Глава 15

А вот сейчас даже пудрой пользоваться не надо, потому что почувствовала, как кровь схлынула с лица.

Он уже здесь.

Я морально не готова к этой встрече. Убеждаю себя, что я взрослый человек, а взрослые так себя не ведут, но ничего не выходит. Какая-то моя часть решила, что сегодня хочет побыть маленькой.

Поэтому я стояла у двери, кусала губы, заламывала руки и… “может, если не открою он просто уйдет?”

“Юля, если не откроешь, мне придется вызвать слесаря и взломать дверь. Ты же болеешь, вдруг тебе там плохо стало”. Телепат блин.

В голове нарисовался образ, как он говорит эти слова со своей редкой плутоватой полуулыбкой.

Издевается. Совершенно точно издевается сейчас.

Придется открыть. Даже его слова, сказанные не серьезно, как шутку не могу воспринимать. Вот вообще, почему-то ни разу не сомневаюсь, что он может и сделает то, что пообещал.

Морально смирившись с тем, что меня разоблачили, открыла. Шеф стоял, прислонившись к плечом к стене. Обычная футболка, джинсы, кроссовки и та самая плутоватая улыбка на губах.

Зависла, глядя на него.

И нет, дело не в том, что он симпатичный, хотя этот момент безусловно присутствует, просто одно дело, Александр Игоревич в костюме и совсем другое, в таком виде, как он сейчас. Есть в нем что-то чего не замечаешь за строгим деловым образом — что-то бесшабашное, отрывное, дерзкое… Кажется та страница, которую я никак не могла прочитать в книге, сейчас вспомнилась, иначе откуда полетели такие сравнения, не понятно.

— В моей жизни много всего было, Юлия Андреевна, — шеф подошел слишком близко. До того самого расстояния, на котором без касаний чувствуешь нахождение рядом с собой человека. Положил руки мне на плечи и сделал шаг вперёд, — но чтобы вот так моментально кто-то выздоравливал, никогда.

И снова улыбнулся. А я, едва сумев справиться с эмоциями от его близости, оторвала взгляд от его губ и обратила внимание, что стоим мы уже в моей прихожей. И совсем не понятно то ли он меня затолкал в квартиру, то ли я сама отступала и тем самым впустила его. Тем не менее, он в моей обители, на моей территории, в моём маленьком мирке, где всё мне и для меня. Место, куда я сама решаю кого впускать. Мой дом и самая большая книга, которая может рассказать обо мне. Для меня впустить на мою территорию так же интимно, как поцелуй.

Замерла. Потому что это я решаю, кому меня целовать и кому быть здесь, а он просто взял и вошел.

Не знаю, как он это сделал, но пониманием момента кажется проникся.

— У вас очень уютно, — оглядел то, что открывалось его глазу, убрав руки с моих плеч и даже сделал полшага назад, давая чуть больше пространства. И вроде фраза банальная и стандартная, но… а может я сама просто готова списать ему такую наглость?

Что ему сказать на это я не знала. Просто стояла и хлопала глазами. Он будто мысли мои постоянно читает, иначе я не могу понять, как он умудряется делать и говорить именно то, что мне в данный момент нужно.

— Александр Игоревич, я не поеду с вами, — созналась, вздохнув. Пора расставить все точки над “i”.

— И почему? — он не язвил, не насмехался, да даже не улыбался, а вполне серьезно пытался понять.

— У меня нет подарка для вашего друга, — вздохнула, как можно более многострадально. Как будто это катастрофа всей моей жизни. Вдруг подействует?

Просто, как только он вошел в мою квартиру, мне как то сразу стало понятно, что я проиграла. Сразу. Даже не попытавшись. И это даже обидно. Я столько лет старательно отстаивала себя, свое мнение, свою территорию и тут…

— И это правильно, что у вас его нет, уважаемая Юлия Андреевна. Давид человек, который любит подарки со смыслом, а не банальные “главное внимание”. Для него важнее, оригами от племянников, чем брендовые часы от потенциальных партнеров. Вы еще его не знаете и поэтому, какой подарок ему можно подарить тоже. Но этот вопрос легко решается тем, что я приготовил подарок от нас двоих. — И вот вроде не насмехался, но в его интонации проскальзывает что-то такое — он прекрасно понимал, что это только отговорки.

— Мое нахождения там могут неправильно понять. — Сказала и тут же вспыхнула, как спичка, вспомнив вчерашний разговор на эту тему.

