Глава 21

— Да он издевается, — процедил Белов, вытирая пот со лба носовым платком.

— … гильдия «Огненные львы»! — добавил главный судья. — Поздравляем с прохождением…

Дальше я не услышал.

Зал номер четыре, где столпились тандемы содрогнулся от гула. В нашей ложе Кира воскликнула, отпустив наконец мой рукав, прижала ладони к губам, восхищённо уставилась на меня.

Белов зарычал и, забыв про субординацию, хлопнул меня по плечу.

— Вот так выступление! Ха! Мы сделали их! — хохотнул он.

Внизу, в залитом светом зале творилось настоящее безумие.

Дэнни во всю мощь лёгких орал в потолок, потрясая кулаками. Лера, обычно скупая на эмоции, выплясывала перед вараном в некоем подобии танца. Анна устало, но счастливо улыбнулась, присев на корточки рядом с Матильдой. А Костя Смирнов просто рухнул на колени, принялся обнимать Желешку, не обращая внимания на липкую зелёную слизь, которая пачкала его футболку.

Правда, триумф продлился недолго. В любом противостоянии есть выигравшие и проигравшие. И проигравшие не хотели мириться с результатами фотофиниша.

— Это произвол! Я требую дисквалификации! — перекрывая шум, в зал выскочил всклокоченный лысеющий тренер «Яростных», полный мужик в борцовке и широких штанах, похожих на шаровары. Он нервно шевелил кустистыми усами, а взгляд его готов был испепелить всех и каждого.

— Вы что, ослепли⁈ Мы победили! МЫ! — рычал их капитан «Яростных», стуча себя в грудь.

Вместе они подошли к судейским балконом, на который вышел ещё один судья, а пылевой питон агрессивно извивался у ног капитана и выбирал цель, багровея от ярости.

Главный судья нахмурился, сделал знак техникам. На гигантский центральный экран над ареной вывели стоп-кадр фотофиниша.

Картинка была предельно чёткой. С одной стороны — занесённый над зелёной чертой массивный ботинок Проводника степного волка. С другой — тончайший, почти прозрачный зелёный отросток Желешки, похожий на длинное, вытянутое щупальце. Слайм был впереди ровно на микросекунду раньше ботинка соперника, о чём свидетельствовал таймер внизу экрана.

Затем видеозапись пустили дальше, в замедленном режиме.

— Вы на это посмотрите! — бушевал тренер «Яростных», тыкая пальцем в экран. — Мой парень пересёк черту полностью! Всем телом! А их лужа плюнула куском слизи! Это не полноценное пересечение! Жульничество! Мы подаём официальный протест!

По залу прокатился гул. Моя команда застыла, затем Дэнни начал пререкаться с капитаном. Бублик Леры встал в агрессивную позу, и многообещающе заурчал. Обычный звук варана, когда он собирается уничтожить свою жертву. Разумеется, это происходило не без подачи Соколовой. В ответ степной волк оскалился и приготовился к прыжку, едва сдерживаемый поводком Проводника.

— Надо вмешаться, — сдавленным голосом сообщила Кира. — Надо нам срочно вмешаться. Мы выиграли.

— Конечно, выиграли. Сейчас разберёмся, без паники, — взглянул я на неё успокаивающим взглядом.

Только двинулся к выходу из ложи, как между конфликтующими сторонами появились организаторы. Градус конфликта всё ещё витал в воздухе, но всё же стычки удалось избежать.

— Что теперь? А? — оглядел нас Белов. — Что теперь они будут делать? А если нас сейчас засудят? Вон, окучивают судей. Надо срочно к ним.

— Артём Сергеич, не обостряйте. Разберутся, — хмыкнул я, задерживая его за плечо. Пока я и сам ещё не понимал, что ожидать от судейской коллегии.

Ситуация и правда была беспрецедентной. В классических правилах Бетонки, написанных десятилетия назад, никто не учитывал возможность участия аморфных мутантов в скоростных эстафетах. Но и запрета на их участия прописано не было.

Ещё двое судей показались на балконе, они переглянулись, перекинулись с главным арбитром парой слов. Тот отключил микрофон, и коллегия в полном составе удалилась в закрытую совещательную комнату.

— Артур Викторович, Кира Андреевна, пожалуйста, пройдите в судейскую, — бесстрастно сообщил голос из динамика.

— Ну вот, сейчас мы и разберёмся, — ухмыльнулся я, на что Белов лишь напряжённо зыркнул на меня, но промолчал. Раздражало его моё напускное спокойствие.

Мы с Кирой спустились вниз. Белов остался в ложе. Владелица гильдии цокала каблучками рядом и была напряжена словно натянутая струна. Я разделял её настроение, но не показывал этого. Понятно было, что в данный момент решалась судьба «Огненных львов».

