Глава 10. Эления

Я не понаслышке знаю, что люди (и нелюди) могут жить красиво, но до сегодняшнего дня даже смутно не представляла, насколько широки могут быть диапазоны этого самого красивого. Ещё на подлёте к особняку, размерами ничуть не уступающему какому-нибудь королевскому дворцу, я понимаю, что было бы неверно называть Сольтов просто богачами. Они несметно, безбожно, совершенно неприлично богаты.

Когда мы начинаем снижаться, а жёлто-розовая дымка облаков под нами — таять, нашим глазам открывается Монсон во всей своей красоте — фамильное гнездо Сольтов, выпорхнув из которого, Фелисия сразу угодила в золотую клетку Гаранора Хороса.

Не знаю, почему я об этом думаю, вместо того чтобы просто восхищаться роскошным особняком. Нежного кремового цвета, с бесчисленными балкончиками, террасами, башенками и лестницами из рыжего мрамора, он производит неизгладимое впечатление. Хочется рассматривать каждую деталь, любоваться изящными балюстрадами и разбитыми на плоских крышах сверкающими на солнце фонтанами. Бассейн по сравнению с самим домом достаточно скромных размеров, но больше и не надо — до частного пляжа Сольтов рукой подать.

— Нравится? — доносится до меня, очарованной и сражённой наповал роскошными видами Монсона, голос младшего Хороса.

— Никогда ничего подобного не видела, — с восхищением шепчу я.

Дина никак не может отлипнуть от окна, так же, как и заставить себя подобрать челюсть. Моя тоже так и норовит рухнуть мне на колени, которые за время нашего путешествия были самым тщательным образом изучены и просканированы одним сталеглазым охотником. Только Лите нет до резиденции Хоросов никакого дела, малышка крепко спит, убаюканная тихой музыкой.

Мы приземляемся на нижнюю террасу, хоть я бы предпочла припарковаться на крыше, за воротами или вон даже в бассейне. Где угодно, в общем, но только не в паре метров от Гаранора Хороса. Кажется, они с Фелисией сами только что прилетели. Водитель достаёт из багажника их вещи, а будущие супруги общаются с какой-то молодой черноволосой женщиной. Стоят прямо на ступенях широкой лестницы, что ведёт ко входу в эту обитель роскоши и красоты. Понимаю, что миновать их незамеченными мне никак не светит, хоть почему-то очень этого хотелось бы.

Когда мы приземляемся, Фелисия оборачивается. Что-то говорит жениху и спешит к нам, а я чувствую, как меня начинает потряхивать. От хищного взгляда брюнетки и от такого же у будущего правителя Грассоры. Разве что концентрация хищности в нём в разы превышает все допустимые нормы.

Как бы у меня от неё не случилось передозировки.

Ксанор, продолжая играть роль обаятельного душки-кавалера, обходит машину и помогает мне из неё выбраться. После чего под цепким взглядом брата достаёт из багажника аэроколяску, в которую Дина укладывает всё ещё спящую Литу.

— Эления, Ксанор, как же хорошо, что вы тоже с нами. — Фелисия первой подходит к нам, и мои губы сами собой растягиваются в улыбке.

Даже если бы я сейчас чувствовала себя паршиво, не смогла бы не ответить на улыбку Фелисии.

Но паршиво я себя в любом случае не чувствую. Разве что как на иголках. Нервничаю. Волнуюсь. И, кажется, злюсь. Совсем немного. Хорос-старший смотрит на меня так, словно перед ним элемент фонтана. Хоть, подозреваю, на кусок мрамора и то больше внимания обращают. Совершенно пустой, безразличный, если не сказать больше — отмороженный взгляд. Будто это и не он вчера наслаждался приготовленным мной ужином, помогал с Литой и даже проявлял какую-никакую заботу, грозясь разыскать отца моего ребёнка.

— А девочка спит? — Фелисия с любопытством поглядывает на аэроколяску.

— Да, она всегда засыпает в машине.

Сразу видно, что Сольт обожает детей. Чего не могу сказать о брюнетке, которая недовольно морщит свой хорошенький носик при виде меня и моей дочери.

— Это организатор свадьбы? — в голосе у неё отчётливо звучат стервозные нотки.

