31 глава

Рустам

Время летит с невероятной скоростью. Приближается день, когда родятся наши с Яной дети, и с каждым новым днем я замечаю, что жена все больше нервничает. Навязчивые мысли, которые она обычно высказывает мне за завтраком, за ужином и перед сном, буквально съедают ее изнутри. Она боится, что что-то пойдет не так во время операции — ей назначили кесарево сечение, так как один из детей лежит неправильно и никак не хочет переворачиваться. Еще Яну тревожит, что она не сможет стать хорошей мамой. Я, конечно, понимаю, что все ее тревоги — это, в первую очередь, действие гормонов, но все равно стараюсь успокоить жену.

— Уже завтра госпитализация Рустам, а потом операция. Я себе места не нахожу, а ты так спокоен!

— Ну, малыш, если еще и я буду дергаться, то все совсем плохо будет. Кто-то из нас должен сохранять спокойствие, так ведь?

Яна бродит по комнате и кусает ногти, подперев одной рукой поясницу.

Выглядит потрясающе с этим животом. Я даже буду скучать по ее беременному облику. Ей он очень идет. И зря Яна переживает о том, что будет плохой мамой. Такого быть не может, потому что это у нее в крови. Все, что должны быть в матери, она совмещает в себе целиком. Не добавить.

— Да я знаю! Просто предстоящая операция никак не выходит из головы, — жена садится на постель и закрывает лицо ладонями. — Просто кошмар какой-то! Ты знаешь, как это страшно?!

Не представляю. Я на самом деле, как мужчина, не могу оценить страх женщины перед родами. Вот страх мужика могу. А нам пиздец как страшно. Но мы боимся, скорее всего, иначе. Ведь это женщине, а не нам, приходится ложиться на операционный стол.

— Малыш, — я присаживаюсь рядом с женой и начинаю массировать ее плечи. Спина и шея у нее в последнее время часто болят. Понятное дело при такой нагрузке. Все-таки моя жена будущая мама двух малявок. — Мне трудно представить, что ты сейчас испытываешь, но ты знаешь, что я рядом, и всегда готов тебя поддержать.

Она вздыхает, прикрывает глаза, наслаждаясь массажем, затем кладет голову мне на плечо.

— Уже измучила эта тревога.

— Все будет хорошо. И с этим мы справимся.

— Во сколько вам с Ами в аэоропорт?

Дочка гостит у нас всю последнюю неделю. Перед госпитализацией Яны мы, разумеется, решаем отправить ее домой. Сейчас Эдие перевели на наблюдение в клинику здесь в Америке, поэтому Ами стало проще летать к нам при желании и возвращаться к матери в любой момент.

— Поедем через полчаса. Ты у меня об этом спрашивала уже миллиард раз.

— Прости. Просто из-за нервов все из головы вылетает.

— Да все в порядке, малыш. Пока мы будем ездить, полежи, отдохни. Я скоро вернусь, — целую жену в губы, затем помогаю устроиться на постели, после чего выхожу из спальни и иду в комнату Ами, чтобы проверить, готова ли дочь.

— Да-да. Все собрала, пап. Не переживай. Скоро буду! — Амилия говорит по телефону с Майклом, когда я стучусь в приоткрытую дверь.

— Маме привет! Давай! Люблю вас! — сбросив вызов, дочка поворачивается ко мне и жестом приглашает войти.

— Готова?

— Ага. Как Яна?

— Нервничает. Но в целом неплохо.

— Понятно… Обещаете, что позовете меня сразу, как можно будет посмотреть на малышей? — она заламывает пальцы и смотрит на меня умоляюще.

— Ну, конечно, позовем. Можешь не сомневаться.

— Хорошо. Я буду ждать. И еще обещай, что позвонишь, как только они родятся?!

— Позвоню, — тепло улыбаюсь, глядя на дочку.

За этот год она сильно повзрослела, стала совсем другой, словно прошлая Амилия и настоящая — это две разные личности. По сути, так оно и есть. Люди могут довольно сильно поменяться, если у них на то есть серьезные причины. К тому же Ами растет. Ей до зрелости еще долгий путь.