Шеф кажется тоже вспомнил.

— Мнение других людей ни к чему не обязывает. Так почему бы не развеяться?

— Там незнакомые мне люди. Я буду чувствовать себя не комфортно. — Если разобраться на чистоту, пожалуй это был самый веский аргумент.

— Ты знаешь меня и Даву. Я всегда буду рядом и никому не дам тебя покусать, — с абсолютно серьезным лицом, но бесенятами в глазах, проговорил этот невозможный человек. — И повторюсь, тебе надо отдохнуть. — Последнее уже без намека на шутку.

— А с чего же ты взял, что я не отдыхаю? — возмутилась. С чего он это взял?

Не то, чтобы мне хотелось продолжать спорить, просто — у него на все есть ответ? В целом-то понятно, что этот спор я уже продула и все его аргументы имеют место быть.

— Я подвожу тебя каждый день и ты никуда не торопишься, не затариваешься продуктами к приходу гостей, не списываешься и не созваниваешься с друзьями, чтобы договориться о встрече. В век телефонов, когда он тебе нужен только ради будильника или часов, это о чем-то да говорит. Работа, друзья, семья, но ты заглядываешь в него не чаще необходимого.

Телефон.

Последние полтора месяца он практически бесхозно валялся у меня. Антон ушел и как-то автоматически сошли на “нет” все переписки с Аленкой и девчонками из нашей компании. По работе звонят на стационар, исключение, когда мне звонила секретарь босса, чтобы я принесла после стажировки отчет. Моя социальная жизнь, не считая работы, просто испарилась. Куда, не считая дня рождения Аленки, я выходила в последнее время? На работу и в магазин. А с кем общалась? Ни с кем, кроме работников, но это часть обязанностей, а не собственное желание.

Полтора месяца. Ни кино, ни парков, без обычных прогулок и хоть каких-то развлечений. Все выходные домы, при этом у меня даже нет детей, больных родственников на иждивении, животных, чтобы списать хотя бы на них отсутствие свободного времени и сил. Работа-дом и все. До меня только сейчас дошло, насколько я от всего изолировалась.

Я сейчас, наверное, похожа на дуру, потому что замерла и не двигаюсь. Просто, как обухом по голове. На удивление, шеф ничего не говорил и не торопил, а давая переварить то, что я упорно не замечала, а он озвучил.

— Подождите меня, пожалуйста, Александр Игоревич, я быстро соберусь, — произнесла медленно, пребывая все еще в легком ступоре. Сейчас мне просто жизненно необходимо куда-то выбраться и не важно куда. Ощущение, что если выставлю шефа и останусь сейчас одна, то сойду с ума.

Полтора месяца практически абсолютного самозаточения. Без развлечений, без каких либо хобби, без дружеской поддержки или просто общения.

Надо выбираться.

— Подожди, пожалуйста, Саша. — Раздалось за спиной, когда я почти скрылась в своей комнате.

— Что? — обернулась, потеряв нить нашего разговора.

— Ты уже обращалась ко мне на “ты”, осталось заменить “Александр Игоревич” на “Саша” и будет все правильно. — Откликнулся шеф.

— Что? Когда… — Еще один обух. Как он это делает? Ощущение, что знает меня, лучше чем я сама. И да, как то незаметно я действительно перешла с ним на “ты”, но “Саша”, я даже в мыслях его так не называла.

— Александр, — неуверенно покачала головой, сдаваясь в очередной раз и ушла переодеваться.

“Саша” — нет. “Саша” — это слишком личное. “Александр” — это дистанция, хоть какая-то. Сама не понимаю почему, но мне важно ее выдерживать.

Через пятнадцать минут уже ехали по направлению к дому Давида. Друг шефа жил в получасе езды от города, в частном доме.

Аккуратная красивая лужайка, беседка, мангал. Из гостей — мы с Александром и несколько друзей и коллег Давида. Неловкость длилась первые минут пятнадцать, пока мы дошли до собравшейся компании и меня со всеми перезнакомили, а дальше…

Кружочки свежего огурца, помидор и лука, свежая зелень, пиво, вино и литры сока, шампуры с сочным мясом свинины и курицы, жареном на углях, лепешка, разогретая на тех же углях, запах дыма и песни… под стереосистему, которую привез один из друзей Давида.

