9

Ожидание затягивалось, и я ощущала, что начинаю нервничать. Вначале пленения я настолько отвлеклась на Олтрикса, попытки обращения и новые сведения от Танюшки, что почти не переживала по поводу своего положения. А вот теперь нахлынули страхи, сомнения и злость. Проклятые мятежники! Не устраивает их, видите ли, положение вещей! Хотят власти лишь потому, что сильнее. Вот только забыли историю или не учили ее в своих магических школах.

Право сильного отменили много веков назад. Пусть идут к питекантропам с дубинами и каменными топорами и там доказывают собственное превосходство!

Туда и дорога…

Господи! Надеюсь я верно разыграю карты, и побег удастся. О подмоге в тот момент я не думала. Олтрикс настолько убедил, что никто не способен проникнуть на станцию, что я рассчитывала лишь на собственные силы. Даже от Ковалля больше не ждала спасения.

Время тянулось бесконечно медленно.

Четыре часа, пять минут пятого, десять минут, пятнадцать, семнадцать… Казалось, какая-то магия нарочно тормозила привычные мне космические часы.

Но всему приходит конец. Я извелась, перепсиховала, но, когда нервы почти сдали, в комнату без стука вошел Олтрикс. Ухмыльнулся, почти поклонился и подал мне руку.

Я думала, мы отправимся в другую часть станции. Но заговорщики оказались предусмотрительны. Чтобы проникнуть в логово мятежников, пришлось бы пользоваться недопорталами, а значит — занести меня в список лиц, которые способны ими перемещаться. Заговорщики решили, что это слишком. Нас встретили в той самой релаксационной, где я пыталась учиться обращению. Два мага уже сидели на пуфиках.

После исследования местных заклятий, аурное зрение включалось на раз. Мне ни усилий, ни концентрации не требовалось.

Аура молодого, высокого мужчины, немного худощавого и нескладного выглядела подобием огромного бутона — то ли тюльпана, то ли лилии. Между плотно сомкнутыми оранжевыми лепестками выстреливали голубые тонкие нити, а сам бутон венчался алым основанием — как будто его поставили в вазочку.

Аура длинноволосого блондина, кукольно-красивого, холеного и неприятного, напоминала сапфировое озеро, с круглыми камушками вокруг и на дне. По поверхности плавали розовые факелы, будто подожженные нефтяные пятна.

Я знала, что гости — мощные маги. Разглядывала их не без интереса. Лицо блондина казалось идеальным — хоть сейчас помещай на обложку журнала. Лицо коротко стриженного брюнета — того самого, нескладного и какого-то нелепого, выглядело простым, и, как ни странно, открытым. Он не скрывал ни желаний, ни намерений. Одевались гости довольно современно, вернее по моде моего времени. В джинсы, толстовки с капюшонами и кроссовки. Одежда казалась дорогой и брендовой.

Когда мы вошли, маги поднялись, кивнули Олтриксу и тот представил: вначале блондина, а затем и брюнета.

— Ллейнар Ранди и Пестлер Фойли. Сыновья идейных вдохновителей восстания — прежнего, естественно, как ты понимаешь. Их отцы отсидели в особых тюрьмах и выпущены, практически лишенными магии. Остальное, думаю, сами обговорите.

С этими словами Олтрикс отошел и небрежно опустился на пуфик.

Я присела поодаль от мага, преступники вернулись на прежние места.

На некоторое время повисла пауза. Мятежники думали, изучали, прикидывали. Я тоже размышляла по их поводу.

Олтрикс выглядел спокойным и отрешенным. В груди кололо от неприятных мыслей. Маг радовался, что получит энергию Танюшки. Я же безумно боялась за дочку, все больше надеясь на план побега.

Мысли кружились вокруг ситуации. Хм… интересно, а почему преступники явились ко мне без маскировки. Я ведь запомню их по лицам! Всплыли воспоминания о земных детективах, где похищенным либо завязывали глаза, либо уголовники являлись в масках. Впрочем… смысла в этом не было. Я запоминала существ по ауре, различала ее и с закрытыми глазами. Аура каждого существа уникальна, она подобна отпечаткам пальцев, и сделай хоть сотню пластических операций, по энергетике тебя все равно вычислят. Скрыть ее от химеры, увы, невозможно. Колдуны, оборотни и ворожеи не видели заклятья, магию, ауру так как оценивали их химеры. Наши уникальные способности позволяли разглядеть малейшие детали лучше любого сканера и датчика. Другие же волшебники мира будущего различали нечто вроде фантомов: размытых, нечетких и очень невнятных.