— Да, это сонорина Лэй, о которой я тебе рассказывала. Эления, это Сивилла, моя старшая сестра. Есть ещё Оли, наша младшенькая, но она прилетит ближе к ужину.

— Рада знакомству, сонорина Сольт, — бросив взгляд на холёную ручку богатой наследницы и не обнаружив на ней обручального кольца, говорю я.

Сивилла лишь сдержанно кивает в ответ, всем своим видом показывая, что она мои чувства уж точно не разделяет.

— Возвращаясь к теме серпентария, — кашлянув, негромко вставляет Ксанор, и я закусываю губу, стараясь сдержать смешок.

Старший Хорос подходит к нам последним.

— Сонорина Лэй, рад, что вы всё-таки приняли приглашение моего брата, — говорит он с таким видом, словно моё присутствие вызывает у него как минимум головную и зубную боль вместе взятые. А может, и тошноту в придачу, и я невольно вспоминаю о словах Ксанора о том, что его брат терпеть не может Светлых.

Меня терпеть не может, в общем.

Отвечать ему, если честно, совсем не хочется. Просто киваю и перевожу взгляд на Фелисию. Она и Ксанор — вот на кого я должна смотреть, о ком должна думать, кому обязана уделять внимание. И мне без разницы, какого обо мне мнения всякие там Сивиллы с Гаранорами. Как бы сказал Хайме, пусть засунут своё самомнение и свой статус йоргу в задницу.

  Фея так никогда не скажет, но ведь думать так ей никто не запрещает…

— Полагаю, нам всем стоит отдохнуть перед ужином, — говорит Фелисия и манит меня за собой. — Пойдёмте, Эления, слуга покажет вам ваши комнаты. Хорошо добрались? Ксанор не сильно вас смущал?

Сильно смущающий останавливает меня, касаясь моего локтя, и склонившись ко мне, шепчет на ухо:

— Было приятно полетать с тобой, Эления. Надеюсь, с тобой и другими вещами будет приятно заниматься.

Хорошо, я не вижу своего отражения. Щёки как пить дать пунцовые от этого совсем не завуалированного намёка. Чувствую на себе тяжёлый взгляд старшего Хороса, отчего краснею ещё больше.

Лишь чудом беру себя в руки. Привстаю на носочках, чтобы оказаться ещё ближе к охотнику, и шепчу ему, почти в губы:

— Можем вместе сыграть на пианино. Я неплохо музицирую. — Лёгким движением руки стряхнув с локтя его пальцы, возвращаюсь к Фелисии. — Простите, сонорина Сольт, меня отвлекли. Так что вы там говорили?

Внутреннее убранство дома такое же роскошное, хоть, наверное, одного этого слова будет недостаточно, чтобы описать открывшуюся моим глазам красоту. Сначала я залипаю в холле, в котором чувствую себя едва ли больше насекомого. Лестницы из тёмного мрамора, обрамляющие просторное помещение, ведут на второй этаж. Кованые перила отражаются в натёртых до блеска светлых полах, и даже мне удаётся поймать в них своё слегка ошалелое отражение.

Коляска плывёт по воздуху, Дина как будто тоже: идёт чуть ли не на цыпочках, стараясь не производить ни звука. Фелисия берёт меня под руку, словно мы давние подружки, и увлекает за собой к лестнице.

— Сегодня будет скромный семейный ужин, ничего особенного. Только Сольты и совсем немного Хоросов, — смеётся. — А завтра мы приглашены на приём к Кинто Гальярдо, слышала о нём?

Киваю, рисуя в мыслях образ ещё одного Тёмного немногим старше Гаранора. Гальярдо владеют нефтяными компаниями, разбросанными чуть ли не по всему миру, и смело могут померяться капиталами как с Сольтами, так и с Хоросами, а может, и переплюнуть их.

— Ты тоже приглашена, Эления, — тем временем огорошивает меня Фелисия. — Я навела о тебе справки и знаю, что ты была лучшей сотрудницей «Фелисидад», но… ты ведь никогда не вращалась в наших кругах. Приём у Гальярдо станет наглядным примером того, что люди и Тёмные вроде нас ждут от подобного рода мероприятий.

— Мне доводилось организовывать свадьбы для состоятельных семей, — заикаюсь, надеясь отвертеться от столь незаманчивого приглашения.