— Я пока вернусь к Яне. Через тридцать минут выезжаем.

— ОК, пап.

Через полчаса, как я и сказал, мы с Амилией находимся на пути в аэропорт. Разговаривать с дочерью день ото дня становится все легче. Между нами нет недопонимания и напряжения, которое сохранялось на протяжении нескольких лет нашего общения. Сейчас, слава богу, все хорошо. Еще радует, что у Яны с ней тоже все наладилось. Они довольно часто общаются и спокойно проводят время вместе, когда меня нет.

Мы почти доезжаем до аэропорта, когда звонит Яна.

— Да, малыш, что такое?

— Рустам! У меня воды отошли! Это плохо. Очень плохо! Мне нельзя рожать самой! Нельзя! У меня операция!

Резко сбавляю скорость и выруливаю на обочину.

— Быстро вызывай неотложку. Я сейчас позвоню врачу. И сам скоро приеду.

— Приезжай, пожалуйста, поскорее! Мне страшно!

— Пап, что случилось? — тревожно спрашивает дочь, когда я до хруста костяшек сжимаю руль и пытаюсь хоть немного успокоиться, чтобы доехать до Яны, не попав в аварию.

— Роды начались. Слишком рано. У Яны операция по плану.

Быстро набираю номер врача, наблюдающего беременность жены, и сообщаю, что случилось. Затем снова перезваниваю Яне и спрашиваю, вызвала ли та неотложку. Она говорит, что вызвала и сейчас ждет. Ревет в трубку. Боится, что это плохой знак и с детьми что-то не так.

Блять!

— Я позвоню папе и маме и скажу, что сегодня не прилечу, — быстро тараторит Амилия, когда я разворачиваю машину и еду в обратную сторону.

С Яной всю дорогу на связи, она обрывает вызов только когда скорая приезжает. Уже из машины неотложки звонит и говорит, что на пути в больницу. Я давлю на газ.

Мы долетаем до клиники намного быстрее, чем ехали от дома до аэропорта. Там мне объясняют, что жену увезли на срочную операцию и увидеть я ее смогу только после ее проведения. Остается только ждать. И хоть меня убеждают, что случаи начала родов до назначенной даты операции довольно частое явление, тем более при многоплодной беременности, я все равно, блять, не успокоюсь, пока не увижу, что с женой и с детьми все хорошо.

— Мистер Багримов, у вашей жены доношенная беременность, роды просто начались чуть раньше, но так как один ребенок лежит неправильно, мы не можем рисковать и позволить ей самой рожать, поэтому направили ее на экстренную операцию. Она пройдет довольно быстро. Мы совсем скоро вас позовем.

— Они сказали, что все будет хорошо, пап, я уверена так и будет.

Амилия кладет ладонь мне на плечо и ободряюще сжимает.

*****

Не знаю, что в их понимании значит "скоро", но мне кажется, целая вечность прошла, когда наконец к нам выходит врач с улыбкой на лице. Мы с Ами тут же подлетаем к нему, чтобы узнать, как обстоят дела.

— Поздравляю с рождением сыновей, — говорит врач еще до того, как я успеваю хоть что-то сказать и спросить. — Двое мальчиков. Весом почти три килограмма каждый. Чувствуют себя прекрасно, как и их мама. Можете взглянуть на них. Только наденьте медицинский халат и маску.

У меня родились сыновья… И они здоровы. И с Яной все хорошо…

Не могу поверить. Вроде бы девять месяцев ждал их рождения, но сейчас это, блять, будто не со мной происходит, а в какой-то параллельной реальности. За грудиной щемит, кровь шарахает по вискам, и руки начинают дрожать.

— Пап! Ты чего застыл?! Идем же скорее! Нам разрешили посмотреть! — Амилия дергает меня за плечо, и я только теперь понимаю, что врач уже ушел, а я тупо стою на месте, будто прирос к нему, и не могу пошевелиться.

У нас с Яной теперь есть двое детей. Охренеть какое чувство. Непередаваемое просто.

Кое-как, все еще находясь в абсолютном шоке, я просовываю руки в медицинский халат и надеваю маску. Амилия делает то же самое, после чего мы направляемся к палате, где за большим стеклом в стене лежат новорожденные. У медсестры, что как раз выходит оттуда, я спрашиваю, где дети Багримовых. Она указывает на две медицинские кроватки, стоящие рядом друг с другом. По счастливой случайности они располагаются довольно близко к стеклу. Я могу разглядеть детей, но этого все равно недостаточно. Хочу взять их на руки.

— Они такие мелкие, — шепчет дочка, положив голову мне на плечо. — Просто крошечные.

— Сейчас ваша жена немного отдохнет, и мы принесем их в палату, чтобы приложить к груди. Там сможете взять их на руки, — улыбается медсестра. — Поздравляю вас. Это большое счастье.

Я еще какое-то время стою у стекла и смотрю на своих новорожденных сыновей. Совсем забыл, как обращаться с такими маленькими детьми. В этом плане у меня нет много опыта. Как бы мне не передалась мнительность Яны, что я стану хреновым отцом.

— Пойдем к Яне, — говорю дочке, которая, в свою очередь, тоже не отлипает от стекла, с задумчивым видом рассматривая детей. — Все в порядке, Ами?

— Ага. Кажется, я только что осознала, что теперь у меня есть братья. Вот это мазафака! У меня никого и никогда не было, а тут целых два брата…

Я улыбаюсь, приобняв дочку за плечи. Даже не хочется делать ей замечание за ругательство. Сам бы с удовольствием матерился от радости на всю больницу.

— Ну, я теперь многодетный отец. Мне нравится это ощущение. Хочется почувствовать его еще раз однажды.

— Ээээ… хочешь попросить Яну еще близнецов тебе родить?

— Когда-нибудь, обязательно попрошу…

*****

Из-за того, что я торопился в больницу, ни цветов, ни игрушек, ни шариков для Яны купить не успел, но это я еще наверстаю. Главное сейчас — увидеть жену и разделить с ней собственную радость, а еще сказать спасибо за тот подарок, что она мне сделала. Самый лучший, на который способна женщина для своего мужчины.

— Привет, малыш, — я первым заглядываю в палату, куда Яну перевезли после операционной. Ами топчется позади.

Жена переводит на меня усталый, но счастливый взгляд. Дежурная медсестра у палат интенсивной терапии предупредила, что пока Яна еще не отошла от наркоза. Чувствительность нижней части тела только начала возвращаться, поэтому какое-то время жена проведет здесь, а дальше ее уже переведут в палату, где она будет лежать вместе с детьми.

— Ты их видел? — спрашивает тихо, не переставая улыбаться. — Правда, они самые красивые на свете?

Мы с Амилией входим в палату и прикрываем за собой дверь.

— Да, мы видели. Они на самом деле самые красивые на планете, малыш, — я присаживаюсь на постель рядом с женой, наклоняюсь и целую ее в лоб. — Спасибо тебе, любимая.

— И тебе спасибо. Ты ведь их отец. Без тебя бы они не получились, — усмехается жена, подмигнув мне.

Мы смотрим друг на друга долго и пристально. В этом миге вся наша любовь и все безумие, которое однажды ее сотворило.

— Кхем… поздравляю, Ян. Я видела малышей. Они клевые, — смущенно произносит Ами, стоя рядом с кроватью и заложив руки за спину.

— Спасибо, Амилия. Не получилось у тебя улететь, да? — смеется жена, на что дочка лишь взмахивает рукой.

— Зато я детей сразу увидела! Медсестра сказала, что чуть позже их принесут.

— Да. Не могу дождаться, — Яна сжимает мою ладонь и начинает ласково поглаживать ее большим пальцем. — Пора определиться с именами, Рустам.

— Слушайте, вы тут побудьте вдвоем, а я пока схожу… за кофе… Ну, в общем, прогуляюсь…8c847c

Дочка пятиться к двери — хочет оставить нас с Яной наедине, чтобы бы могли поговорить и провести немного времени только друг с другом. Я благодарно смотрю на нее и киваю.

