*** 34 ***

— Сегодня отправляемся в твое имение, — сообщил Эрьяр за завтраком. — Ни к чему тянуть. Выезжаем после обеда, к вечеру должны добраться.

Я кивнула, не глядя на герцога. Я старалась не встречаться с ним глазами. А ведь раньше мне нравилось смотреть на его красивое лицо.

— Розали, конечно, останется в Грозовом Пике с гувернанткой, дорога утомительна для ребенка, — добавил он.

Ведь вроде правильно все говорил — не подкопаешься. Почему же каждое слово камнем ложилось на сердце? Если бы герцог был резок или несправедлив, я бы могла взбунтоваться. Я даже ждала этой возможности, но Эрьяр не давал мне повода. Дракон — этим все сказано.

Я посмотрела на Рози, ее губы дрожали.

— Это ненадолго, — прошептала я и подбодрила ее улыбкой. — Ты и соскучиться не успеешь. Послезавтра я вернусь к тебе, моя птичка! Да, Эрьяр?

Он странно дернул подбородком, будто у него свело челюсти. Неужели трудно просто ответить «да», чтобы поддержать малышку?

— Послезавтра ты не вернешься, — наконец сказал он.

Ох уж эта драконья честность, не могут соврать даже на простейший вопрос.

— Значит, немного позже! — уверенно сказала я.

Собирать в дорогу было особенно нечего. Саквояж так и стоял на полу у постели, я добавила к вещам платье и переоделась в дорожный костюм. Потом забралась с ногами на подоконник, как любила сидеть в детстве, и задумалась, глядя на город, раскинувшийся у подножья холма. Где-то там Садовая улица и дом, который за эти несколько месяцев я привыкла считать родным.

Мадам Пирип, наверное, не возьмет в толк, куда я делась. Волнуется и места себе не находит. Если бы я не была в таком взвинченном состоянии тем утром, написала бы в записке, что переживать за меня не стоит, что я в безопасности, в Грозовом Пике.

Я прикусила губу. Да уж, в безопасности! Бьюсь как птица в золотой клетке. Если бы только я могла отмотать время назад! Зачем я так необдуманно кинулась под защиту герцога? Лишь потому, что он клялся в любви, стоя на коленях? Стоп, а он клялся? Не помню, чтобы он что-то говорил о любви…

Я ведь могла попросить помощи у мадам Пирип, у мистера Кнопа. У Рисы и Расера. У любого из десятков добрых знакомых! Но эмоции оказались сильнее.

Не потому ли я так рванула к герцогу, что хотела сделать больно Брану? Да, неосознанно, и все же… В глубине души представляла, как Бран будет гореть в огне, когда поймет, что я досталась сопернику… Но кому я сделала хуже? Только себе. И Рози.

— Бран… — прошептала я и прижала ладонь к стеклу, будто могла дотянуться до Брана, дотронуться до него. — Я ведь верила тебе, а ты врал мне все это время. Смотрел в глаза и врал.

Иногда, когда я забывалась, любовь снова вспыхивала в моем сердце с прежней силой. Какая упорная штука — любовь. Ничем ее не вытравишь. Ведь я так старалась — твердила, что я его ненавижу. Должна ненавидеть за то, что он сделал со мной!

— Хватит! — вслух приказала я себе, спрыгивая на пол. — Поздно! Вот твоя новая жизнь!

И шепотом добавила:

— Наслаждайся…

После обеда к крыльцу подали экипаж. Эрьяр уже ждал меня. Элегантный, подтянутый, изящный. Губы сжаты в тонкую полоску.

— Ты опаздываешь, Валерия, — сухо высказался он. — Я выделил на прощание с Розали десять минут, теперь останется только пять.

Я сцепила зубы, чтобы не сболтнуть лишнего и не сократить еще больше время свидания. Слуга загрузил мой саквояж, корзину со снедью. Только после этого высохшая будто вобла гувернантка вывела Рози. Глаза моей малышки покраснели от слез, но она держалась. Шмыгнула носом и покосилась на мадам Висс.

— Помни, ты не должна расстраивать маму перед поездкой, — назидательно процедила та.

— Мамуля!

Рози протянула ко мне руки, я присела на колени и прижала к себе свою хрупкую драгоценную девочку. Как же я тебя люблю, моя звездочка, моя радость. Все время, отпущенное на встречу, мы простояли обнявшись.

— Пора ехать, — сказал Эрьяр.

Он был точен и безразличен, будто часовой механизм.

— Еще минуточка…

— Нет.

Повинуясь его кивку, гувернантка подхватила Рози под мышки и оторвала от меня. Розали крепилась все это время, не пролила ни слезинки, но теперь не выдержала.

— Мамуля! — закричала она, выкручиваясь из рук мадам Висс. — Нет, мама, нет! Не уезжай без меня! Нет, мамуля! Не оставляй меня!

