Глава 4

Выхожу из кабинета начальника, закрываю за собой дверь и глубоко вдыхаю.

Смена начальства то, что должно меня беспокоить — неизвестно, что будет, особенно учитывая, что Игорь Валентинович передал сыну все полномочия и допущенный мною косяк — но все, о чем я думаю, это девушка, которая сейчас у меня в отделе знакомится с коллегами.

— Юляша, все в порядке? — мягко раздался сбоку голос секретаря нашего шефа, Лидии Васильевны. Милейшая женщина, под пятьдесят, по рассказам лет десять работающая на этом месте.

— Да, — выдавливаю из себя улыбку, — все хорошо.

Работа не то место, где можно было бы спрятаться и вдоволь насладиться одиночеством. Вот вернусь домой и там уже вволю дам себе переварить все, что здесь сегодня произошло.

Машинально поправила одежду и еще раз, уже более уверенно, улыбнувшись женщине, спустилась к себе в отдел.

“Вечером дома поплачешь и по проклинаешь все на свете” — повторила еще раз для себя, заходя в нашу “обитель”.

Антон стоял по середине отдела, нежно придерживая за талию Аришу. И это все не смотря на то, что я довольно долго задержалась у шефа, а они, я уверена, еще даже не прошлись по отдели и не посмотрели, что и где.

Они вообще от друг друга не отлипают что ли?

Три Л облепили их со всех сторон и заваливали вопросами до невозможности счастливую Аришу. Складывалось ощущение, что они знакомы, вот только откуда? Она, конечно, дочь начальника, но не может же она знать всех подчиненных отца?

Аня стояла неподалеку от них прислушиваясь, но упорно делала вид, что работает. Варя в ускоренном режиме работала — ей нужно убежать пораньше на утренник сына в садик. Ну, а Сережа, как всегда тихо и спокойно выполнял норму — ему хоть апокалипсис, лишь бы его не трогали.

Встала в дверном проеме, облокотившись плечом о косяк. Моего появления никто не заметил.

— А вы уже здесь работали? — перебила очередной восхваляющее щебетание Лёли, Аня.

“Прям с языка вопрос сняла”

— Конечно, — засветила Ариша своей улыбкой, — последние два курса университета, я проходила здесь практику, только в другом отделе. Здесь мы и познакомились, и с Антошей тоже, — последнее она прошептала уже тише, томно заглядывая в глаза мужчине, который ответил ей таким же взглядом и прижал ее к себе еще крепче.

Стало тошно.

С громким стуком отлепилась от двери и чеканя шаг, не хуже солдата на плацу, ушла в каморку при нашем отделе, где стоял кулер с водой, чайник, раковина и прочие мелочи, необходимые для пятиминутного перерыва. Надо было выдохнуть. Моего перехода от кабинета начальника до отдела не хватило, чтобы взять себя в руки.

Чтобы не давать поводов для лишних сплетен, дверь в каморку прикрыла тихо, хотя очень хотелось долбануть со всей дури. А сплетни и так пойдут, хотя бы из-за того, что эта дверь никогда не закрывалась.

Подошла к раковине, и не заботясь о макияже, плеснула в лицо несколько пригоршней холодной воды.

И вот так теперь будет постоянно? Мне постоянно придется смотреть на их обжимания? А еще, почему-то точно уверена, что они будут целоваться на каждом углу, никого не стесняясь. И как прикажете сидеть с ними в одном отделе и на все это смотреть?

Так я и стояла облокотившись на края раковины и уставившись на решетку слива. Уж не знаю, за что такое интересное там зацепился мой мозг, но в себя я пришла только когда увидела перед своим лицом кусок бумажного полотенца.

Я даже не услышала звука открываемой двери и шагов пришедшего человека.

Вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Рядом стояла Варя с какой-то маленькой сумочкой в одной руке и бумажным полотенцем, все еще протянутым мне, в другой.

— Вам нужно привести себя в порядок, Юля Андреевна, — проговорила девушка спокойно.

Пару раз моргнула, пытаясь понять о чем она мне говорит.

Варя положила полотенце на стол рядом со мной, а сама полезла в сумочку и достала маленькое зеркальце, вложила его мне в руку.

Сжала, подняла маленький кругляшок к лицу. Волосы, обрамляющие лицо, намокли и обвисли паклями, тушь поплыла, блузка тоже была мокрая и липла к коже.

Отличный видок, ничего не скажешь.

— Не скоро, но все наладится. Нужно только подождать, — Варя говорила размеренно и спокойно, будто вообще ни к кому конкретному не обращаясь. — Однажды просыпаешься и понимаешь, что вся катастрофа, была только в твоей голове и ты ругаешь себя за то, что позволила себе быть такой размазней.

Подняла взгляд на девушку.

Она ведь всего на год младше меня, а ощущение, будто с взрослым умудренным опытом человеком говоришь. У нее ребенок, но не замужем и отношений, насколько я знаю, у нее нет, про родителей или родных никогда не говорила и никогда не отпрашивалась на дни рождения или семейные праздники, но при этом готова работать сверхурочно и не берет больничные, работая дистанционно, потому что оплачиваются они хуже. При этом мягкая, нежная, и точно не безмозглая. Это что-то да значит. Ведь так?

Передо мной молодая женщина с огромным опытом. Но… как часто вы прислушиваетесь к тому, что вам говорят? Зато ее слова меня встряхнули.

— Давно все знают? — спросила, потянувшись за полотенцем и убирая потекший макияж, имея в виду наши отношения с Антоном.

— Давно. По тебе это сразу было заметно.

Кивнула. Что на это скажешь?

Фиговые мы с Антоном шифровальщики. А с Аришей вон и шифроваться не приходится. А может и со мной не надо было, просто всем так было удобно? Начальству, что влюбленная дура, заботясь об объекте воздыхания, не допускает косяков в отделе, Антону, что можно спокойно делать вид, что “свободен” и дожидаться свою ненаглядную.

Стало противно. Меня и мои чувства просто использовали везде, где можно и по полной, а стала не нужна, выкинули. С работы конечно еще не совсем выкинули, но намек был очевиден.

В остервенение собрала волосы в высокий хвост, поправила макияж. С блузкой ничего не сделаешь, запасные с собой не ношу, на мне пусть сохнет.

— Спасибо Варя, — вернула девушке косметичку и еще раз, подавляя уже злость, вошла в отдел.

Все стояли на тех же места, что и раньше и продолжали болтать.

Вскинула взгляд на часы — работа начинается в восемь, с учетом утреннего кофе в пятнадцать минут девятого, но сейчас то, блин, время уже подходит к половине десятого, а судя по девственно чистым экранам компьютеров три Л, без единой вкладки, они еще даже не начинали.

Ладно нас с Антоном песочили в кабинете начальства, хотя и он уже мог все показать своей ненаглядной и приступить к работе, у этих то трех мадам, какой оправдание? Они-то могли спокойно работать до нашего прихода, но видимо посплетничать о вновь вернувшейся дочери босса было важнее. То, что все всё знали заранее, уже не вызывало сомнений — одна я, как всегда, была не в курсе.

— А что работу на сегодня отменили? — поинтересовалась. Пыталась сказать это нейтральным голосом, но попытка не удалась.

Все обернулись ко мне, даже мои ребята оторвались от экранов и взглянули на меня — видимо мой тон был слишком “дружелюбным”.

— Кстати, Антон, ты не забыл оповестить своих подопечных, что они сегодня работают с учетом вчерашней недоработки? — не сдерживаю язвительности, потому что уверена — нет, он им не сказал — ему было важнее постоять и похвастаться своей любовью перед всеми.

— