21 глава

— Мне следует расценивать этот ужин, как прелюдию к серьезному разговору или тебе просто захотелось для меня приготовить?

Я наблюдаю за тем, как Рустам неторопливо погружает в рот кусочек запеченного мяса и запивает вином. Сама я почему-то не спешу есть, хотя голод испытываю. Наверное дело в том, что я действительно затеяла ужин не просто так. Мне хочется поговорить с Рустамом обо всем: о нас, о будущем, о курсах в Америке. А также хочется побыть с ним рядом наедине, ощутить на себе его безраздельное внимание, и просто сделать приятно тем, что приготовила вкусную пищу.

— Я это блюдо в одном ресторане попробовала. Мы там с Лясей как-то после работы сидели, — говорю вместо ответа на вопрос. — Попыталась воссоздать рецепт на основе своих догадок. Ну и интернет мне помог. Нравится?

Рустам кивает, насаживая на вилку очередной пряный кусочек, не сводя с меня пристального взгляда.

— Да. Вкусно, малыш. Но ты не ответила.

В его поведении я не вижу ничего подозрительного. Он расслаблен и спокоен. Я не замечаю, что он стал холоден ко мне или менее внимателен. Все как обычно. И все же червячок сомнения никак не хочет замолкать во мне, поэтому решаю, что поговорить на самом деле стоит.

— Я хочу кое-что знать, — начинаю осторожно, давая себе время собраться с мыслями.

— Что именно?

— Мы с тобой… дальше… как мы будем жить? То есть, я имею в виду, если я решу, например, поехать в Америку на курсы, проведу там полгода, потом вернусь, что будет дальше?

— Все будет по-прежнему, Ян. Ты и я. Вместе. Мы обсуждали это.

— Нет, ты не понял. Я хочу знать конкретно — кто я тебе? Кем ты меня видишь?

Рустам выгибает бровь и с легким стуком откладывает вилку.

— Вроде я уже озвучивал. Я вижу тебя своей женой. Матерью своих будущих детей. Любимой и единственной женщиной. Расстояние и твое обучение в другой стране этого факта не изменят. Эти курсы — благо для тебя в первую очередь. Мне лично они не нужны. И как я уже говорил — лететь туда я тебя не заставляю. Ты можешь этого не делать, но только не отказывайся из-за своего страха, малыш. Если ты опять придумала себе иллюзорные ожидания, в которых я отправляю тебя подальше, потому что разлюбил, то выбрось их из головы, потому что это невозможно, а если бы и было возможно, то я бы тебе честно об этом сказал. Зачем такие сложности? К тому же Америка — это не другая вселенная. Я смогу к тебе прилетать. Ты ко мне тоже. Саню сможешь туда свозить. Может, в Америке ему больше понравится, чем в России.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как грудную клетку заполняет облегчение, и даже позволяю себе радостную улыбку. Снова он все понял. Мне неловко, что Рустам настолько точно интерпретировал мои подозрения. В который раз будто просканировал. И про Сашку не забыл сказать, что для меня крайне важно.

Так.

Стоп.

Он сказал, что дальше видит меня женой и матерью будущих детей. ДАЛЬШЕ, то есть после Америки, если я туда поеду. Значит, это вроде как "предложение"? Предложение заранее? Намек, что когда я вернусь, он бы хотел, чтобы мы поженились?

— О чем ты теперь думаешь? Твои эмоции так быстро сменяют друг друга, что едва успеваю ухватиться хотя бы за одну из них.

— Я… немного не ожидала слов про женитьбу… — беру фужер и в несколько глотков осушаю его в остром приступе жажды. — Это ведь был ответ на вопрос "что будет дальше?" То есть, ты хочешь, чтобы мы потом поженились?

— Ну а чего ты ожидала? — Рустам сразу подливает вина в мой опустевший стакан, затем подливает себе и ставит бутылку на стол. — Разумеется, я хочу, чтобы ты стала моей женой, и чтобы дети у нас родились в официальном браке. Вполне естественное желание в отношении девушки, к которой у меня серьезные чувства и намерения. Надеюсь на этот раз я тебя окончательно успокоил?

Улыбка расплывается на лице автоматически — я не могу ее удержать.

— Спасибо, что не злишься и не насмехаешься. Мне важно было знать, потому что… потому что мне кажется, — я делаю глубокий вдох и впиваюсь взглядом в лицо мужчины, ловлю его темный взгляд, который не собираюсь отпускать, затем облизываю губы и наконец выдыхаю, — мне кажется я в тебя влюбилась. И… я счастлива с тобой. Если я приму решение быть с тобой официально, быть навсегда, мне бы не хотелось, чтобы это все было из-за "пустышки". Мне бы не хотелось переломить себя, чувство вины перед мамой, чувство страха, ради ошибки. Я должна быть уверена в тебе и в твоих чувствах, как и в своих.

— Ты можешь быть уверена во мне, Ян, — Рустам хрипло выдыхает, затем поднимается из-за стола и протягивает мне руку. — Иди сюда.