Она дрыгала ногами, молотила руками и захлебывалась криком. Я никогда не видела Рози в таком состоянии.

Я зарычала, как разъяренная кошка, и вырвала свое дитя из рук этой мерзкой тетки. Рози тут же обхватила меня руками и ногами.

— Отпусти Розали! — холодно приказал Эрьяр.

— Ни за что! — крикнула я. — Хватит! Или она едет со мной, или я никуда не еду! Ты и один справишься с оценкой имения! Зачем тебе я!

Герцог сузил глаза и скрипнул зубами. Без слов мотнул головой в сторону экипажа. Мы с Рози быстро, чтобы он не передумал, нырнули внутрь. Я чувствовала, как колотится сердечко Рози, покачивала ее на руках и целовала в макушку.

— Мы вместе. Все хорошо. Мы прокатимся, посмотрим на наш старый дом. Помнишь наш старый дом?

Эрьяр сел на козлах рядом с кучером, чему мы с Рози были только рады. Пусть бы там и сидел всю дорогу!

Когда карета въехала в Райс, мы немного повеселели, высматривая знакомые дома. На подъезде к Садовой улице Рози вдруг сунула руку в карман и достала смятый лист бумаги.

— Что это, птичка?

— Рисунок. Остался в моей книге. Помнишь, я рисовала наш дом и поющие кристаллы в подвале?

— Да, точно. А зачем он тебе?

— Сейчас… Смотри.

Я выглянула в окно и увидела, что на перекрестке стоит мадам Пирип и растерянно смотрит на приближающуюся карету. Я отодвинула шторку и помахала доброй гноме — глаза нашей няни сделались огромными, когда она разглядела нас с Рози в экипаже герцога. А Розали, не теряя времени даром, выкинула на мостовую скомканный рисунок.

— Рози, что ты делаешь?

Рози надулась и не ответила.

— Рози, ты знала, что мадам Пирип сюда придет? — не отставала я.

— Да! Это я ее позвала. Мысленно.

— Что? — опешила я.

— Мама, какая же ты непонятливая. Мысленно! Так же, как держала дверь тогда… И видела тень над деревом для Рисы. И вообще. Я много могу мысленно. Вот! Я тебе говорила, а ты не слушаешь.

Я в самом деле ничего не замечала. Вернее, не хотела замечать. Но теперь-то пора взглянуть правде в глаза. Рози унаследовала дар своего отца. Она — маг. Моя девочка, которую я сама родила! Почему-то эта новость никак не укладывалась у меня в голове.

— Мамуля, ну не смотри так. — Рози забралась ко мне на руки и обняла. — Зато когда я вырасту и закончу академию Кристалл, я сумею тебя защитить. Больше никто не сможет тебя обидеть!

— Моя маленькая защитница… — прошептала я.

«Моя храбрая маленькая магичка, это я должна тебя защищать, а не наоборот», — с грустью добавила я про себя.

Крепкие лошади без устали мчались вперед. В прошлый раз мы с Розали добирались до города в скрипучей почтовой карете, забитой под завязку путешественниками и вещами, да и то успели в Райс до заката. В легкой карете герцога, запряженной тройкой ездовых лошадей, дорога займет вдвое меньше времени.

Да только Эрьяр плохо представляет, что ждет нас в имении. За месяцы нашего отсутствия дом пришел в запустение. Единственная пригодная для жизни комната наверняка покрылась плесенью из-за протекающей крыши, дровяная печь на кухне не работает. Ночевать придется в холоде и на голодный желудок. Я-то готова смириться с неудобством, но Розали может разболеться.

Путь пролегал через небольшое селение — Сенцы, от него до имения рукой подать. Переночуем в придорожном трактире, а утром отправимся дальше. Однако судя по тому, как резво мчались кони по грунтовке, Эрьяр и не подумал о том, что его жене и падчерице нужен отдых.

— Стой! — забарабанила я по стенке кареты. — Остановись!

Экипаж дернулся и встал, дверца распахнулась.

— Что случилось? — Рык дракона хлестнул наотмашь. — Надо ехать!

Я впервые видела герцога в таком нетерпении. К его щекам прилила кровь, прическа растрепалась, пальцы нервно перебирали рукоять хлыста, которым он подгонял лошадей. Он всегда был таким холодным и невозмутимым, а теперь будто ожил. Мне сделалось не по себе от его вида, но я все-таки решила настоять на своем.

— Имение разрушено. Там негде переночевать, я даже не смогу вскипятить воды для Рози!

— Мамочка, я хочу есть! — радостно подхватила моя птичка.

И тут же, не дожидаясь позволения, прошмыгнула мимо герцога и взбежала на крыльцо трактира. Эрьяр скрипнул зубами, но сдержался: вокруг кареты собирались люди, кланялись и перешептывались.

