*** 37 ***

Картина прошлого воскресла в один миг, и островки воспоминаний, которые плавали в темноте, заняли свои места. Я вскрикнула и отчаянно разревелась от того, что увидела. Готовилась к страшному, но знала, что прощу… А теперь поняла, что прощать не за что.

Герцог Бреннард Ви’Лар провел в моем доме несколько дней. На следующее утро он, как и обещал, собрался покинуть имение. Попросил служанку меня не будить, но передавал большое спасибо за гостеприимство и несколько золотых монет. Я услышала тихий разговор и спустилась к выходу. Герцог с трудом натягивал на искалеченную руку влажный плащ, он еще не оправился и едва стоял на ногах.

— Оставайтесь, — попросила я. — Вы ничем меня не стесните.

И он остался.

Сначала я дичилась: прежде мне не приходилось делить крышу с молодым мужчиной, но он не настаивал на своем обществе, старался не досаждать. Когда я входила в гостиную, то обычно заставала его с книгой из нашей библиотеки или с листами бумаги, на которых он делал записи. Мы обменивались улыбками, Бран поднимался, тяжело опираясь на онемевшую ногу, кланялся и уходил.

— Я думал, что быстрее одолею заклятие, — с досадой сказал он утром четвертого дня, когда Сюзи собрала на стол скудный завтрак. — Простите, что свалился как снег на голову и пользуюсь вашей добротой.

— Вы поссорились с могущественным магом? — тихо спросила я, не поднимая глаз от блюдечка с вареньем.

— Да. Хотя едва ли это можно назвать ссорой, — глухо сказал Бреннард.

В его голосе было столько отчаяния, что я невольно подняла голову, и наши взгляды встретились.

— Расскажите?

— Эта история не для юных впечатлительных девушек.

— Я не испугаюсь!

— Хорошо. — Он наклонил голову, словно благодарил: видно, ему нужно было с кем-то поделиться той болью, что накопилась в душе. — Но когда я покину дом, сотру все следы своего пребывания в нем. И вашу память тоже, дорогая Валерия.

— Мою память? — опешила я.

— Вашу память о том, что я здесь был. Иначе мой дядя выследит вас и вытряхнет правду.

Я распахнула глаза.

— Сейчас опасаться нечего: я накрыл имение защитным куполом. Простите, что вынужден украсть несколько дней вашей жизни, а все, чем смогу расплатиться за доброту, — горстка монет.

Я невольно посмотрела на сапфировый перстень на пальце герцога и тут же, смутившись, отвернулась, но он успел это заметить и улыбнулся.

— Простите, я бы с удовольствием отдал вам сапфир, но это фамильный перстень, я надену его на руку только своей будущей жене.

И тут же помрачнел:

— Именно этого и добивается мой дядя. Старая сволочь. Видно, так я и не дождусь, пока он сдохнет.

Обомлев от резких слов всегда учтивого герцога, я лишь захлопала ресницами.

— Мой дядя тот самый маг, с которым я, мягко говоря, повздорил.

Бреннард хмыкнул и, взяв в пальцы чайную ложечку, принялся крутить ее, запуская солнечных зайчиков. И пока я следила за вспышками света на потолке и посуде, принялся рассказывать.

Он рассказывал долго, начав с тех далеких времен, когда в роду Ви’Лар появился мальчик-бастард. Я с замиранием сердца слушала, как мальчик вырос в могущественного мага, как постепенно прибрал к рукам древний род, превратив настоящих наследников в свои послушные игрушки. Маленький герцог или герцогиня, попав под влияние этого страшного человека, росли, лишенные воли. Все их предназначение состояло в том, чтобы жениться или выйти замуж и родить ребенка. Они ненадолго задерживались на этом свете, а малыш переходил в руки опекуна.

— Так продолжалось до тех пор, пока не родился я. Думаю, мой славный дядя искусал себе все локти, когда понял, какого воспитанника он заполучил. Знал бы заранее, что в семье родился маг, утопил бы меня в ведре. А мои родители…

Голос герцога едва слышно дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

— Мои родители пожили бы подольше. По крайней мере до тех пор, пока бы не подарили ему новую игрушку…

Это звучало цинично и страшно, но я понимала, что Бреннард говорит так резко, потому что ему очень больно. Он сдержанно рассказал о том, как опекун пытался сломить его волю всеми возможными способами, когда понял, что магия здесь бессильна. Других наследников не было — дядя сам себе связал руки, он не мог избавиться от последнего. А у меня дыхание перехватывало от сочувствия к Брану и несправедливости происходящего.

— Как же он отпустил вас в академию Кристалл? Не побоялся, что вы превзойдете его в мастерстве?