Каждое заклятье, скрывающее ауру, я различила бы тоже мгновенно. Оно мне ничем не помешало бы. Следовательно, любая маскировка бессмысленна. И это усложняет положение всех. Преступники здорово передо мной подставляются, а я становлюсь их вечной заложницей. Если не договоримся — отпустят вряд ли. Теперь я для них втрое опасней.

К горлу подступил колючий комок. Вспомнились ясные глаза Танюшки и ее восторженное «Мама! Мама!» когда мы встретились после комы. Нет, я ни за что не допущу подобного! Обману, убегу, обведу вокруг пальца. Я обязательно вернусь к дочке.

На этих мыслях меня и прервали.

— Не будем ходить вокруг да около, — первым вступил в диалог Пестлер — он показался мне более умным. — Вы нам нужны для нескольких дел. Во-первых, вернуть родителям магию. Хоть и не целиком, но хотя бы отчасти. Во-вторых, поспособствовать борьбе с агентами. Вы ведь способны любое заклятье отвлечь и даже сбить с панталыки. За это мы готовы дать вам многое. Думаю, Олтрикс уже озвучивал. Деньги, власть, положение в обществе.

— Имеете в виду при новых порядках? — сделала я вид, что заинтересована. — А если восстание потерпит неудачу? Я окажусь с вами за решеткой? Какие вы даете мне гарантии?

Пестлер стрельнул глазами в Олтрикса, словно просил у того содействия. Лленар застыл каменным изваянием. Олтрикс небрежно развел руками:

— Дарина, скажите, а какие гарантии, что правительство внезапно не передумает и не запрет вас в лаборатории? Ковалль? Мейдрис? Да ради бога! Мейдрис ежедневно «стучит» Бриолису, иначе его давно отозвали бы. Ковалль, конечно, маг своевольный. Но я бы хотел раскрыть вам тайну. Однажды его уже выслали с Земли и долго держали взаперти на Сварайе. Сейчас первородный овладел порталами, границы миров его пропускают. Но мало ли, что уготовано правительством для мага, что давлению почти не подвластен? Если, конечно, он станет бесполезным или даже покажется властям угрожающим? Свободу и полное управление ситуацией вы получите, только примкнув к восстанию.

Хм… а он, действительно, древний и мудрый. Не зря отмотал столько веков, не просто прожигал сотни жизней. Пестлер кивнул задумчивому Ранди и тот произнес поставленным голосом, словно обучался на курсах ораторства:

— Дарина, не забывайте, у вас растет дочка. Ей тоже хотите собственной участи? Чтобы наблюдали за каждым шагом? Каждое колдовство отслеживали и взвешивали? Готовились в любую минуту обезвреживать? А слышали, что в подростковом и юношеском возрасте магия оборотней слабо контролируется? Обычно это проблем не доставляет. Но Татьяна ведь тоже не простая химера!

На долю секунды я окаменела, дыхание прервалось, сердце замерло. Они узнали про мою Танюшку? Ее особенный дар целителя?

Олтрикс посмотрел так ободряюще, словно пытался разубедить, но успокоил только Ранди:

— Конечно, в ней нет ничего особенного. Одноликая химера, но все-таки подумайте. Могут пробудиться скрытые дарования, и Бриолис опять примется за старое. Поймите, правительство защищает слабых, дает нам равные шансы с людьми. И ради этого гробит магов. Нам запрещается все на свете. Привороты и отвороты долгого действия, формирование мощных боевых заклятий, заклятий подчинения и прочих, и прочих. Многостраничные высочайшие предписания фактически делают нас бессильными. Естественное право использовать способности пресекается абсолютно неестественным образом. Это как тиграм запретить охотиться, а касаткам пожирать детенышей тюленей. Только потому, что кто-то погибает. Но разве не так устроено мироздание? Разве не так распорядилась природа? Нам дали силы, других обделили. Значит, так надо: уместно и правильно. Мы не желаем ходить по струнке. И разве вам, самой, этого хочется?

В его рассуждениях была логика. Возможно, я даже на секунду и поверила бы. Прониклась идеей нового восстания. Его главари хорошо подготовились, идейные лозунги выработали здравые, умели нажать на нужные кнопки. Не удивительно, что их поддерживали. Даже под страхом лишения магии, кажется — самым большим кошмаром любого колдуна, ворожеи, ясновидящей. Сильных и слабых, пассивных и практикующих.

Вот только ведь я пришла из прошлого. И слишком хорошо помнила историю: ту, где не еще существовало магии. Сильные всегда рвались к власти. Слабых порабощали и устанавливали порядки, затем устраивали страшный геноцид и начинали воевать друг с другом. Силу всегда необходимо ограничивать. Если подумать, то Бриолис с правительством в моем отношении не так уж и не правы. Я в силах ненадолго вывести из строя заклятья, что обеспечивали жизнь города. Всей огромной столицы — Мейлимира. Некоторые горожане лишились бы воды, кто-то электричества, кто-то отопления, здания пошатнулись бы под действием гравитации, секретные объекты себя обнаружили. Все это случилось бы на считанные минуты, но могло принести немалые опасности. Бриолис рассуждал в пользу граждан: обычных, ни в чем не повинных существ, которым я, действительно, угрожала.

На каждого самого сильного мага найдется тот, кто: умнее, мощнее, увертливей или попросту подлее. Тот, кто не стесняется в средствах, интригует. Нет, не хочу я жить в будущем, где надо постоянно оглядываться за угол, искать того, кто прикроет спину. Пусть даже за мной и будут присматривать, я постараюсь себя контролировать. Почти научилась, еще бы немного…

Я поняла, что пауза затянулась и поспешила ответить мужчинам:

— Хотелось бы подумать. Я ведь пленница. Порталы, увы, создавать не умею, сбежать со станции у меня не получится. Я заинтересована, это правда. Но хочется выдвинуть собственные требования.

Заговорщики моему ответу не удивились. Кажется, торговаться они подготовились.

— Не больше миллиарда электронных денег, — сходу предупредил обеспокоенный Пестлер. — Восстание тоже требует вложений.

— Двух миллиардов, — бросил Ранди. — Ради дела готов расщедриться.

Пестлер посмотрел на товарища с благодарностью. Соратники друг друга все же поддерживали, значит пока не совсем пропащие.

Ладно, что скажет главный — Олтрикс?

Маг улыбнулся и отмахнулся.

— У нас еще есть и время, и нервы. Даем тебе ровно двадцать часов. Запомни! Это меньше земных суток.

Вот уж спасибо, что уточнили! Сама бы я ни за что не догадалась!

Я собиралась кивнуть напоследок, но маги двинулись к недопорталу — и через секунду исчезли из зала.

Я понимала — Олтрикс надеется на то, что с ним мы уже договорились. Сила Танюши на его стороне. Надо срочно бежать со станции. Времени нет. Пусть обдумывают, ждут что выдвину встречные требования. Мне нужно срочно выбираться со станции. Выжду немного, наверное, до ночи, и постараюсь улизнуть на Землю. Желательно прямо в дом Ковалля.

Я понятия не имела — как найду его. Возможно, особняк и поместье первородного защищены какой-нибудь магией невидимости. Но я собиралась поскорее действовать.

Наверное, поспешность меня и сгубила. Впрочем, уж лучше пытаться бороться, нежели безропотно покориться несчастьям.

Я возвратилась в свою спальню. Прикончила оставшиеся бутерброды с икрой. В аурной упаковке они не портились, стоило развернуть — сразу нагревались. Что-нибудь существенное поедим дома. Очень надеюсь, что у Ковалля.

Я разместилась возле компьютера — он моментально включился и заработал. И принялась бездумно бродить по сайтам. Листала трехмерные фотографии знаменитостей, новые фильмы, картины и книги. Увы! Внимание ни на чем не удерживалось. Мысли неуклонно стремились к побегу.