Хозяин заведения бросился навстречу, вытирая пятерней вспотевший лоб. Он потеснил немногочисленных посетителей, чтобы освободить для нас лучший столик. Его уже драила щелоком дочь трактирщика, а жена держала наготове белоснежную скатерть.

— Не извольте беспокоиться, выделю Его Светлости лучшую комнату! Всех клопов собственноручно переловлю и передавлю!

Во взгляде Эрьяра явственно читалось, что и сам трактирщик, и его жена, и дочь — клопы для него. Он не удостоил их и кивком, выдвинул стул и сел вполоборота, скрестил руки. Он был не просто зол — в бешенстве.

Мы с Розали переглянулись, я увидела, что малышка очень бледная, испуганная, но она облизнула губы и произнесла вслух веселым голосом:

— М-м-м, какая же я голодная! Сейчас ка-ак наемся и лягу спать!

И умоляюще посмотрела на меня: подыграй! Рози тянула время, притворялась, чтобы мы остались ночевать в селе.

— А я и шагу сделать больше не смогу, так устала! — поддакнула я.

— Слабые человечки… — в сторону пробормотал Эрьяр.

Но он уже остыл и взял себя в руки, и я знала: как бы ему ни хотелось ухватить нас обеих за шкирки, усадить в карету и пуститься в путь, на глазах подданных он этого делать не станет.

Для Розали выделили отдельную спаленку, я отправилась ее укладывать и осталась. Мы едва уместились вдвоем на узкой постели, прижались друг к другу. Может быть, это последний раз, когда между мной и доченькой не стоит мегера мадам Висс и мой законный (я скривилась, будто откусила кислое яблоко) супруг.

— Мамуля, — прошептала Рози мне в ухо. — Нам нельзя ехать домой… Нельзя… Но герцог нас все равно увезет.

Птичка дрожала, я получше укутала ее одеялом, чтобы согреть.

— Ну что ты, маленькая. Это ведь наш дом! Хоть он и обветшал, там нет ничего страшного. К тому же мы ненадолго.

Но Розали тряслась и бормотала, что домой нельзя, никак нельзя. А потом вздохнула: «Ты ведь успеешь?» и понемногу успокоилась, задремала.

Я так и не поняла, кто и куда должен успеть. Видно, Рози просто разговаривала во сне. Она такая впечатлительная, а в последние дни на малышку свалилось слишком много всего. Если бы я только могла оградить ее от всех бед! Я так старалась, а все равно наделала кучу ошибок… Никудышная я мать. Прости, воробушек.

Мне казалось, я только закрыла глаза, как в дверь забарабанили.

— Леди, Его Светлость просили передать, что пора собираться, — зачастила служанка, взволнованная поручением самого герцога. — Я принесла воды, чтобы умыться. Завтрак на столе.

Я бы еще поспала. К чему такая спешка? Несемся как на пожар. Я с трудом заставила себя подняться с постели. Небо хмурилось, накрапывал дождик. Поплетемся теперь по расползшейся дороге, застревая в колее… Может, Эрьяр потому и торопит с отъездом, чтобы грунтовку не развезло окончательно?

Розали проснулась, подбежала ко мне и выглянула в окно.

— Не ливень… — прошептала она разочарованно. — Почему я такая слабая, мам? Надо ливень!

Я присела рядом на корточки, посмотрела в бледное встревоженное личико. Моя птичка так не хотела ехать в разрушенное имение, что призвала дождь.

— Рози, у нас дома нет ничего страшного, — ласково сказала я и пожала ее прохладные ладошки. — А ну, быстро надевай ботиночки, ты совсем замерзла!

Мы перекусили свежим хлебом с ломтями вареного мяса, напились горячего взвара. Эрьяр не сел с нами за стол, ждал во дворе у запряженных лошадей. Вознице велел дожидаться нашего возвращения в трактире: будет править сам.

— Может быть, ты тоже останешься? — спросила я у воробушка. — Я попрошу дочь хозяина за тобой присмотреть. Мы ненадолго, к обеду вернемся. В крайнем случае — к вечеру.

— Нет, мамуля! — воскликнула Рози и крепко обняла меня за шею. — Вместе!

Почему малышку так пугает наш старый дом? Ведь раньше она скучала по нему. Может быть, вспомнила последнюю зиму — такую долгую и холодную, что она казалась бесконечной? Может быть, теперь она тоскует по маленькому домику на Садовой улице, где было так тепло и уютно? Я сама тоскую, Рози. Страшно тоскую. Честно говоря, выть хочу, вот как…

— Садитесь! — отрывисто бросил Эрьяр, распахивая дверцу экипажа.