В просторной судейской комнате с жужжащим под потолком вентилятором уже находился наставник «Яростных». Встретил он нас исподлобья, нервно шевеля усами и щёлкая зажигалкой в руке. Я встал напротив него, спокойно скрестив руки на груди. Кира замерла рядом.

Ожидание длилось пять минут, которые показались вечностью. Наконец, дверь открылась, и вошёл Главный судья, худощавый мужчина в круглых крохотных очках и красном одеянии. В руках он держал красную папку.

— Мы подняли архивы регламента Лиги, раздел по эстафетным дисциплинам, — сухо начал он, открывая папку. — Ситуация нестандартная, но правила прописаны чётко. Вот, пункт двенадцать четыре. Цитирую. «Фиксация результата происходит при пересечении финишной черты любой частью тела или амуниции Проводника либо его Фамильяра».

Судья захлопнул папку и посмотрел на наставника «Яростных».

— Он выстрелил. Этот чёртов слайм плюнул сгустком, — задребезжал голос тренера. — Это не часть его тела. И вы прекрасно знаете, что слаймы могут такое вытворить.

— Мы просмотрели запись. Неоднократно. Проверяли тщательно, — холодно взглянул на него Главный арбитр. — Всё же финиш пересекла часть тела слайма «Огненных львов».

— Да и в целом… Слаймы! Они не должны допускаться к эстафетам! — возмущённо прогудел тренер «Яростных», грозно шевеля правым усом.

Искорка не выдержала и тихо зашипела. Пока ещё тихо, но достаточно угрожающе. Это, разумеется, заметил тренер «Яростных», и это немного охладило его пыл. Он не идиот. Знал, на что способны такие крохи.

— В правилах нет ни слова о физиологии петов, наличии у них скелета или мышечной массы, — между тем возразил ему Главный арбитр. — Слайм является официально зарегистрированным фамильяром. Примите достойно факт того, что он пересёк черту.

— Это значит, что мы выиграли, — подытожил я, улыбнувшись тренеру «Яростных».

— Именно так, — кивнул Главный арбитр. — Победа «Огненных львов» абсолютно законна. Протест отклонён.

Кира шумно выдохнула, закрывая глаза, пошатнулась. Я в последний момент подхватил её за локоть.

— Вот это эмоциональные горки. Кошмар какой-то, — услышал я её голос.

Наставник «Яростных» побагровел так, что, казалось, его хватит удар. Он бросился к выходу, в конечном итоге роняя стул, оказавшийся на пути. Прошёл мимо нас, намеренно задевая меня плечом по пути.

— Поздравляю, — расплылся в улыбке судья, кивнув нам. — Вы достойно выступили.

Мы поблагодарили его, вышли из судейской комнаты, спускаясь в зал, к своим тандемам, рядом с которыми уже торчал Белов, прохаживаясь из угла в угол.

— Эй, «Львы»! — услышал я голос неподалёку.

Тренер «Яростных» сделал пару шагов к нам, затем выбрал меня в качестве цели, наклонился ближе.

— Это не спорт. Чистая лажа, — прошипел он мне в ухо, обдавая табачным запахом. — Вылезли вы на грязном обмане, и теперь радуетесь. Ну что ж, радуйтесь. Но помните. Это не конец. Мы с вами ещё встретимся. И судей там уж точно не будет.

Я даже не шелохнулся, провожая его спокойным взглядом. Угрозы от проигравших на аренах — дело привычное. Но зарубку в памяти я всё-таки сделал. Надо быть начеку.

— Да! Мы победили! — воскликнула Кира, и наши тандемы выдохнули, а градус радости возрос до небес.

— Лучши-и-ие! — заревел в потолок Дэнни, попытался обнять Анну, но она отпихнула его, а Матильда встала между ними, опасно поблёскивая глазами.

Лера продолжала почёсывать Бублика, оскалившись в сторону поверженных «Яростных» и отправляя им воздушные поцелуи.

Больше всех радовался Костя, взбивая Желешку своими руками, словно ком теста перед выпечкой.

Быстро собравшись, мы покинули Бетонку. Эйфория от победы затихла, и теперь тандемы отдыхали. Эстафета и эмоциональные качели после финиша всё же сыграли свою роль.

Через полчаса наш микроавтобус въехал на задний двор базы «Огненных львов», а затем пришёл черёд разгрузки вольеров с фамильярами.

А затем дружной толпой мы отправились внутрь здания, где нас ждала Полина в белом халате фамтеха.

— Ну что, можно вас поздравлять? — холодно улыбнулась она.

— Да, мы вырвали победу, — радостно сообщила Кира. — Я потом тебе расскажу.

— Да, это было… эпично, — пробормотал Дэнни, настороженно посматривая в сторону.

Справа от Дока я заметил медицинскую тележку, а на ней угрожающе поблескивал открытый металлический чемоданчик, под завязку набитый рядами ампул.