— Он не отпускал. Я сбежал. И поступил в академию на общих основаниях. Плата за обучение немаленькая, поэтому я учился и работал одновременно.

Я еще больше зауважала молодого герцога. Когда юные маги — выходцы из богатых семей — могли тратить свободное время на отдых и развлечения, Бреннард вкалывал с утра до вечера.

— А кем работали, если не секрет?

— Журналистом. Сначала писал небольшие репортажи о студенческой жизни, потом меня взяли на полную ставку.

— Герцог-журналист! — рассмеялась я.

— Герцог-журналист-маг! — многозначительно сказал Бреннард и рассмеялся следом за мной.

— А дядя не пытался добраться до вас?

— Каждый студент находится под магической защитой, поэтому он ничего не мог сделать. Но месяц назад я окончил академию…

Повисла тревожная тишина. Судя по тому, что молодой герцог в бегах и ранен, ничего хорошего после окончания академии не случилось.

— Он предложил сделку. — Бреннард снова перешел на сухой тон: как я уже поняла, так ему легче было пережить особенно тяжелые моменты. — Я женюсь, отдаю ему первенца и лишаюсь возможности иметь детей в будущем.

— Как это мерзко! — воскликнула я. — Вы ведь отказались?

Бран кинул на меня короткий изумленный взгляд.

— Есть сомнения?

— Простите!

— Вскоре после этого произошла… хм… ссора. После которой я наполовину парализован, но не сломлен. — Бран снова хмыкнул: мол, это я иронизирую, жалеть меня не нужно. — Но напоследок я успел… надеюсь, что успел…

— Что? — Я заинтересованно подалась вперед, расплескав взвар.

— Мага такого уровня сложно уничтожить прямым заклятием, он тут же его отобьет. Но мой дядя слишком долго живет на этом свете. Он постоянно обновляет заклятие долголетия. Это… как бы объяснить… словно тонкая сеть на теле. А я распустил нить. Он не поймет сразу и не почувствует. А когда почувствует, надеюсь, будет поздно.

Бран замолчал, поворачивая в руках ложку. Я моргала от бликов.

— Хуже всего, — добавил он, — что и мой проклятый родственник что-то сделал со мной. Кроме этого…

Он с трудом пошевелил пальцами левой руки.

— Заклятие, которое я никак не могу распознать. Не знаю, как оно работает. Поэтому я должен уйти как можно скорее, пока оно не проявило себя.

— Сначала поправьтесь! — строго сказала я. — Куда вы в таком состоянии!

Бреннард посмотрел на меня и улыбнулся. Улыбка у него была чудесная, открытая и светлая.

Вечером того дня, когда я вошла в гостиную, а Бран неуклюже поднялся, чтобы уйти, я остановила его и попросила почитать вслух. Книга попалась скучная, и спустя несколько минут мы, вместо того чтобы читать, болтали обо всем и смеялись. Вспоминали общих знакомых, их, правда, оказалось немного, ведь герцогство Бреннарда лежало в нескольких днях пути от моего дома. Рассказывали забавные случаи из детства. Мне было с ним так легко и тепло.

С того вечера мы почти все время проводили вместе. Сначала мне было неловко перед гостем за обшарпанные стены, старую мебель — увы, мой род обеднел. Но Бреннард был не из тех высокомерных аристократов, что задирают нос и кичатся своим происхождением и богатством. А ведь он родился герцогом!

Левая сторона тела по-прежнему плохо его слушалась, и Брана это беспокоило. Когда он думал, что я не вижу, он хмурился и разминал руку. Бедный, неужели останется парализован на всю жизнь? Такой молодой, красивый, умный и добрый…

Я и сама не поняла, как это произошло. Когда незнакомец, которого я поначалу сторонилась, стал мне дорог? Я украдкой любовалась им, его необыкновенными ясными глазами серого цвета. Смеялась над шутками. И тайком вздыхала о том, что в мужья мне предназначен кто-то другой, а Бран бежит от женитьбы как от огня. Я не хотела никого другого. Неужели пройдет еще несколько дней и прекрасный герцог покинет мой дом? Уйдет навсегда? От одной мысли хотелось плакать.

А потом я говорила себе: «Еще не сегодня. Он пока рядом, цени это мгновение». И я просто радовалась каждому дню.

Я так мечтала обнять Брана, взять его за руку, коснуться невзначай хотя бы раз. Но он не позволял себе вольностей, хотя всегда помнил о манерах: отодвигал стул, чтобы помочь мне сесть, открывал дверь, пропуская вперед. Предлагал руку, помогая спуститься с крыльца, когда мы отправлялись гулять по саду. И как воспитанный мужчина всегда прежде надевал перчатки: незамужняя девушка ни в чем не должна себя скомпрометировать, держаться за руки можно лишь с женихом.