Дождь все накрапывал, и хотя он был совсем слабенький, дорога замедлилась. Карета буксовала, переваливалась с бока на бок. Эрьяр хлестал лошадей — никогда не видела его таким злым. А мы с Рози сидели тихонько и старались не попадаться ему на глаза.

— Он такой гадкий! — жарко прошептала малышка мне в ухо.

Наверное, я как благовоспитанная леди и урожденная виконтесса должна пожурить дочь. Да, характер у герцога не сахар, как оказалось, и все же он предоставил нам крышу над головой, собирается дать Рози хорошее образование и деньги, вырученные за имение, положит на ее имя. Конечно, Эрьяр холодный и отстраненный, теплоты в нем ни капли, но ведь надо прививать какое-то уважение к отчиму? Ведь так?

— Мерзкий, — согласилась я.

«Что же я натворила… Как же я с ним жить-то буду? Мне и смотреть на него тошно…»

Лошади сделали последний рывок и втащили экипаж на холм, откуда открывался вид на трехэтажный дом. Издалека имение выглядело симпатичным, если не знать, что оно рассыпается от старости. Сердце забилось сильнее: несколько минут — и мы на месте!

Уезжая отсюда ранней весной, я заперла дверь на ключ, но сейчас она стояла нараспашку. Покинутое имение стало легкой добычей мародеров. Боюсь, сбыть его придется за бесценок. Хорошо, что кроме дома есть еще клочок земли.

Эрьяр зашел первым. Осмотрелся. Ноздри его затрепетали, принюхиваясь.

— Никого нет, — сказал он.

Рози огорченно ссутулилась. Она встрепенулась, увидев выбитую дверь, а теперь загрустила.

— Пойдем посмотрим на нашу комнату! — предложила я, чтобы отвлечь малышку. — Помнишь, мы вешали над кроватью твои рисунки. Фей, принца и принцессу в замке. Они ждут свою хозяйку!

Но в нашей старой спальне царил хаос: шторы оторваны и валяются на полу, шкафы перевернуты, стол и комод выпотрошены, матрас изрезан. Грустно видеть родовое гнездо разоренным, даже сердце разболелось. Я не подала вида, улыбнулась Рози.

— Зато теперь мы здесь точно не задержимся!

Но где Эрьяр? Он не пошел за нами. Мы вернулись в гостиную, а герцог поднялся из подвала. Лицо довольное, на губах играет улыбка. Я не ожидала, что разруха так его развеселит, и оторопела.

— Вот вы где! — воскликнул он. — Ну бросьте, не грустите. Рози, устроишь мне экскурсию по дому? Валерия, дорогая, принеси из кареты корзину с едой.

Я прищурилась: это точно Эрьяр или мне подменили мужа? Он открыто улыбнулся. Почти как тот симпатяга герцог, который однажды пригласил меня в ресторан «Звездное небо». Как тот, что стоял на коленях у моих ног.

— Не люблю, когда дела топчутся на месте. Думал, что вчера все закончу, вот и злился. Извини, Валерия. Не держи зла. Давайте все вместе перекусим и займемся оценкой дома.

Просит прощения? Может, он не безнадежен? Я его жена теперь, придется как-то притираться друг к другу. Я кивнула и посмотрела на Рози.

— Птичка, покажи нашему гостю дом. Только будьте осторожны. Я вас позову.

Я не хотела есть, но герцог не завтракал и проголодался. Составлю ему компанию, раз уж он делает шаги навстречу.

Я вытащила на середину комнаты круглый столик, на который папа складывал газеты и книги, когда сидел вечерами у камина. Смахнула пыль носовым платком, принесла из кареты снедь, постелила кусок вощеной бумаги. Я старалась все разложить красиво. Мы в обшарпанном доме, где с потолка сыплется труха, но пусть у Рози останется хотя бы одно радостное воспоминание. А Эрьяр пусть подольше не забывает о том, что и он может быть приятным мужчиной, когда захочет.

Герцог вернулся неожиданно.

— А где Рози? — приветливо спросила я, заглядывая ему за спину, надеясь увидеть мою малышку.

— Убежала в подвал, представляешь. Хочет нам что-то показать. Пойдем?

— Пойдем.

Я знала, что Розали хочет показать Эрьяру свое сокровище — поющие кристаллы, но до поры решила молчать, чтобы не портить сюрприз.

— Рози, — звала я, спускаясь по скрипучей лестнице. — Неслушница! Ты ведь знаешь, что одной сюда ходить нельзя!

Сквозь оконца под потолком проникал свет, мягким голубоватым светом сияли и сами кристаллы. За то время, что нас не было, они никуда не пропали, наоборот, еще подросли. Что же это за штуковины все-таки? Может быть, Эрьяр знает? Но сначала надо найти Рози.

— Розали! — громко крикнула я, начиная волноваться.

— Она не придет, — прошелестел голос дракона.

И я ясно услышала в нем шипение змеи.