— А куда вы собрались? Тормозим, — сухо скомандовала Док, преграждая нам путь. — Вакцинация фамильяров от Дикой чумы. Я же говорила.

— Полин, я изучила план вакцинации в гильдиях, — сообщила ей Кира. — В них нет прививок от Дикой чумы.

— А в нашей гильдии будет, — так же холодно продолжала Полина. — В пригороде зафиксирована вспышка Дикой чумы. В южных районах закрыли на карантин уже две любительские гильдии. Так что никто не уйдёт домой без прививки.

— А это больно будет? — округлил глаза Костя, не отводя взгляда от ампул.

Полина оценивающе взглянула на Желешку.

— Прививки только фамильярам, Константин, — подчеркнула она, повернув тележку к помещению, выделенному ей для лазарета.

По коридору пронёсся дружный, страдальческий стон.

Я оставил команду возмущаться в коридоре, зашёл за Полиной в медкабинет. Док привычно натянула перчатки и начала ловко перебирать ампулы с прозрачной жидкостью.

— Начнем с Искорки, — бросила Док, не оборачиваясь. — Потом варан, барс и… со слаймом придётся повозиться, дозировку нужно пересчитать на объём массы Ядра.

Я уже собирался открыть переноску, когда из моего нагрудного кармана раздался донельзя возмущённый скрипучий голос:

— Какие еще прививки⁈ Благородную кавалерию хворь не берёт! Я свой хитин в боях не для того закалял, чтобы всякие мадемуазели мне в него иголки тыкали!

Полина выронила ампулу. Та упала на кафельный пол, разлетелась вдребезги. Док медленно обернулась. Её глаза, обычно холодные и уставшие сейчас расширились до невозможных размеров. Док смотрела на зеленого сверчка, а тот смотрел на неё, высунул усатую мордочку из моего кармана.

— Мать моя… — прошептала Полина.

Её шок длился пару секунд, а затем в глазах вспыхнул восторг. Она сделала шаг ко мне, забыв про разбитую ампулу.

— Говорящий ферал такого размера? — охнула она. — Невозможно. Объём легких и строение гортани насекомого физически не позволяют артикулировать человеческую речь! Дайте мне его осмотреть, Артур Викторович! Мне нужен соскоб хитина. И анализ слюны.

— Не сметь перебивать старшего по званию, личинка! — оскорбился Сверчанский, прячась поглубже в карман и уже проворчав оттуда: — Мухобойку мне в зад, если я подпишусь на какие-то ваши опыты!

Я резко отступил назад, закрывая карман ладонью, взглянул на дверь, которая была закрытой.

— Спокойно, Док, — предупредил я Полину. — Пусть это останется между нами. Никто за пределами гильдии не должен знать о его существовании. Если информация просочится в Синдикаты — нас тут живьём сожрут ради его изучения.

Восторг в глазах Полины поутих, она нервно сглотнула, заставляя себя остановиться. Профессионал внутри неё боролся с инстинктом исследователя.

— Я поняла, — она с трудом отвела взгляд от моего кармана и кивнула. — Это останется между нами. Но я должна его привить. Он уникальный мутант, и не должен заразиться.

— Никаких уколов, — отрезал я. — На такие риски я точно не пойду.

Экспериментировать со странной физиологией Сверчанского было опасно. В голове уже созрел план: сначала я покажу это чудо Покровскому в его клинике. Уж если кто и сможет понять, что это за зверь, так это он.

— Прививаем только боевой состав, — добавил я, и Полина кивнула, всё ещё улыбаясь одним уголком рта и посматривая на мой карман.

— Искорка? — вопросительно взглянула она в сторону переноски.

— Да, сейчас. Её надо предупредить, — я достал саламандру из клетки, положил на плечо.

«Всё хорошо. Даже если и будет немного больно, не переживай. Ничего здесь страшного нет. Это полезный укол», — передал я крохе через наше с ней Сопряжение. Затем взглянул в её умные золотистые глаза. Искорка еле заметно кивнула, хотя немного сжалась.

Я встретился взглядом с Полиной и моргнул. Док почти бесшумно подошла и уколола в лапку саламандры.

Питомица лишь слегка вздрогнула, затем увидела Полину со шприцем и громко зашипела.

— Всё, не надо меня сжигать! Сдаюсь! — воскликнула Док, поднимая руки и довольно улыбаясь.

— Можно приглашать следующего, — кивнула мне Полина.

Я переложил саламандру в переноску, вышел с ней в коридор и оглядел очередь на вакцинацию. Понятно. Просто здесь точно не будет.

В данный момент Лера загораживала Бублика от Белова, который пытался ей втолковать, что это необходимые меры.

— Нет! Даже не смейте колоть моего зверя корпоративной химией! — агрессивно рычала она на него. — Мой варан из Дикой Зоны. У него иммунитет крепче бетона!

Анна стояла в стороне, успокаивая Матильду, которой передавалось волнение от Бублика, и поглаживала по холке, что-то бормоча ей в ухо.