Так, как в этот вечер, я не отдыхала и не смеялась лет сто. Найдя во мне “свободные уши”, которые еще не слышали ни одной истории, все наперебой вспоминали курьезы своих знакомств, случаи на работе, а Давид и шеф, еще и проказы своего босоногого детства.

То ли все настолько деликатные, то ли на них как-то повлиял Александр, но вопрос наших взаимоотношений никто не поднимал, удовлетворившись тем, что работаем вместе с ним и его рассказом, как я зашугала работников в отделе. Мои возмущения, что это не правда и такого не было, никто слушать не стал.

Мне было хорошо, так как не было очень давно. То, что я знала этих людей несколько часов, не имело ровным счетом никакого значения. Я отдыхала душой и телом. Веселые и добродушные шутки и подколки, искренние смех и улыбки, веселые тосты и… ненавязчивая забота и внимание одного конкретного мужчины.

Не сильно обременительное для него, но такое приятное и нужное тебе, когда как бы невзначай старается быть ближе, но не нарушает личные границы, спрашивает все ли хорошо, подливает сок или вино, греет озябшие пальцы.

Что может быть лучше, чем разомлев от вина и вкусного шашлыка, кутаясь от ночной прохлады в теплую мужскую кофту, слушать красивую музыку и ловить на себе светящийся теплотой завораживающий взгляд, сидящего рядом мужчины?

Наверное только, когда тебя полусонную укладывают на заднее сиденье машины, укутывают в теплый плед и ты дремлешь, под легкое покачивание, а за окном мерцают огни города, но ты все еще в неге этого вечера.

— Спасибо за вечер… — Он меня провожал домой. Все такую же сонную вывел из машины, придерживая за талию завел в подъезд, лифт и вот мы прощались у дверей моей квартиры.

Он знал, что я не готова сейчас его пригласить к себе, а я знала, что он не станет об этом просить. Просто стоял и безмятежно улыбался, мягко касаясь взглядом глаз, щек, выбившейся прядке волос, которую легким движением руки, заправил за ухо, невесомо погладив большим пальцем щеку.

А я просто плыла по волнам неги и меня мало, что волновало. Я впервые за долгое время наслаждалась приятным вечером, наслаждалась приятной усталостью во всем теле, я просто радовалась всему тому, что он мне дал сегодня.

Александр. Нет. Не так. Что-то надломилось, как будто трещинка на когда-то идеальной степе. Нет, еще не “Саша”, но уже и не строгое “Александр”. Он пробился. У него получилось. Он вдруг заставил почувствовать. Будто дал в руки нечто теплое, совсем еще крошечное, но живое и сказал “береги” и меня затопило нежностью и благодарностью.

— Спасибо, — прошептала, боясь разрушить волшебство. Переступила с ноги на ногу, но не могла заставить себя развернуться и уйти.

Что волшебного в обычном подъезде, обычной панельки, перед совершенно обычной железной дверью? Не знаю.

Но вот он нежно коснулся горячей рукой моей щеки, погладил, смотря как пальцы касаются кожи лица, пропустил через пальцы прядь волос, качнулся вперед, поглощая жалкие сантиметры между нашими телами и, запустил руку в давно разбередившийся хвост волос. Нежное касание мужскими губами виска, щеки, губ. Мягко потерся своим носом о мой, глядя прямо в глаз и улыбнулся. Обхватил большими ладонями обе щеки. Еще одно касание губ, еще одна улыбка и вот он сбегает по лестнице вниз, а я наконец вспоминаю, как это — дышать.

Не это ли волшебство?

А реальность? Она там, за железной дверью. Фото в рамке на полке напротив кровати, которое так и не убрала. Браслет — подарок на восьмое марта и еще с десяток мелочей, которые заставляют помнить. Помнить о том прошлом, которое без зазрения совести теснит еще не сформировавшееся будущее, которое заставляет усомниться, снова запутаться и не видеть выхода.

Что правильно? Почему нет инструкции к жизни? Я бы прочитала ее от корки и до корки, чтобы точно не ошибиться, чтобы точно знать, что все будет хорошо.

В руках телефон и ни одного номера, на который можно было бы позвонить и спросить “что делать?”

“Прости меня за все пожалуйста. Я запуталась. Я только сейчас поняла, как сильно люблю тебя. У меня нет никого дороже тебя, прости идиотку. Приезжай…? ” — отправлено, доставлено и короткий ответ.

“Буду”.