Я не просила о многом — лишь раз почувствовать свои пальцы в его горячей ладони. Думала, думала и придумала…

Если бы я только могла предположить, к чему приведет мой необдуманный шаг!

— Вы танцуете, господин Ви’Лар? — невинно спросила я вечером седьмого дня. — Осенью мне предстоит выход в свет. Конечно, меня обучали вальсу и всем танцам, которые сейчас приняты в свете. Но одно дело танцевать с учителем, а другое — с настоящим кавалером. Мне кажется, я умру от волнения, когда меня кто-нибудь пригласит.

Бран улыбнулся и указал на свою покалеченную ногу, которая едва сгибалась в колене.

— Валерия, я уверен, вы танцуете великолепно. А из меня сейчас тот еще кавалер.

— О, это неважно! Мы ведь сейчас не на приеме. Я просто хочу вспомнить некоторые па…

Звучало неубедительно, и Бреннард, кажется, меня раскусил. И все же посмотрел ласково, как смотрят на глупых молоденьких дебютанток.

— Хорошо.

Он поднялся, на миг сжал губы, когда болью свело мышцы, но когда он предложил мне руку, взгляд его просветлел.

— Сто лет не танцевал, — признался он.

И вот то, о чем я так мечтала, случилось: я касалась его пальцев. Теплых, тонких. У Брана аристократическая узкая кисть. Он бережно взял мою ладонь и поклонился.

Да только мы не успели сделать и двух шагов, как что-то пошло не так. Бран вдруг замер, оцепенел. Со свистом набрал воздух сквозь сжатые губы.

— Беги… — выдохнул он.

— Что? — оторопела я.

— Бег…

Герцог не договорил. Его пальцы, которые мгновение назад так осторожно держали мою руку, больно сжали запястье. Я впервые поняла, какой он большой и сильный, а я пушинка рядом с ним.

— Отпустите, — жалобно попросила я. — Господин Ви’Лар. Бреннард! Бран!

Он смотрел на меня пустым, остановившимся взглядом и будто ничего не слышал. Дернул на себя, приподнял за талию и понес в смежную с гостиной спальню.

Я билась, извивалась, но одолеть высокого мужчину мне было не под силу. Но хуже всего, что я не понимала: как такой славный парень превратился в чудовище? Почему?

Бран кинул меня на постель, будто куль с вещами, не заботясь о том, что я ударюсь. Навалился сверху и прижал так, что я начала задыхаться. Я расплакалась. Мне было очень страшно.

Внезапно герцог зарычал и с размаху ударился головой о спинку кровати. Еще раз. И еще. Из рассеченной брови потекла кровь.

— Нет! — рычал он. — Я сильнее! Вон из моей головы!

Он выпустил меня и отшатнулся. Упал на пол. Его колотили судороги, будто Бреннард боролся с невидимым врагом.

— Валерия! Уходи! Это заклятие! Не знаю, смогу ли его одолеть!

Я выбежала из комнаты. Долго бродила по саду и приходила в себя. Это не Бран. Это его мерзкий дядя! Как только я коснулась руки герцога, сработало скрытое заклятие. Маг-бастард так хотел заполучить наследника, что придумал подлый способ: Бреннард взял бы силой любую подходящую девушку.

Я вернулась в дом, когда стемнело. Бреннард сидел на софе в гостиной, схватившись за голову. По щеке стекала кровь. Он выглядел бледным и очень несчастным. Бедный Бран. Он пока справился с заклятием, но, наверное, не навсегда.

— Валерия… — тихо сказал он. — Простите ли вы меня когда-нибудь?

Его трясло как в лихорадке, а левая рука еще больше скрючилась. Он уловил мой взгляд и поднял ладонь, точно хотел успокоить.

— Я ни за что не причиню вам вреда! Никогда!

Я подошла и хотела коснуться лба, но опомнилась. Нет, нельзя трогать Брана, ему станет хуже.

— Вы одолеете заклятие? — прошептала я.

Он покачал головой и ничего не ответил.

— А что же дальше? Как же?.. — Слова закончились.

— Оно разрушит меня за несколько дней. Мне так жаль. Вам придется похоронить меня в саду.

Я прижала ладони ко рту. «Нет! — хотелось кричать мне. — Так нельзя! Только не ты!»

Бран поднял голову и посмотрел на меня с нежностью и грустью.

— В другой жизни я был бы счастлив назвать тебя своей женой. Всегда быть рядом. Растить детей, состариться вместе. Ты чудесная, светлая… Моя родная душа.