— Но не для таких, как моя и Гаранора, — со снисходительной улыбкой замечает невеста Хороса.

Я закусываю губу и мысленно матерюсь. Ну то есть не матерюсь, конечно (этого я делать, увы, не умею), а просто ругаюсь, вспоминая йоргов и всех их родственников до седьмого колена. На приёме у Гальярдо наверняка дать будут журналисты. А ещё у меня банально нет вечернего платья. То, которое заказала сегодня утром и даже не удосужилась примерить, пойдёт для «скромного» семейного вечера, но никак не для пафосной тусовки самых сливок грассорского общества.

Фелисия как будто читает мои мысли и спешит меня успокоить:

— Не волнуйся, жена Кинто любит устраивать необычные вечеринки, и в этот раз тема вечера — маски. Думаю, с маской тебе будет спокойнее, будешь меньше смущаться.

— Но у меня нет маски.

И платья.

— А это вообще не проблема. В Аликантаре полно магазинов, завтра мы обязательно что-нибудь для тебя подыщем, — покровительственно обещает сонорина Сольт.

Представляю, сколько может стоить ма-а-аленький лоскуток ткани в любом из бутиков Аликантара… Хотя нет, не представляю и представлять не хочу.

— Это будет моим тебе подарком по случаю знакомства и начала совместной работы, — явно улавливает мой настрой Фелисия, а мне опять хочется краснеть или лучше вот провалиться сквозь эти дорогущие полы в их дорогущий холл.

— Не думаю, что смогу его принять…

— Эления, ты хочешь меня обидеть? — Сольт останавливается и заглядывает мне в глаза.

— Ни в коем случае. Просто это слишком щедрый подарок.

— Твой будет куда щедрее, — и здесь не теряется Фелисия. — Свадьба моей мечты.

Мысленно прикидываю, потяну или не потяну, и качаю головой:

— Я благодарна вам за внимание, но я в состоянии позволить себе новое платье.

Фелисия тяжело вздыхает:

— Ладно, завтра на месте разберёмся.

Запихнув мысли о платье и неожиданном мероприятии куда подальше, возвращаюсь к своей работе:

— По поводу завтра… Мы могли бы слетать в «Ла-Молита»? В 60-х годах прошлого века в этом замке выходила замуж принцесса Исабелла III. Я подумала, мы можем рассмотреть его, как один из вариантов для проведения свадьбы.

Глаза у Фелисии загораются, что вкупе с нежной улыбкой делает её ещё более очаровательной.

— Чудесная идея, Эления! Обязательно туда заглянем. А пока отдыхай, до ужина тебя никто не побеспокоит. Ждём тебя внизу в восемь.

Сольт оставляет меня на попечении слуги, который появляется словно из ниоткуда и отводит нас с Диной в наши комнаты. Они у нас смежные, соединённые небольшой прихожей, и такие же до безобразия роскошные, как и всё в этом доме.

Никогда не видела кроватей под балдахином, разве что в старых-престарых фильмах, а теперь мне в одной из них придётся провести две ночи. К поистине королевскому ложу ведут ступеньки, устланные светлой ковровой дорожкой, а из огромного панорамного окна открывается потрясающий вид на море.

До ужина остаётся совсем немного времени, поэтому мы решаем отложить прогулку по пляжу до завтра. Слуга приносит еду для Литы и няни, и мы с Диной вместе пытаемся покормить это маленькое проснувшееся торнадо, которое носится из одной спальни в другую, то и дело подбегает к окнам и, подпрыгивая, повторяет: «Моле, моле!»

— Завтра будет море, а сегодня вы с Диной прогуляетесь по саду, а потом будете читать сказки.

В саду Сольтов тоже есть на что посмотреть и чем повосхищаться.

Дина успевает поймать пролетающую мимо нас Литу и подхватывает её на руки.

— Тогда мы гулять, а ты спокойно наводи красоту. Пусть та черноволосая при виде тебя ещё больше почернеет от зависти.

— Добрая ты, — хмыкаю я, а Дина пожимает плечами.

— Мне не понравилось, как она на тебя смотрела. Как и тот… Хорос-старший который.

— А как он на меня смотрел? — замираю с пустой тарелкой в руках, которую собиралась поставить на поднос.

— Ну-у-у… — Дина негромко покашливает. — Так, как не должен смотреть на женщину уже почти женатый мужчина.

