6

Солнце пощекотало нос и щеки, я приоткрыла глаза и увидела Таню. Дочка сидела у включенного компьютера и быстро барабанила пальцами по клавишам.

— Проснулась? — подняла она на меня глаза.

Я подперла голову ладонью.

— Уже завтракала? — спросила провокационно. Вчера еду доставили в комнату, пока мы тренировали магические способности. Сегодня мы вроде бы помещения не покидали. Танюша прищурилась, хитро усмехнулась:

— Не бойся, я оставила тебе пиццы, булочек и еще всяких там фруктиков.

— К нам наведывались слуги Ковалля? — я почему-то неприятно передернулось. Мысль, что в комнату заходили посторонние, причем пока я спокойно спала себе, вызывала крайне неприятные ассоциации. Словно мой покой грубо нарушили. Вторглись в спальню очень не вовремя. Но Танюшка развеяла мои опасения.

— Да нет же! Еду доставляют из кухни. Но каким-то телепортом или вроде того. Пища появляется прямо на столе, словно выходит из черной трубы. Ну такой эфемерной, нематериальной. Потом труба быстро захлопывается.

— Ясно, столкнулись с доставкой будущего! Жаль, дать прислуге на чай не получится, –

Я усмехнулась и отправилась в ванну. Несколько минут ушло на моцион, смену одежды и расчесывание. Волосы собрала в тугую косу. Танюшка заплетала две французские. Я де отделывалась одной, обычной. Сложные у меня никогда не выходили.

Дочка придирчиво меня оглядела, встала, продемонстрировала спортивный костюм из голубой футболки, брюк и кофточки, будто предлагала сменить платье на более подобающий наряд для прогулки. Ну да! Мы же с Меем на тренировку отправляемся! Собираемся обращаться и бегать по лесу. Честно говоря, я не очень представляла, почему моя одежда хуже дочкиной. При обращении ее все равно снимают. Но послушно переоделась в бирюзовую футболку, синие лосины и черные кеды. Накинула серую спортивную кофточку и отправилась следом за дочкой, на кухню.

На пицце шкворчили кусочки колбаски, поблескивали половинки маленьких помидорок, еще теплые кусочки мраморной ветчины источали чудесные сытные запахи. Ммм… Пальчики оближешь! Как говаривала моя бабушка: все отдашь и в белье останешься! Булочки с корицей, кунжутом, маком… Все как люблю, угодил повар.

Танюшка хмыкнула и будто ответила:

— Ковалль спрашивал, что нам нравится. Я по памяти попросила это.

Надо же! Какой он все-таки заботливый. Странный, опасный как маг, загадочный. Спокойный, рассудительный и внимательный. Ковалль казался таким интересным, что я с удовольствием немедленно променяла бы нынешнюю прогулку с гибридным оборотнем на очередное свидание с первородным. Но… тут уже ничего не поделаешь. Мы просто обязаны научиться обращаться, выпускать наружу животные ипостаси. Иначе они вырвутся сами, и ровно тогда, когда не хочется.

Танюша налила нам чаю с шиповником и только сейчас я заметила, что чашка, которую она подавала мне, вчера и сегодня, вовсе не обычная — очень даже особенная и уникальная. На белой кружке литра на полтора — дочка еще помнила сколько я пью — с одной стороны обнаружилось изображение. Маленького дракончика, детально прорисованного. Вплоть до чешуек, шипов на крылышках, маленьких рожек и коготков на пальцах. Почти в точности такую же чашку однажды Танюшка мне сама подарила. То ли на Новый год, то ли на День Рождения. Я улыбнулась теплым воспоминаниям и согрела руки о теплую кружку.

Пицца буквально таяла во рту. До булочек я уже не дошла. С тоской посмотрела на сочные груши, прозрачные налитые маленькие яблочки, кажется они назывались «китайки», кружочки ананаса, похожие на солнышко... От фруктов упоительно тянуло медом и кисло-сладким насыщенным соком. Ладно, их я попробую позже.

В дверь постучались: негромко, но настойчиво, и я ожидала увидеть Мея. Но на мое ответное «Входите!» в комнате показались оборотень и первородный. Один другого краше — аж залюбуешься.

Ковалль напоминал благородного пирата. Не знаю почему, но пришло сравнение. Мощный, подвижный, быстрый и гибкий, элегантный и легкий в каждом движении. Мей походил на кота и птицу. Пластичный до неприличия и невероятно мускулистый. Тонкая белая рубашка первородного и такие же брюки, только черные, подчеркивали атлетическую фигуру мужчины. Серая футболка обтягивала оборотня так, что казалось — вот-вот лопнет. Джинсы плотно сидели на мощных бедрах, подчеркивая все достоинства двусущего. В том числе и те, которых другие постеснялись бы.