Я ничего не сказала. Убежала в спальню и несколько часов провела, шагая из угла в угол. «Я могу его спасти», — думала я. «И это тебя погубит! — тут же отвечала сама себе. — Твоя репутация, твоя честь… Ты разрушишь свою жизнь!»

Я остановилась посередине комнаты и произнесла вслух:

— Ну и зачем мне эта жизнь, если он умрет!

И тогда я вернулась к Брану, наклонилась и коснулась поцелуем его теплых губ. Бран дернулся, не понимая, что происходит.

— Кажется, я люблю тебя, — сказала я. — Плевать на все остальное.

— Валерия… Вэл… Ты серьезно рискуешь. Я вынужден буду уйти, прятаться. Не знаю, сколько времени. Несколько месяцев? Лет? Я не смогу вернуться, чтобы не подвергать тебя опасности. Если после этой ночи… появится ребенок… я тем более должен его оградить. Ты не представляешь, на что способен этот страшный человек.

— Ничего, — только и сказала я.

Он смотрел на меня во все глаза и будто не верил, что действительно это слышит.

— Ты согласна подождать?

— Да.

Я на все была готова ради него. На все!

— Тогда…

Бреннард неловко опустился на одно колено и снял с руки сапфировый перстень.

— Согласишься ли ты стать моей женой, Вэл? Властью, данной мне королем, я могу здесь и сейчас объявить нас супругами.

— Я согласна… — пролепетала я.

Фамильный перстень как влитой сел на безымянный палец: без магии не обошлось.

И тут же пересохли губы. Я знала, что произойдет дальше, но еще не была готова. Бран поднялся и прижал меня к себе — бережно, осторожно. Поцеловал в макушку.

— Нет, моя сладкая, не бойся. Я держу себя в руках. Я буду самым нежным мужем на свете.

Он превратил нашу первую ночь в настоящее чудо. Принес цветы, сказав, что без букета невесты никак нельзя. Цветы сияли в вазе, будто маленькие звезды. Они завянут к утру, подарив нам тепло и свет. Мы выпили немного вина. Я прежде не пила вина, и голова чуть-чуть закружилась.

А потом… Он сказал правду: мой муж оказался нежным и чутким. Он ловил мой самый слабый стон и ласками заставлял забывать о боли и страхе. А сколько слов любви я услышала!

Мы уснули в объятиях друг друга — утомленные и счастливые. Лихорадка и судороги полностью отпустили Брана. Заклятие исчезло.

Я очнулась через пару часов и подскочила на постели: испугалась, что Бран ушел. Но он сидел на краю кровати и любовался на меня.

— Завтра ты сотрешь мои воспоминания … — прошептала я. — Я все понимаю. Так надо.

Бран покачал головой.

— Я кое-что придумал. Ты не будешь мучиться неизвестностью. Я зарядил перстень магией, воспоминания будут постепенно возвращаться к тебе день за днем. Незаметно, так, чтобы мой проклятый родственник этого не понял.

Он притянул меня к своей груди, баюкая, как маленькую. Коснулся поцелуями век.

— Ты выдержишь? Как я могу оставить тебя, такую юную, такую любимую девочку… Чувствую себя последней тварью. Но если он меня найдет, я по крайней мере буду знать, что ты в безопасности.

— Я выдержу. Подумаешь, несколько лет. Зато у меня самый чудесный муж на свете. Мы обязательно будем вместе, и никакой старый колдун нам нипочем!

Я храбрилась. На самом деле сердце сжималось от тоски перед будущей разлукой. Но ведь я знала, на что иду.

— Только не снимай перстень! — напомнил Бран.

— А если я забуду, что нельзя его снимать?

— Да… Точно.

Он поднялся и быстро написал записку на листе бумаги: «Не снимай перстень. Ты скоро все поймешь. Люблю тебя!» Положил ее на каминную полку.

Как только первые лучи солнца вызолотили верхушки деревьев, Бран поцеловал меня в последний раз и поднялся. В его руках сверкнула ложечка, блики закружились перед глазами.

— Сейчас ты все забудешь и уснешь. Я люблю тебя, Вэл.

Я люблю тебя… Люблю… Эти слова эхом звучали в голове, когда я соскальзывала в золотистый сон.

А потом!.. Одинокое пробуждение. Ужас. Отчаяние. Я срываю перстень. Рву дрожащими руками на лоскуты испорченную простынь. Растапливаю камин, хотя с самого утра стоит жаркая погода. Поток теплого воздуха кружит какой-то листок. Я не успеваю рассмотреть. Записка падает в огонь и обращается горсткой пепла…