Костя Смирнов откровенно трясся.

— Тренер, ну зачем Желешке прививка? — лепетал он. — Она же слайм! У неё даже кровеносной системы нет! Чума — это же для тех, у кого кровь!

— Дикая чума, Смирнов, это вирус, который бьёт по Ядру, а не по крови. Запомни, — я подошёл к нему, сел рядом. — Если ты не знал, я просвещу тебя. Этот штамм вызывает кристаллизацию любой слизистой основы. То есть без вакцины твоя Желешка затвердеет, а потом рассыплется в песок, и это менее, чем за сутки. Будешь потом её веником в совок собирать.

— Веником в совок⁈ — воскликнул Костя.

— Да, именно так. Буквально, — кивнул я. — Так что выбор за тобой.

Костя побледнел ещё сильнее, замолчал и послушно подтащил слайма к себе, объясняя ему то, что услышал.

Лера, услышав мои слова, тоже сбавила обороты, перестала грубить Белову.

— А где Ветров? — спросил я, оглядывая коридор.

— Заперся в раздевалке, — нахмурился Белов, почёсывая переносицу. — Сказал, что Неона колоть не даст. Я пытался с ним поговорить, но он совсем уже сдурел. Послал меня.

Я тяжело вздохнул. Что ж, пора его вновь возвращать на землю, объяснить, насколько всё серьёзно.

Толкнув дверь раздевалки, я увидел Дениса. Он сидел на лавке, обняв Неона за шею, и в этот момент испуганно уставился на меня.

— Я не пущу к нему эту психопатку со шприцами! — с ходу выпалил Дэнни, прижимая к себе барса. — Она ему что-то вколет, и он сломается! А мне эти проблемы нафиг не нужны! Мой отец и так считает, что я угроблю зверя!

Я присел на корточки напротив него, глядя прямо в глаза парню.

— Ты боишься, что твой отец сожжёт Ядро Неона своими шокерами, — мой голос был тихим, и несмотря на это бил наотмашь. — Но прямо сейчас ты сам убиваешь своего фамильяра. Думаешь, Неон простит тебе, если ты из-за своих капризов или страхов сделаешь из него инвалида?

Дэнни судорожно сглотнул, отвёл взгляд, вздохнул.

— Дикая чума пробивает любые барьеры, Ветров, — продолжал я. — Она сжигает нервную систему за сутки. От этого вируса не спасёт ни твой хваленый пластиковый «Спайк», ни все деньги твоего папы, ни барьеры Неона. Неон доверяет тебе, он тебя любит. А вот теперь после всего, что ты сейчас услышал, ответь, только честно… Ты действительно хочешь оставишь своего фамильяра парализованным и задыхающимся от судорог, и это лишь потому, что испугался укола?

Денис продолжал смотреть по ноги, затем взглянул в голубые, переливающиеся глаза хрустального барса, который тёрся мокрым носом о его плечо. Вся гламурная спесь сползла с парня, оставив лишь страх за своего друга, за того, кто не предаст и защитит в любой ситуации.

— Ладно, — выдохнул мажор, пригладив шевелюру, затем уставился на меня. — Но если с ним что-то случится от этой вакцины…

— Тогда я уволюсь, — отрезал я, поднимаясь на ноги. — Пойдём, провожу вас к кабинету.

У лазарета я встретил Костю с Желешкой, они мирно беседовали. Костя продолжал ей втолковывать, что это будет, как комарик укусит, а Желешка испуганно побулькивала и хлопала глазами-блюдцами в ответ.

Анна с Матильдой уже отстрелялись, и лиса тихо поскуливала, а Савельева ласково шептала в ответ, придерживая ватный тампон в районе лопатки.

Из кабинета раздалось грозное шипение, затем грохот и звук падающих инструментов.

— Да держи ты его! Крепко держи! — услышал я возглас Полины.

— Бублик! Стоять! — рычала Лера.

Придётся вмешаться. Я заскочил внутрь, и в нос ударил резкий запах спирта и медикаментов.

На полу были разбросаны щипцы, зажимы и ещё несколько инструментов, похожих на изогнутые ножницы с трубками.

Бублик, загнанный Лерой в угол, отчаянно сопротивлялся. Шестилапый варан опустил голову, с силой бил хвостом по металлической ножке кушетки и скалил пасть, не подпуская Полину со шприцем.

Соколова пыталась вытянуть на себя зверя за ошейник, но Бублик был на грани между страхом и панической атакой. Такое агрессивное существо было сейчас опасным, и Полина понимала, что это далеко не домашняя собачка. Поэтому держалась на расстоянии.

— Так, понятно, — выдавила Док, хватая с ближайшего столика большие щипцы-фиксаторы с обручем, но я шагнул к ней поближе.

— Полина, убери железо. Ты сейчас только хуже сделаешь, — негромко произнёс я, ухватив её за запястье.