Потрет Бриолиса мне запомнился. В трехмерной проекции в человеческий рост, которая легко вызывалась из компьютера, глава спецслужб выглядел впечатляюще. Шатен, с густыми каштановыми волосами, собранными в низкий, короткий хвостик, запоминался грузинским носом. В целом Бриолис выглядел привлекательно: мощный, гибкий и сильный лельдис. Оказалось, в спецслужбах нового мира, лельдисы занимали особое положение. Высшие оборотни, самые мощные, легко добивались важных должностей.

Внезапно нашлась фотография Ковалля. Ой… Так вот как его Олтрикс изуродовал… Старые снимки все демонстрировали, кажется, первородный камер не боялся.

Правая половина лица первородного выглядела подобием жеваной бумаги, какого-то неестественного сероватого цвета. Глаз оказался совершенно черным — и зрачок, и радужка, и даже белок.

Я изучала снимки первородного. Вспомнила наши таинственные взгляды, которые, чудилось, говорили больше признаний влюбленных в собственной привязанности. Это ощущения почти полета, когда мы бродили вместе по поместью, волнения, трепета и сладкого ожидания, чего-то волшебного и необычайного. Смогла бы я заинтересоваться первородным раньше, еще до его «улучшения»? Когда он выглядел не таким красавчиком?

Я встала и приблизилась к трехмерной проекции. Она обрела яркие краски и выглядела почти осязаемой, плотной. Будто не фотография — статуя Ковалля.

Глаза задумчивые, немного грустные, в уголках губ спрятались смешинки, красивая, юношеская половина лица и изуродованная странно сочетались. Я видела в Ковалле необъяснимую притягательность. Что нынешний, что прежний, но он мне нравился. Я ощущала эмоции первородного, чувствовала, что он за меня тревожится, старается помочь и ведь помогает. Нет, и таким он меня притягивал, слегка будоражил, немного смущал. Я бы и прежде его заметила и предпочла шикарному оборотню.

Мысли о Ковалле меня отвлекли, немного снизили градус нервозности. Будто даже здесь, на огромном расстоянии, он умудрялся меня поддерживать, внушать хоть толику, но уверенности.

Время подкатило к назначенному часу. Я пересела на кровать по-турецки и обратилась к главному заклятью — тому, что управляло остальными на станции. Оно охотно ответило дружелюбием — помнило еще наше общение.

Я попросила изменить программы. Дать мне возможность перемещаться по станции, открыв все доступы к недопорталам. Заклятье просканировало мою ауру, тело и сразу принялось за работу. И вроде бы все шло неплохо, как надо. Вот только меня ощутимо потряхивало. Сердце колотилось быстрее и быстрее, хотелось, чтобы все наконец-то закончилось.

Когда заклятье доложило о готовности, я попросила детальную карту. Надо переместиться к аварийным челнокам. Заодно зарядить их моими данными, чтобы те приняли за хозяев. Заклятье и тут меня не подвело.

Уфф… Ну ладно, приступим к главному.

Сердце рвалось из груди птицей, билось о ребра, словно о клетку, дыхания стало решительно не хватать. Я постаралась немного успокоиться. Так, ну давай же… Вдох и выдох… Все хорошо, все получается. Мятежники спят, дело за малым.

Я перемещалась недопорталами, даже не особо разглядывая помещения. Впрочем, они походили на увиденные. Залы для релаксации, столовые, спальни, изредка попадались тюремные коридоры с камерами-клетками, запертыми магией.

Еще буквально пара перемещений. Я усиленно себя подбадривала. К концу колени почти не гнулись, ноги казались чужими, ватными, в голове метались страхи и надежды. Ладно, давай же, еще немного.

Коридор с камерами, зал для отдыха, спальня, кажется, для работников станции… и — бинго! — каюта с резервными челноками. Они походили на подводные лодки. Небольшие, овальные и серебристые. Без единой панели, двери и лестницы. Но мне ничего такого и не требовалось. Заклятье давно пояснило как действовать.

Я приложила руку к челноку — в том месте, где чувствовалось утолщение магии, другие колдуны, ворожеи, двусущие, вероятно, различали слабое свечение.