— Возьмешь мне тоже кофе, детка?

— Ок, пап! Как раз, пока буду ходить, может и детей принесут.

Ами выходит из палаты, а я вновь обращаю свой взор к Яне.

— Так, как их назовем, Рустам?

— Ну, ты же хотела Александр и Михаил. Пусть так будет. Все, что ты захочешь, малыш.

Она ласково берет мои ладони и прижимает к своим щекам.

— Знаешь, Сашка у нас уже есть. И даже Майкл, — хихикает жена. — Может, все-таки одного из них назовем Марсель?

Я вздрагиваю, когда Яна называет это имя.

— Малыш…

— Нет, я серьезно, Рустам. Я ведь хотела так назвать ребенка раньше. Сейчас у меня есть шанс это сделать. Пусть будет Марс — воин.

Снова наклоняюсь, прижимаюсь губами к губам жены и сжимаю ее хрупкие плечи. У меня нет слов, чтобы правильно выразить, как много это значит для меня. Я бы хотел сейчас вложить в нее свое сердце, чтобы она почувствовала все то, что чувствую я. Только так она смогла бы до конца понять меня. Ту любовь и благодарность к ней, которые до края заполняют мое существо.

— Спасибо, тебе, малыш. Пусть будет Марсель…

— А второго, как назовем?

К тому моменту, как возвращается Амилия, мы так и не выбрали имя второму сыну, поэтому предлагаем ей поучаствовать.

— Стефан… А, нет! Роберт или Эдвард — я просто "Сумерки" люблю… А еще можно Аче… "Три метра над уровнем неба" я тоже люблю. Касас такая прелесть! Кстати, Марио! Хотя… Марио Багримов как-то не очень звучит. Роберт или Эдвард лучше!

Мы с Яной переглядываемся и закатываем глаза.

Спасает нас приход медсестры. Открыв дверь, она вкатывает в палату две кроватки с нашими детьми.

— Пора знакомиться? — расплывается в белозубой улыбке полная темнокожая женщина.

В палате тут же воцаряется тишина. Яна и Ами завороженно смотрят на то, как медсестра достает из кроватки сначала одного малыша, аккуратно кладет жене на грудь, а второго подносит мне. Я осторожно беру крохотного сына. Он меньше моего предплечья…

— Это Марсель, — шепчет Яна, пальцем проведя по щечке ребенка. — Какой ты красивый… Какие вы оба красивые…

Я смотрю то на сыновей, то на жену, и все пытаюсь осознать размеры своего счастья, но кажется, это невозможно, потому что его слишком много. Оно пропитывает пространство, пронизывает воздух, вырастает величиной с целый мир.

У Яны слезы текут по щекам. Мой маленький сильный малыш. Сколько ты перенесла…

— А как тебе имя Эмиль, Рустам? Похоже на Амилию. Я как-то читала, что эти имена означают "соперник, не желающий уступать".

— По-моему, очень хорошее имя, малыш.

Услышав это, дочка кривит лицо и громко фыркает, но все же подходит ко мне и осторожно проводит ладонью по животику ребенка.

— Ты только посмотри на этих двух мстителей! — буркает Ами, широко улыбнувшись. — Какие злопамятные! Ну, ничего! Вот подрастешь ты, Эмильчик, мы с тобой вдвоем им покажем. И Марселя тоже на свою сторону переманим!

Яна заливисто смеется.

— Слушайте, можно я вас сфотографирую всех вместе? — спрашивает дочка, достав телефон из кармана джинсов.

— Нет, Рустам, лучше пусть нас сфотографирует медсестра, — отвечает жена и подзывает Амилию жестом к себе. — Садись рядом!

Передав медсестре гаджет, дочка усаживается на кровать. Они с Яной придерживают Марса, Эмиль лежит у меня на руках. Мы вместе смотрим в камеру и улыбаемся. Я еще не знаю, но позже этот момент Яна нарисует на стене нашего дома. Там будет еще много моментов, много людей, дорогих нам. Но самое главное, что там всегда будем мы.