— Вы что-то предлагаете получше? Он неуправляем. Взгляните, — Док махнула в сторону шипящего варана.

— Я разберусь, приготовься сделать укол, — спокойно произнёс я.

А затем подошёл к варану вплотную. Лера напряглась, замечая, как её питомец раскрыл пасть. Видно подумала, что он сейчас откусит мне руку.

Я не стал делать резких движений. Медленно протянул раскрытые ладони к черепу существа, затем безошибочно нащупал две едва заметные впадины, чуть ниже скрытых ушных отверстий рептилии. Там, где шкура была чуть светлее. Начал мягко, с небольшим нажимом массировать эти точки.

Сорок лет на арене учат не только ломать кости, но и понимать физиологию фамильяров. У крупных варанов именно в этих узлах сконцентрированы эфирные рецепторы, отвечающие за считывание окружения и эмпатию.

Тем самым за счёт такого массажа я воздействую на узлы и успокаиваю, делая приятные для него движения с определённым ритмом, заодно немного приглушая идущую панику от хозяйки.

Через десять секунд интенсивного массажа шипение Бублика поутихло. Капюшон сдулся, мышцы обмякли. Варан тяжело вздохнул и опустил тяжёлую морду прямо на холодный кафельный пол, впадая в состояние лёгкого, полумедитативного транса. Уровень адреналина в его крови упал до минимума.

— Коли, Полина. Сейчас, — требовательно скомандовал я, не убирая рук.

Док молниеносно ввела вакцину в холку, прямо под жёсткую чешую. Бублик даже не дёрнулся. Лера, всё это время державшая поводок натянутым, тихо и протяжно выдохнула.

В её взгляде мелькнуло что-то вроде удивления, уважения и… признания. Настороженности больше я не различал в её глазах. Она ещё не встречала того, кто понимал бы её зверя лучше, чем она сама.

Следующим в кабинет протиснулся Дэнни с Неоном.

Я думал, что придётся вмешаться. Но на удивление Ветров принял ситуацию, а оттого успокоился. Неон в то же время замер перед Полиной.

— Спокойно, котик, я тебе не причиню вреда, — залепетала Полина, подходя к барсу со шприцем. — Всего лишь один укольчик.

Она подошла сбоку, попыталась воткнуть шприц, и на его пути вспыхнул барьер. Игла врезалась в него, изогнулась, из неё на пол выплеснулась вакцина.

— Денис, я не поняла, — Полина подняла на Дэнни холодный взгляд. — Мы так и будем считать ворон? Скажи своему барсу, чтобы не безобразничал.

— Неон, это не больно, — прошептал Ветров в ухо своему питомцу.

Барс тихо заскулил, затем фыркнул и закрыл глаза на секунду, словно готовился к ужасной боли, затем открыл их и опасливо покосился в сторону Полины.

— Он готов, — тихо отозвался Дэнни, и Полина, уже схватив другой шприц, ввела вакцину в его холку.

— Вот так Ничего страшного. Правда ведь? — натянула улыбку Полина, затем взглянула на дверь. — Кто следующий?

Я вышел в коридор, приглашая последний тандем, Костю со слаймом.

Ситуация с Желешкой кардинально отличалась от остальных. Слайм не рычал, не бросался на врача. Желешка просто запаниковала и наотрез отказалась принимать вакцину.

Для этого нужно было всего лишь впитать содержимое шприца и… принять его. НО когда Полина влила в слайма с помощью шприца вакцину, тот выделил её обратно, забрызгав пол.

А затем Желешка расползлась зелёной массой по всей поверхности кушетки. Тонким, дрожащим слоем, который отчаянно пускал крупные пузыри. Те громко лопались и оставляли после себя тяжелый запах прелого мха и сырых грибов. Так обычно пахнет страх у аморфных мутантов.

Костя суетился вокруг стола, он трясся, а его лицо побледнело и выглядело растерянным.

— Желешка, ну пожалуйста! Соберись! Это не больно. Просто выпей лекарство, — лепетал парень, заламывая руки.

Я подошёл к Косте, положил руку ему на плечо, заставляя остановиться.

— Перестань истерить, Смирнов, — мой голос прозвучал ровно, и весомо. — Если ты меня ещё не понял, я повторю ещё раз. У вас с Желешкой очень тесная взаимосвязь. Она боится не шприца. Она боится, потому что трясёшься ты.

— Я боюсь? Но я не боюсь, тренер, — замотал головой Костя, испуганно посматривая то на шприц в руке Полины, которая замерла в стороне, то на меня.

— Да ты просто фонишь страхом на весь кабинет, — продолжал я, не отводя взгляда от Кости. — И она снова, как и в прошлый раз, как и ещё ранее, считывает твою неуверенность и уровень стресса.

Костя сглотнул, вновь поднял на меня испуганные глаза.