Датчик считал мои полные данные, накрыла тишина: ватная, тревожная. Я ожидала вердикта программы и сотрудничавших с ней технозаклятий. Они неспешно «переваривали» сведения, сердце не билось — замерло и окаменело. Так, это ведь последнее испытание. Давай же, Дарина, соберись, успокойся. Осталось немного, совсем же капелька.

Датчик закончил свои изыскания, и дверца челнока появилась на корпусе. Ее скрывали магией невидимости.

Я собиралась войти внутрь, когда оказалась отброшена в сторону. Меня будто электрическим током ударило, и сразу же приложило силовыми волнами. Боль расползлась по телу моментально, дышать казалось немыслимой пыткой — с каждым вдохом внутри что-то обрывалось. В поле зрения плясали пестрые пятна, сменялись черными и золотистыми, чередовались как в калейдоскопе.

Я лишь немного сфокусировала зрение, когда обнаружила разъяренного Олтрикса. Лицо его походило на звериную маску: оскал, достойный любого оборотня, глаза сверкают горячечным блеском, губы скривились в злобной усмешке. Подумалось — сейчас он просто убьет меня. Такой яростью сверкали глаза мага, так полыхала его аура: лихой, сатанинской злобой и ненавистью.

— Хотела сбежать под бочок к Коваллю? — глаза Олтрикса свирепо сверкнули. Я попыталась подняться с пола, возможно, обратиться в желтую химеру — ту самую, способную к самоисцелению. Но магии и сил совсем не оставалось. Заклятье Олтрикса меня «обесточило».

— Химера! Ты можешь управлять заклятьями, даже убедить их себе посодействовать. Но я не дурак, как ты полагала. И обезопасился на подобный случай. Любые изменения в схеме заклятий, работе основной магии станции — и меня извещают автоматически. Заклятья не люди, они не преданны. Они просто-напросто выполняют миссию. Ты попыталась перехитрить их. Но я заложил часовую бомбу. Твои передвижения мне известны. И я собираюсь на тебе отыграться.

Он протянул надо мной руку — оттуда вырвался клинок энергии, и я зашлась в истошном крике. Горло саднило, небо горело, но остановиться не получалось. Меня будто резали изнутри, медленно, так чтобы ощущала каждое движение.

Запахло кровью, паленой плотью, словно опять очутилась на пожаре. Только лишь гари в воздухе не чувствовалось.

В глазах потемнело, ручейки пота струились по щекам, лбу и шее. Танечка, моя маленькая Танечка. Доченька, я очень-очень люблю тебя… Вырвалось словно в никуда — в пространство. И тут же пришла небывалая энергия. Я будто за секунду почти восстановилась. Олтрикс заметил, злобно усмехнулся.

Убрал руку и заявил:

— Я подожду следующей посылки и отберу нужную магию — ту что исцеляет даже ауру.

Он отошел и снова оскалился.

Таня! Не надо! Пожалуйста, не надо!

Импульс почти достиг тела, но остановился где-то в пространстве.

Олтрикс заметил, выбросил руку — в меня ударил комок энергии. Я попыталась выстроить защиту — так как учил когда-то Ковалль. Но стену из плотной энергосубстанции атака Олтрикса пробила мгновенно. Я стиснула зубы, крепко зажмурилась — и тело будто на куски разорвали. Боль расползалась по каждому органу, рвала, обжигала, кусала и резала. Я застонала и рухнула на пол, импульс исцеления двинулся дальше. Ударил в ауру, Олтрикс дернулся, вытянул щуп для ловли энергии…

— Думаю, больше у Татьяны не получится. Слишком истощилась аурно и магически. Что ж, сегодня побеждает сильнейший… Так и положено по нашим правилам…

Я поняла, что сейчас не выживу, если Олтрикс отнимет целительную энергию. Но бороться с магом сил не оставалось. Я постаралась совсем успокоиться и приняла будущее с покорностью.

Боль разрасталась, охватывала, мучила. Я крепко зажмурилась и закричала. Наверное, так я кричала при родах. Только тогда жизнь удваивалась, теперь же ее у меня отняли.