Глаза мужчины странно блестят, будто он сейчас услышал нечто важное, хотя мое признание в любви наверно можно расценивать как "важное". Я ведь ему об этом еще ни разу не говорила. Вкладываю свою ладонь в его, он крепко сжимает мои пальцы и тянет на себя. Через секунд я оказываюсь в его объятиях, прижатая к его к груди, нос Рустама зарывается в мои волосы, он вдыхает запах и сильнее обхватывает меня руками.

— Я готов прямо сейчас жениться на тебе, готов был уже тогда, когда ты еще только бросала на меня взгляды и смущенно отводила их. И ждать я тоже готов, потому что с самого начала знал, что просто не будет. Но любое ожидание стоило того, чтобы в этот миг держать тебя в руках и слышать твои признания, малыш.

Его губы накрывают мои, язык проталкивается в рот. Нежный поцелуй втекает в меня сладким трепетом и разливается по телу. Это мой выбор — быть счастливой с ним. По-настоящему быть. Больше не стыдиться. Простить себя. Потому что я делаю это ради чувства, что растет в груди.

Обхватив его шею, я слегка царапаю кожу и неспешно отвечаю на поцелуй Рустама. Он подхватывает меня на руки и несет к кровати. Этой ночью он любит меня нежно, будто пытается закрепить мои слова любви и свои слова о том, что я могу быть в нем уверена. Это особенная ночь. Наши чувства оголены и с его, и с моей стороны. Больше нет преград. Никто и ничего не скрывает. Каждое его касание ощущается более остро, доходит до самого сердца и остается в нем.

Рустам двигается внутри меня медленно, смотрит в мои глаза, наблюдает за реакцией на толчки, я тоже смотрю в черноту, ставшую частью моей души, и не могу сдерживать улыбку. Мне хочется улыбаться, хочется целовать его, гладить, хочется вобрать глубже. Я приподнимаю бедра, позволяя его члену заполнить меня до предела, после чего взрываюсь. Надо мной он, внутри меня он, он рядом со мной, и он часть меня. Я принимаю полностью все, что он хочет мне дать. И сама хочу отдать ему все в эту минуту.

— Я тебя люблю. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю…

Это Рустам говорит? Или я? Кто-то из нас говорит точно. Может быть, мы оба?

***

— Ну, а если мне не понравится?

— Не понравится — вернешься обратно. Насильно тебя никто там удерживать не будет, Ян.

Мы голые лежим на постели. Моя нога закинута сверху на бедро Рустама. Рукой я вожу по члену, не без удовольствия отмечая, как он тут же твердеет. Рустам красивый. Весь. И член у него тоже красивый. Мне нравится его трогать и смотреть на него, нравится иметь над мужчиной власть, пусть и такую примитивную.

— А что если Карим найдет кого-то на мое место?

— Временно найдет. Я уже говорил с ним об этом. Он сможет отпустить тебя после выставки, хотя ему бы не хотелось, потому что его устраивает, как ты работаешь. Но навстречу он пойти готов.

— Это все благодаря тебе, — я обвожу пальцем головку члена, собираю сверху капельку и размазываю ее. — Если бы не ты, он бы не стал церемониться.

— Ошибаешься, Ян. Если бы ты не была такой талантливой, думаешь, надо было бы ему, даже учитывая наше с ним знакомство, давать какой-то девчонке полгода, чтобы она закончила курсы? Будь ты одной из многих, он бы просто уволил тебя и взял на твою должность любую другую.

— Ты переоцениваешь меня.

— Это ты себя недооцениваешь. Возможно, Америка в этом тебе поможет. Не факт, что ты сама захочешь возвращаться.

Моя рука замирает. Я слегка приподнимаю голову, чтобы видеть лицо Рустама, и непроизвольно хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду? Как это не захочу возвращаться?

— В галерею. Ты можешь захотеть чего-то другого. Большего.

Его спокойный тон и прямой взгляд успокаивают. Он лишь о работе говорит, а я уже начинаю думать, что он сомневается в моих чувствах и в том, что мне захочется к нему вернуться.

— Возможно. Пока рано об этом размышлять. Мне нравится работать у Карима.

— Я рад, что ты нашла себя.

Вновь опускаюсь на его грудь, руку убираю с члена и перемещаю на живот, поглаживаю дорожку волос, поднимаюсь к соскам и обвожу их пальцами.

— Дом я продаю.

Снова шок. Я не ожидала этого услышать. А еще не ожидала, что эта новость меня болезненно кольнет. Нет, я знала, что рано или поздно, это случится, но не думала, что так скоро.

— Купим потом другой. Выберем вместе. Тебе нужно будет забрать вещи, которые нужны, до того, как дом начнут смотреть потенциальные покупатели.

В груди щемит от мысли, что мне придется поехать туда, чтобы разобрать вещи, свои и… мамины, но сделать это необходимо. Необходимо попрощаться с домом, где мы прожили столько лет, с которым связано много светлых воспоминаний о маме.

— Хорошо. Завтра я поеду туда. Ты со мной? (3303c)

Не вижу, но чувствую, как Рустам качает головой.

— Завтра много работы. Одна справишься?

Наверное даже лучше, если я буду одна. В одиночестве легче выпускать наружу боль, легче сказать "прощай и прости", легче плакать, а можно даже кричать. Это будет как последнее прощание с прошлым. А дальше начнется совсем другая жизнь.