— Стань стеной для своего питомца, — я слегка сжал пальцы на его плече, передавая ему собственную уверенность. — Желешка ищет в тебе защиту, а находит паникующего ребёнка. Выдохни. Успокойся сам. Стань взрослее. И дай команду не как просящий, а как настоящий гладиатор.

Парень закрыл глаза, сделал два глубоких вдоха, затем выдохнул, будто пытался физически выдавить из себя страх перед процедурами. Когда он открыл глаза, в них появилась долгожданная уверенность.

— Желешка. Впитай и прими вакцину, — голос Кости зазвучал непривычно жёстко. Я даже переглянулся с Полиной, которая скромно улыбнулась.

Слайм, почувствовав резкую смену эмоционального фона хозяина, мгновенно прекратил пускать ароматные пузыри. Зелёная масса дрогнула и за пару секунд послушно стянулась в плотный зелёный холм.

Полина, не теряя времени, ввела иглу в зелёную массу. Вакцина расползлась внутри слайма, и тот окрасился в ярко-оранжевый цвет. Он принял лекарство.

— Умница! Какая же ты у меня умница! — Костя радостно обнял Желешку, а затем выскочил вместе с ней в коридор к остальным.

Я тоже направился к выходу.

— Вы хороший наставник, Артур Викторович, — услышал я негромкий голос Полины.

Я обернулся. Док убирала пустые ампулы в контейнер для утилизации. Она не смотрела на меня, но в её сухом тоне отчётливо слышалось искреннее восхищение специалиста, увидевшего работу мастера.

— Стараюсь, Док, — коротко кивнул я и покинул кабинет.

В коридоре возле медкабинета царило оживление. Команда, получившая свои порции вакцины, откровенно клевала носами, мечтая только о подушках. Дэнни гладил Неона, Костя тихо булькал вместе с Желешкой, Анна пела песенки Матильде, Лера что-то бубнила варану, а тот фырчал в ответ.

— Внимание, — я остановился перед ними, обращая на себя внимание. — На сегодня это всё. Завтра сбор в восемь утра. Начнём пораньше.

— Так рано? Тренер, мы так не договаривались, — протянул Дэнни, скорчив недовольную физиономию.

— Как раз в восемь утра опубликуют турнирную сетку третьего этапа, — повернулся я к мажору. — Все вместе мы разберём противников по косточкам и выстроим каждому тандему тактику. А пока высыпайтесь. Вы молодцы, заслужили отдых.

Дэнни вздохнул, но промолчал. Костя, судя по счастливой улыбке рад даже в ночную смену оставаться. Анна даже не подняла взгляда, лишь молча поправила ремешок на шее Матильды, посматривая на свою питомицу.

А вот Лера, стоявшая у стены с Бубликом, внезапно вскинулась.

— Опять тактика? — ядовито протянула она, скрестив руки на груди. Брови нахмурены, а глаза вцепились в меня, будто я нанёс ей смертельное оскорбление. — Я приду, и что? Вы опять будете умными словами кидаться? Советы свои раздавать? Нам нужны тренировки. Верно я говорю?

Лера оглядела всех, но… все удивлённо посмотрели на Мангуста. В коридоре повисла напряжённая тишина. Но Лера только распалялась.

— Вы, конечно, красиво рассказываете, как кому бегать, где стоять, — дикарка презрительно скривила губы, глядя мне прямо в глаза. Ей нужно было выпустить пар, и она выбрала самую опасную мишень. — Только легко быть умным, когда сидишь за бронированным стеклом в своей ложе.

— Валерия, немедленно прекрати, — зашипел на неё Белов.

— Тренер, который только указывать горазд, а сам на песке ничего не может — это не тренер, — ухмыльнулась Лера. — Даже если он в спортивном костюме и кроссовках.

— Соколова, ты берега попутала⁈ — зарычал Артём Сергеевич. — Благодаря Артуру Викторовичу мы сегодня прошли эстафету! Он твоего варана спас от травмы!

Я поднял руку, останавливая Белова.

Мое лицо оставалось абсолютно спокойным. Я даже не разозлился. Бунт Леры был предсказуем и абсолютно понятен. Для девочки из Дикой Зоны авторитет, не подкрепленный физической силой, всегда будет оставаться под вопросом. Спасённый варан и команды по рации — это хорошо, но для полного подчинения стае нужно было показать клыки.

Я подошёл к Лере. Варан глухо зарычал, но я не обратил на него внимания. Это лишь предупреждение, он не собирается атаковать.

Зато Искорка зашипела в ответ, пыхнула в его сторону дымом, отчего Бублик замер, и громко чихнул.

— Принимается, Мангуст, — я усмехнулся, глядя в её глаза, в которых плескалась злая ирония. — Ты права. Слова без дела ничего не стоят. Ненадолго отложим утреннюю тактику. И начнём утро с разминки.