Внезапно страдания резко прекратились, тело наполнилось силой, энергией, мощью, какой прежде не чувствовала. Я опасалась разомкнуть веки, проверить, не началась ли уже агония. Мозг скрашивает последние мгновения жизни, обманывает организм ложными знаниями.

Я о таком не раз слышала.

Но голос, который всегда узнала бы: в любых обстоятельствах, месте и времени, вдруг произнес:

— Олтрикс, ты звал меня? Я не позволю навредить Рине. Хочешь убить меня — ну так попробуй. Ты собирался со мной сражаться? Давай же, Олт, я готов и вовсе не против.

Я приоткрыла один глаз, затем второй и просто обомлела. Между мной и Олтриксом высился Ковалль. В джинсах и какой-то затрапезной футболке.

— Как ты умудрился сюда добраться? — глухо отозвался из угла Олтрикс. Видимо, Ковалль неслабо приложил его — маг только-только вставал на ноги. Ссадины, царапины, раны и синяки покрывали все видимые участки тела. Волосы напоминали воронье гнездо.

— Ты собирался меня вызвать. Что же теперь так удивляешься? Задал учащенные изменения курса и рассчитывал, что быстро мне не добраться? Наивный! Ведь знаешь, каждый первородный, сам себе портал и автонавигатор, — Ковалль подал мне руку, поднял и отодвинул на безопасное расстояние. Внезапно между нами выросла стена из непроницаемой толщи энергии, такие же окружили обоих магов.

— Так лучше, не правда ли? Что ты скажешь? — уточнил первородный в сторону Олтрикса. — Мы будем сражаться один на один. Не вмешивая в дело никого из посторонних.

Олтрикс усмехнулся, метнул в меня взгляд и произнес с каким-то пренебрежением:

— Я знаю, что она для тебя не посторонняя. Ты ведь влюбился, Ковалль, признавайся. И зря ты надеешься на быструю победу. Я уже выпил особенной сыворотки, которая вернет прежние возможности. Крови Дарины оказалось достаточно. Даже аура ее мне не потребовалась. В конце концов, мы необычные маги. Так что схватка тебе предстоит нешуточная…

Взгляд Олтрикса, словно выстрел в упор и взгляд Ковалля, будто первородный сожжет противника до головешек. Ответ Ковалля заслуживал уважения:

— Я и раньше сражался с тобой на равных. Если ты помнишь последние битвы. И я побеждал тебя всякий раз. Я не боюсь тебя, Олтрикс ни капли. А мои отношения с трехликой Риной так уж вообще тебя не касаются. Насколько я помню, ты любил лишь себя. Все остальные казались трамплинами к целям великого и непобедимого Олтрикса… Поэтому не тебе рассуждать о чувствах. Ты совершенно ничего в них не смыслишь.

— Что ж, померяемся силами снова. И помни, что если я тебя одолею, то и Дарине придется несладко…

Мне стало не по себе от взгляда Олтрикса. Если взглядом и убивают, то именно таким: жгучим, ядовитым, преисполненным ненависти.

Ковалль ничего сопернику не ответил, лишь пояснил в мою сторону:

— Рина, не бойся. Таня в безопасности. Агенты правительства ее перепрятали. С тобой она связана энергопуповиной. Я же добавил своей энергии. Еще немного — и ты восстановишься. Жди меня, Рина, и ничего не бойся.

Двинулся к Олтриксу, тот шарахнулся, встал и принял боевую позицию. Из ладоней врага выскакивали заклятья. Одно напоминало огромного черта, из рогов которого стреляла энергия. Убийственная для обычного смертного тела. Плевалось заклятье-бес кислотой. Второе походило на машину для убийства. Крутящиеся диски с шипами, иглами, топорами, кинжалами, мечами и ножницами. Как хочешь — так врага и помучай.

Ковалль ничего такого не делал, небрежно отмахнулся и из его ладоней выстрелили волны плотной субстанции.

— Старые фокусы, — оскалился Олтрикс.

— Я не приветствую сложную магию. С тебя и простой вполне предостаточно!

— Что ж! Защищайся, дорогой первородный!

И началась магическая бойня, такая, что у меня аж дух захватывало.