Танюшка подмигнула и усмехнулась.

Мей собирался что-то сказать, но Ковалль жестом приказал ему помолчать. Оборотень зарычал, но подчинился — уважал хозяина в его доме.

— Дарина, — произнес Ковалль мягко. — Я хотел попросить тебя быть осторожней. Не приближайся ни к кому чужому. Вы с Меем покинете мои владения. И там я ничего не смогу контролировать. Если вдруг случится какая-то неприятность, немедленно жми кнопку на этом браслете, — первородный протянул мне браслет-компьютер. Информация сразу залилась в голову. Специальные устройства работали на техномагии. Заменяли мини-компьютеры, сотовые, выполняли кучу разных функций. Время тоже показывали, разумеется.

Мей недовольно рыкнул снова. Но не стал ничего возражать первородному.

— Что ж, желаю удачи... эм… в обращениях. Пожалуйста, будьте предельно осторожны, — Ковалль немного постоял, помедлил, глядя пытливым немигающим взглядом и после моего «Спасибо, обязательно», сказал: — Ах да, доброе утро! — и стремительно покинул нашу комнату.

Едва спина первородного скрылась за дверью, Мей прямо весь расцвел и преобразился. Почувствовал себя хозяином положения.

— Рина, вы ведь хотели увидеть мое обращение? Понять, как выглядят гибридные сущности? Научиться их соединять и разделять?

Я только кивнула вместо ответа, все еще вспоминая взгляд Ковалля. Не знаю почему, но даже рядом с Меем — шикарным мужчиной, сильным и красивым, я все равно думала о первородном. Вспоминала нашу вчерашнюю прогулку, перебирала в голове намеки и недосказанности. В душе поднималось странное ощущение: приятное волнение, сладкое ожидание, желание чего-то немного большего… Я очень давно подобного не испытывала.

Мей же, тем временем, широко улыбнулся и подал нам с дочкой большие руки. Ничего не оставалось, как протянуть ладони, хотя мы обе немного замешкались. Оборотень потянул нас на выход из комнаты.

Здание мы покинули прежним маршрутом.

Переждали тягостное молчание в лифте — Мей беспрестанно на меня косился, смотрел так, словно мы встречаемся. Временами оборотень заметно волновался, и я чувствовала мощный жар его тела. Мей будто постоянно находился в лихорадке. Или так действовала кровь двусущих? Но почему же тогда я не нагревалась?

Пока размышляла, мы пересекли парк, по длинной вымощенной гравием дорожке. И практически незаметно, внезапно вышли за пределы владений Ковалля. Здесь уже не было ни заборов, ни ограждений — только призрачная стена магии. Но я знала, ощущала или понимала, что преодолеть ее может не всякий. Лишь тот, кого позвал первородный. Вот почему машины правительственных агентов летели так высоко над деревьями. Они не смогли бы проникнуть на территорию, попытавшись миновать невидимую стену.

Мы вышли к густому хвойному лесу. Сосны здесь перемежались с пихтами, и ковер сухих жестких иголок местами сменялся зеленой травкой. Мей без предупреждения обнажился. Танюшка покраснела и отвернулась. Я застыла в смущении и нерешительности.

Так… В голову немедленно полилась информация. Оборотни будущего наготы не стеснялись. Раздеться для них — все равно что поговорить. Также естественно и беспроблемно. Нам потребуется такая же смелость. Я первой медленно сбросила одежду, стараясь не смотреть в сторону Мея. Быстрые выдохи взорвали тишину — оборотень задышал, словно уже бегает. Краем глаза я отчетливо заметила… то что в моем мире мужчины не демонстрировали, если женщина еще не их любовница. Оборотень здорово возбудился. Слава богу, смотрел он не на Танюшку, та же и вовсе отвернулась в сторону. Мей буквально пожирал меня взглядом и распалялся очень не к месту.

Я понимала, что надо действовать. Дочка, конечно, уже взрослая девочка, про пестики и тычинки пора бы рассказывать. Но все-таки зрелище не для ее глаз. Мей тоже смекнул и прикрылся джинсами.