Я выдержал паузу, позволяя команде затаить дыхание.

— Разминки? — Лера скорчила недоумённую мину.

— Да. Дружеский спарринг, полный контакт. Ты и Бублик против меня и Искорки. По правилам арены.

Лера моргнула, нервно хихикнула. Затем перевела недоверчивый взгляд с меня на маленькую саламандру, нос которой выглядывал из переноски, потом на своего массивного бронированного варана.

— Вы серьёзно? — процедила она. — Я же вас покалечу.

— Завтра увидим, — улыбнулся, и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. — Но наш с тобой спарринг ровно в восемь. Опоздание даже на секунду будет засчитано как поражение.

Оставив команду переваривать анонс завтрашнего спарринга, я прошёл по коридору к кабинету Киры, которая прислала мне сообщение.

Дверь была распахнута настежь.

Кира, забыв про усталость и строгий дресс-код, буквально подпрыгивала на месте. Её глаза сияли так ярко, что могли бы осветить десять Бетонок.

— Артур! Заходи быстрее! Смотри! — она резко развернула ко мне монитор ноутбука.

На экране светилась выписка с транзитного банковского счета гильдии. В графе «входящие поступления» я заметил цифру: один миллион рублей. В графе отправителя значилось безликое «Частное пожертвование согласно договору».

— Миллион! Ты понимаешь⁈ — Кира не могла устоять на месте. Она схватила со стола плотный белый конверт и помахала им в воздухе. — Курьер только что принёс. От Пичугина! Там официальные поздравления с прохождением второго круга. И они обещают нам… «Особую награду»! Если мы, конечно станем чемпионами Бетонки!

Я подошёл к столу, уселся в кресло. Мой взгляд оставался холодным и настороженным. Достал я из конверта дорогой лист бумаги, пробежался глазами по напечатанному посланию. Опять похвала и щедрые обещания.

— Кстати, вы с Артёмом уже узнали, что нас ждёт на третьем этапе? — опасливо взглянула на меня Кира.

Я прекрасно знал, что нас ждёт, поэтому поделился с владелицей гильдии своими знаниями.

Третий этап — это уже испытание спаррингами. Одна шестнадцатая финала, затем одна восьмая, следом одна четвёртая и полуфиналы. И всё это в один день. Если конечно они снова не преподнесут нам сюрпризы, как с эстафетой.

Отличительной особенностью от третьего этапа было то, что каждая гильдия выставляет на каждый этап один тандем. И до последнего никто не знает о своих соперниках.

— Финал будет через два дня передышки. И битва будет идти четыре на четыре, — подчеркнул я. — А дальше ты знаешь. Победитель Бетонки автоматически получает слот в Бронзовой Лиге. Это статус и официальные контракты. Второе место лишь утешительные полмиллиона рублей из фонда организаторов на развитие гильдии.

— Да, и ещё место в резерве Бронзовой лиги, — закивала Кира. — Это отличный шанс запрыгнуть в последний вагон. Если кого-то в бронзе дисквалифицируют за допинг или нарушения регламента в первые недели, то такая команда выходит на арену.

— Это не наш вариант, — покачал я головой. — Мы идём к первому месту. Но мы будем побеждать не за подачки от мецената, которого никто из нас в глаза не видел.

Кира вздохнула, покачала головой, её улыбка стала только шире.

— Артур, ты в своём репертуаре, — протянула она. — У нас уже есть миллион. А если мы дойдём до финала, эта «Особая награда» от спонсора будет просто шикарной. Возможно, мы сможем купить новую базу. Да, я понимаю твои опасения. Мне тоже не очень комфортно. Я подключила все свои старые связи, чтобы понять, кто нас так любит.

— Сыр в мышеловке становится всё больше, а пружина — всё жестче, — ледяным тоном оборвал я её радость. — И миллион, и эта «награда». Это всего лишь приманки.

Я взглянул на экран монитора с ненавистными цифрами.

— Мы не тратим из этого миллиона ни копейки, — сообщил я.

— Артур, ну что опять начинается? — протянула Кира.

— Мы не переводим эти деньги ни на какие счета, — продолжил я. — Пока я точно не узнаю, кто именно пытается приручить нас.

Улыбка Киры мгновенно увяла. Девушка обиженно поджала губы, резко отвернулась к окну.

— Ты невыносим, Горай, — тихо обиженным голосом произнесла владелица «Львов». — Почему бы просто не порадоваться такой удаче? Да, странно. Да, мы ещё не знаем кто это. Но нет крючка. Нет его. Я уже говорила с юристами. Даже если кто-то и потребует деньги взамен… это анонимно. Понимаешь?

Я не стал спорить. В мире арен удача — это всего лишь иллюзия, скрывающая чужой математический расчёт.

— Понимаю, — кивнул я. — Но ты знаешь мою позицию.

— Позиция твоя мне не очень нравится. Но ладно, — приняла Кира. — Кстати, как там твой авторитет? Укрепился после очередной победы?