— Что ты имеешь в виду? — я хмурюсь, а няня закатывает глаза.

— Лен, ты иногда такая… такая… Непонимающая, в общем. И ничего не замечающая. Будем надеяться, что и другие не заметят, — бормочет она и уходит вместе с Литой, оставляя меня в совершенной растерянности.

И что она там себе нафантазировала?

Глупости!

Единственное, что волнует Гаранора, — это я рядом с Ксанором, а не я без Ксанора. Я без Ксанора останусь и без работы, поэтому прочь из головы Динины фантазии!

Тоже мне, сказочница.

К счастью, я угадала с размером, и платье садится на меня как влитое, облегая талию и бёдра. В меру скромное, в меру элегантное, спокойного серого цвета со вставками из чёрного кружева. Почему-то на его фоне рассыпавшиеся по плечам светло-русые волосы отливают золотом и в глазах тоже что-то поблёскивает, в то время как губы, которые я за минувший день все искусала, волнуясь и нервничая, как будто горят.

Провожу по ним увлажняющим бальзамом, бросаю на часы взгляд — без пяти восемь и, сунув ноги в туфли, выхожу из комнаты. Лучше явиться раньше, чем заставлять хозяев ждать.

Идя по длинному широкому коридору, замечаю впереди открытые двери и невольно замедляю шаг. Приостанавливаюсь, хоть и не понимаю, зачем это делаю, и ныряю взглядом в самую настоящую старинную библиотеку. Стеллажи с бумажными книгами… Сто лет их не видела. Заметив вырисовывающуюся в полумраке комнаты мужскую фигуру и безошибочно угадав, чья именно это фигура, собираюсь уже придать себе ускорение и дёрнуть к лестнице, когда тишину, окутавшую нас, нарушает ровный, чуть хрипловатый от сигарного дыма голос Гаранора Хороса.

Голос, в котором мне слышатся неизменные властные нотки и от которого по коже традиционно бежит холод:

— Сонорина Лэй, задержитесь. — Поставив на стол полупустой бокал, Тёмный вскидывает на меня взгляд. — И не смотрите на меня так. Я не кусаюсь и есть вас не стану.

Это вы моей няне скажите.

Мысленно желаю себе удачи и захожу в библиотеку.

— Прикройте за собой дверь, — приказывает Тёмный.

Я, конечно, прикрываю, хоть совсем этому не рада. Совсем не рада снова остаться наедине с этим высшим. Лучше с Ксанором. Я даже согласна на общество Сивиллы. Всё лучше, чем Гаранор Хорос в двух шагах от моей персоны.

Он так стремительно ко мне подходит, что я поначалу теряюсь. Стою. Молчу. Смотрю. На него, а он на меня. Терпкая горечь сигар, когда он так близко, ощущается ещё сильнее, как и запах алкоголя. Запах этого мужчины, от которого холод на коже сменяется горячей волною…

 Боги, вот что за бред лезет мне в голову!

— Вы хотели о чём-то спросить? — нарушаю паузу, во время которой Тёмный сканирует меня взглядом с таким вниманием, словно пытается выяснить, а не спрятана ли у меня под юбкой граната.

— Хочу… Хотел, — зачем-то поправляется он и возвращается к своему бокалу.

А я беззвучно выдыхаю.

— Выпьете, сонорина Лэй?

Бокальчик чего-нибудь крепкого помог бы мне расслабиться (без алкоголя расслабляться в обществе Тёмного как-то не получается), но с такими темпами я сопьюсь уже к Новому году и превращусь в фею-алкоголичку.

Так себе перспектива.

— Нет, спасибо.

Хорос не настаивает. Приблизившись к консоли, на которой возвышаются, поблёскивая в приглушённом свете бра, разномастные графины, подливает себе в бокал янтарной жидкости.

— Как прошёл день?

— Насыщенно.

Отблески света играют на гранях бокала. Я смотрю на него, избегая встречаться с Хоросом взглядом, но этот самый взгляд то и дело предательски соскальзывает на сильные пальцы высшего, сжимающие хрупкое стекло с такой силой, что даже удивительно, как оно ещё не треснуло.

— Марисела себя хорошо чувствует?

Ум? Он моей дочерью интересуется?