Прочистил горло и хрипло пояснил:

— Для оборотней проявления тела естественны. Для взрослых, детей и подростков одинаково. Но я понимаю, поэтому не настаиваю. Вам еще стоит ко всему привыкнуть. Итак, давайте перейдем к делу. Обращаться, в целом не так сложно. Есть два способа вызвать внутреннего зверя. Представить себя в теле химеры или вспомнить ощущения пока ты животное. Рекомендую вам попробовать второе. Вы обе во время тренировок магии почти обращались и сущности чувствовали. Не до конца и не до полного перехода. Но аурно уже совсем готовы.

Я покосилась на ошарашенную дочку. Улыбнулась и потрепала ее по плечу.

— Одежда порвется, — сообщила зачем-то. Мей догадался о причинах ступора и развернулся мощной спиной, прикрываясь штанами как набедренной повязкой. Дочка все еще красная от смущения посмотрела на меня и прикрыла глаза. Раз — и она уже белая химера. Я поняла, что пора обращаться.

Прикрыла глаза и вспомнила ощущения. Силу, звериную мощь и спокойствие, словно могу одолеть каждого. Именно так я себя и чувствовала, когда обращалась в черную химеру. Раз — и я уже на четырех лапах. Мей к тому времени тоже обратился. Пока что он выглядел белым лельдисом. Никаких признаков сфинкса я не заметила.

«Теперь переходим к смени ипостасей» — раздалось по нашей магической рации. Ковалль заблаговременно закрепил ее — прямо на ауры, а мы и не заметили.

Я попыталась воззвать к иным ощущениям. К энергии, что исходила от оранжевого зверя. Но как ни старалась, ничего не выходило.

Мей лишь передернулся и стал сфинксом. Вот прямо почти таким как на статуях. Лицо получеловеческое-полульвиное, тело льва, покрытое рыжей шерстью.

Так вот что такое гибридный оборотень! Мей, как и я, сменяет масти! Поэтому Бриолис его и приставил к нам! Он знал, что только подобный двусущий, единственный и не повторимый оборотень Мейдрис сможет пояснить как менять ипостаси! Вот только у меня все равно не выходило. Я пробовала все перечисленные варианты: и вообразить, и ощутить силы, и словно бы отделить зверей друг от друга и попытаться вытащить по очереди. Мей предлагал новые «формулы». Увидеть себя рыжей, желтой, подключиться к другим аурным животным и словно изнутри их вытащить. Пытался меня поддерживать, подзадоривать, стимулировать, вдохновлять и просто инструктировать.

«Да ты не так сильна, как казалось» сменяло «Рина, мы в тебя верим», «Разве такая сильная женщина не способна разобраться в собственных ипостасях?» чередовалось с «Рина, ты можешь, я знаю!». Но, кажется, требовалось нечто иное. Понятия не имею что же именно. Вот только подходы Мея не сработали.

Наконец я совершенно выдохлась. Танюша смотрела с поддержкой и сочувствием.

«Я понял. — Внезапно послышалось от Мея. — Твоя черная химера — жесткая доминанта. Она не выпускает остальные сущности и не позволяет им контролировать обращение».

«И что же делать?» — растерялась я.

«Пока не знаю, мне надо подумать».

Мей несколько раз сменил ипостаси и вдруг превратился в некоего гибрида. Огромные крылья и голова лельдиса сочетались с мохнатым телом сфинкса.

«Это моя обычная и любимая форма. Соединение обеих ипостасей в целое. Но у меня они словно бы равные. У тебя же одна значительно сильнее. Пока побегаем в теле оборотней. Потом попробуем все заново».

И Мей сиганул в лесную чащу — так быстро, что мы и ахнуть не успели. Мы с Таней торопливо последовали за тренером. Вначале казалось, что будет сложно. Как быстро бежать, если ты голая, лапы не защищает надежная обувь, тело можно расцарапать сучьями, не говоря уже о колючках и прочих «радостях».

Но стоило попытаться нагнать Мея, как сомнения и опасения забылись абсолютно. Я неслась, не чувствуя жесткости гравия, не ощущая острых стеблей трав и совершенно не замечая сучьев. Непробиваемая шкура химеры действовала получше металлических доспехов.

Меня охватило странное ощущение. Свобода: полная, безбрежная и безоговорочная лилась по венам вместе с кровью. Я ни от кого больше не зависела, не думала об условностях и проблемах. Остались лишь я и наше движение. Танюша, что лихо трусила неподалеку.

