и окружающие его горы. Нужно будет сказать Камиле, чтобы заказала столик на двоих в вип-зоне.

Настроение поднимается, хоть совесть и пытается возмущаться, но… Фелисия ведь всё равно поправится. Отдохнёт пару дней в кровати, почитает журналы. Если бы я не был атеистом, решил бы, что боги на моей стороне. Или йорги… Мне в принципе всё равно кто. Главное, я своего добавился.

Перед тем как отправиться в аэропорт, я заглядываю на работу. За Эленией отправляю Эстебана, а сам лечу с Камилой. Самолёт уже готов к вылету, осталось дождаться ту, которая продолжает занимать мои мысли.

Чтобы не терять время, по моему приказу аэрокар приземляется прямо в зоне отправки. Вижу, как из машины появляется Эления, но вместо того, чтобы сразу направиться к самолёту, почему-то мешкает. Следующее, что замечаю, — это выплывающую из машины аэроколяску. Каково… Эления ныряет обратно в аэрокар и берёт на руки Мариселу, а потом вместе с ней идёт к самолёту.

А вот этого слагаемого не было в моём уравнении. Зато был ужин на девятьсот девяносто девятом этаже. Интересно, Камила умеет находить общий язык с детьми? И где Лэй потеряла свою студентку?

Светлая заходит в салон самолёта, и я, вместо того чтобы просто поздороваться, задаю ей ну просто-таки гениальный вопрос:

— Вы с дочерью?

— Няня заболела. Грипп, — отвечает Эления и бросает по сторонам хмурые взгляды. — А вы, надеюсь, с невестой?

— Фелисия тоже заболела. Тоже грипп.

— Но тогда…

— Планы всё те же. Фелисия хочет, чтобы вы сами встретились с Монтеро.

Крылатая поджимает губы.

— Хорошо, — отвечает спустя минуту, будто ей тут предоставляли выбор.

Взглядом предлагаю ей устраиваться в кресле напротив, а сам улыбаюсь. Ты моя, Лэй. На сегодня и не только. Даже с Мариселой — это ничего не изменит. Я не собираюсь от тебя отказываться — тут без вариантов. И мне плевать, что у тебя на пальце долбаный булыжник от моего брата.