— Да, спасибо. У неё с самого утра хорошее настроение, и она полна энергии.

— Отлично, — кивает высший.

Я тоже киваю. Зачем — не знаю. Сплетаю перед собой пальцы, хоть на самом деле хочется обхватить себя за плечи руками. Почему-то платье, достаточно скромное, кажется до безобразия откровенным под пронизывающим взглядом Тёмного.

А всё из-за Дины. Теперь и я её стараниями начну сочинять сказки.

— Как обстоят дела с моим братом? До чего вы с ним договорились? — Высший опрокидывает в себя содержимое бокала и снова подходит ко мне.

И мне снова не то холодно, не то жарко, и это странное, совершенно непонятное чувство провоцирует учащение пульса.

— До прогулки по пляжу и до совместных занятий, — кое-как совладав со своим пульсом, лаконично отчитываюсь перед работодателем.

— Занятий чем? — резко интересуется он.

— Сонор Хорос не уточнял.

— Но вы же не станете сразу прыгать к нему в постель? — неожиданно заявляет Тёмный, отчего я теряюсь ещё больше.

А потом ещё говорят, что мы, женщины, — создания непостоянные, переменчивые. Ну-ну…

— Вы велели мне быть с сонором Хоросом покладистой. Думаю, вы ознакомились с моим резюме и знаете, что я работник послушный и исполнительный.

— Исполнительный? — щурится Тёмный.

Недобро так щурится, я бы даже сказала зло.

— Очень.

— Вчера вы заявили мне, что я ни йорга не понимаю в отношениях и что вы сами будете решать, какой будете с моим братом.

— Ну вот я и решаю.

— Быть покладистой?

Покладисто киваю и замечаю, как у Хороса на скулах обозначаются желваки.

Сама не понимаю, зачем всё это ему говорю. Чувствую, что с каждой секундой и с каждым моим ответом он всё больше злится и раздражается и сама на него тоже злюсь. За то, как он смотрел на меня сегодня днём, и тот его взгляд был совсем не похож на этот, которым он удостаивает меня сейчас. Который скользит по моим губам, замирает на них, обжигая, и…

— Я не помешала?

Я так резко отступаю, что чуть не выворачиваю себе ногу. Нет, я умею ходить на шпильках и даже бегать, но когда кто-то так неожиданно появляется в комнате, прерывая… А что, в самом деле, прерывая? Мы ведь просто разговаривали, об исполнительности и послушании. А то, что у меня даже сейчас по телу продолжает бежать дрожь, так это всё от нервов.

Стрессы, волнения…

Взгляд Тёмного леденеет, когда он переводит его на Сивиллу. Я бы под таким тоже стопроцентно заледенела, но старшая Сольт не спешит этого делать. Проходит в библиотеку, плавно покачивая бёдрами, словно ошарра, которая, вдоволь нагулявшись, вернулась домой к любимому хозяину.

Понятия не имею, откуда взялось это сравнение, но Сивилла сейчас действительно похожа на ошарру. Смотрит на Хороса, разве что не облизываясь, и того и гляди начнёт мурлыкать.

— О чём вы тут секретничаете? — мягко интересуется хищница.

— О резюме сонорины Лэй, — бесстрастно отвечает Тёмный.

— Уверена, Эления очень одарённая девушка, иначе бы ты не принял её к себе на работу.

— Что тебе нужно, Сивилла? — Высший явно не собирается обсуждать меня со своей будущей родственницей.

Сольт на мгновение морщится, но тут же берёт себя в руки и расплывается в улыбке. Если у Фелисии они все светлые и нежные, то улыбки старшей сестры я бы назвала порочно-провокационными.

— Семья уже в сборе. Все только тебя и ждут. Вас ждут, — косится она на меня. — Или мне стоит им сказать, что вы подойдете позже?

Если бы взглядом можно было убивать, Сивилла стараниями Хороса не дожила бы до семейного ужина.

— Мы закончили, — бросает Тёмный и выходит.

— Ну что, Эления, вы с нами? — зовёт меня Сивилла, а когда я оказываюсь с ней рядом, она тихонько шепчет мне на ухо: — Увы, но этот брат уже занят. Можешь попытать счастья и подцепить младшего. Говорят, ему нравятся смазливенькие феечки. Пару ночей он точно будет в твоём полном распоряжении.