Мы неслись сквозь чашу с огромной скоростью. Деревья сливались в зеленые полотнища, расчерченные коричневыми полосками веток и более темными, широкими — стволов, травы стелились ковром под лапами… Нос щекотали сильные запахи. Я постепенно начала различать их. Хвоя пахла вовсе не одинаково. Где-то, сильно прогретая солнцем, она источала суховатые нотки. Где-то, наполненная утренней росой, напоминала о свежей листве и море. Я чувствовала, где пробегали звери, и даже начала распознавать их по запаху.

Слабо, но терпко пахла лисичка. Она шуршала где-то в кустиках, видимо, пряталась от нас в норку. Гораздо сильнее фонил барсучок. Я даже заметила полосатый хвостик. Белочка пахла грибами, орешками, немного шерстью и чуть-чуть ягодами. Она ловко запрыгнула на ствол сосны и за минуту скрылась в густой кроне.

Окружающий мир изменился до неузнаваемости. Краски рассыпались мириадами оттенков. Не стали ярче, но стали интересней. Слух обострился до какого-то предела. Я улавливала легкое шуршание трав, пока по ним пробирались кузнечики, а их стрекотание просто оглушало. Птицы словно обзавелись микрофонами, а лесные зверушки — громкоговорителями.

Мей оглядывался и улыбался. Не знаю, как, но я понимала. Танюше все больше прогулка нравилась. Она летела, радостно пофыркивала и бежала за оборотнем все уверенней.

Внезапно меня словно сетью накрыли: лапы сковали невидимые нити, тело уперлось в прозрачную преграду. Я попыталась позвать на помощь, но даже шепнуть не получалось. Звуки гасились в плотной субстанции. Дышать она мне совсем не мешала, а вот рычанию и стонам препятствовала. И я завопила по магической рации. Мей сразу бросился ко мне и Танюшке. Дочка забилась в невидимой сети. Оборотень принялся лупить по ней лапами, пустил в дело клыки и когти. Но у него ничего не выходило. Меня поддернули гораздо выше. Мей зарычал в глухом отчаянии и внезапно изрыгнул аурное пламя. Ого! Он тоже это умеет? Вот что значит гибридный оборотень! Неведомая зверюшка из лаборатории.

Насколько я знала из информационного поля, аурное пламя подвластно только химерам, еще первородным и всяким там помесям.

Танюшка смекнула и повторила за Меем. Выбралась из сети и тут же подпрыгнула, пытаясь достать до меня лапами. Но в эту минуту меня поддернули — и я очутилась высоко над кронами. Крылатый лев воспарил следом. Танюша что-то рычала и кричала.

Последнее что я услышала «Мама… ну где же ты?»

«Рина, где ты? Я тебя не вижу!»

Похоже, меня спрятали под заклятьем невидимости. Я видела Мея неподалеку, он же только ошарашенно оглядывался и смотрел так, будто я стеклянная. Сердце барабанило неровно и часто. Я не понимала, что происходит, но чувствовала — случилось нечто нехорошее. То, о чем намекал Ковалль, прося звать на помощь, сообщать о неприятностях.

Меня все дальше уносили от Мея над плотным паласом из сосновых крон. Никто меня не видел и не слышал. И я сосредоточилась на первородном. Представила его лицо: суровое и красивое, мужественное и немного несчастное… С печатью пережитых потерь и горестей…

Ну же Ковалль, прошу тебя, почувствуй! Мне не на кого больше теперь рассчитывать! Ты должен, должен меня услышать!

Из горла вырвалось аурное пламя. Слегка подпалило невидимую сеть. Я постаралась сомкнуть глотку. Падать с такой высоты на деревья казалось крайне неудачной затеей. Мей меня не видел и не слышал, и метался над лесом все дальше и дальше. Я безнадежно удалялась от оборотня, Танечки и первородного мага.

Я попыталась собрать все силы. Сконцентрироваться на энергии своих химер. Всех трех сущностей и каждой по отдельности. На лапах появились пестрые пятна: оранжевые и желтые, в хаотичном порядке. Кажется, запоздало соединились ипостаси.

«Ковалль! На помощь! Меня похищают!»

Я думала, меня никто не услышал. Но буквально спустя секунду донеслось «Я найду тебя, Рина. Главное успокойся. По аурному следу я сумею тебя выследить. Я никому не дам тебя в обиду. Главное не дергайся и не сопротивляйся, чтобы не навредить себе дополнительно».

Почудилось — я опять перетратила энергию. Перед глазами разлилось черное марево, лапы предательски задрожали от слабости, и я провалилась в черноту беспамятства.