— Кстати, насчёт авторитета. Завтра в восемь, Кира, — произнёс я, поднимаясь из-за стола. — Будь в зале, пожалуйста. Тебе будет интересно взглянуть на один спарринг.

Я развернулся и вышел из кабинета, оставив Киру наедине с её миллионом.

Оставаться в гильдии уже не было смысла. Белов, правда, решил показать мне излишнее усердие. Начал заново переписывать старые маты, броню и прочий хлам. Затем ещё раз пообещал, что скоро его старый друг выделит нам крепкие резиновые ковры. Уже который день выделяет. Знаем мы таких выделятелей. Но ладно, может и правда какие сложности с поставкой груза.

Я оставил Белова на складе, а сам перехватил Искорку и направился в сторону съёмной квартиры. Из кармана жужжал барон Сверчанский, радуясь победе. Саламандра причмокивала, напоминая, что мы сегодня так и не пообедали.

Время всё же не позднее, так что можно сказать будет поздний обед.

Через полчаса я заскочил в знакомый подъезд, пробежал по ступеням до однушки. Замок в двери щёлкнул, я зашёл в квартиру, отсекая холодный подъездный сквозняк.

Всё та же обшарпанная хижина, пропитанная запахом пыли. Всё то же тиканье древних курантов на стене, которым место в доисторическом музее.

Я тут же покормил Искорку, выделил дольку апельсина Сверчанскому, затем включил чайник, намереваясь заварить себе доширак.

В этот момент потолок над головой содрогнулся.

— Бум… бум… бум… — забили по мозгам низкие басы соседской акустики.

Маргиналы сверху снова что-то праздновали. Внезапно сквозь гулкое буханье басов прорезался новый звук. Лай.

Соседи завели собаку. Но это не был заливистый радостный лай щенка, который требовал, чтобы поиграли с ним. Звук был надрывным, высоким, срывающимся на болезненный хрип. Так кричит животное, загнанное в угол.

Искорка отвлеклась от еды, задрала мордочку и недовольно зашипела, выпустив из пасти тонкую струйку серого дыма. Змеиные зрачки крохи сузились. Она чувствовала чужую боль и панику через эфирный фон, который просачивался сквозь бетонные перекрытия.

Сверху раздался пьяный мужской голос, щедро сдобренный отборным матом. Затем глухой удар, звук падающей мебели и отчаянный, пронзительный визг животного. Меня будто ножом по сердцу полоснули.

Электрочайник забулькал кипятком, щёлкнул клавишей. Для меня это сыграло как сигнал для старта.

Моё терпение лопнуло. Я могу закрывать глаза на хамство, могу терпеть грязные интриги Синдикатов, но жестокость по отношению к животным всегда была для меня триггером. Это было выше моих сил.

Я пулей выскочил из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. В три прыжка преодолел один лестничный пролет, затем второй, пока не оказался на площадке этажом выше.

Не тратя время на звонки, я с силой забил кулаком в обшарпанную серую дверь. Та задрожала на петлях.

— Кого там черти несут⁈ — раздался из-за двери пьяный рык.

Щёлкнул замок, створка распахнулась, хозяин квартиры был моего возраста Лысый, взгляд наглый и слегка мутный от выпивки. И ещё его лицо было усеяно пирсингом, а в носу торчало кольцо. Похожее я однажды видел у быка, в одной из деревень.

— Чо те надо, дядя? — уставился он на меня.

Но я смотрел сейчас не на него. Мой взгляд метнулся поверх его плеча в освещённую прихожую.

Картина, развернувшаяся в прихожей, заставила кровь застыть в жилах. Второй паренёк, худой и дёрганый, с остервенением дергал за короткий кожаный поводок, привязанный к ошейнику молодого щенка.

Это был вихревой Джек-Рассел-Терьер. Редкая гиперактивная порода, требующая постоянного выброса энергии.

Сейчас вокруг собаки мерцала тусклая болезненно-жёлтая эфирная аура. Мой глаз мгновенно, без всяких сканеров считал симптоматику: судя по ауре, пёс испытывал сильнейший стресс. Аура пульсировала с ужасающей аритмией, Ядро вот-вот должно было треснуть от перенапряжения.

Тут же я увидел в руках второго подонка шокер.

— Сёма, она по ходу бракованная! — произнёс он и ткнул контактами в шею задыхающегося пса.

Разряд с громким щелчком ударил в терьера. Пёс зашёлся в душераздирающем пронзительном визге, упал на линолеум, дёрнулся в конвульсиях.

Снизу, проскользнув мимо меня, в прихожую метнулась красная тень. Искорка, не дожидаясь команды, уже была тут. Из пасти саламандры потянулся едкий сернистый дымок.

Лысый сосед попытался закрыть передо мной дверь, но я подставил ногу.

Пора платить по счетам.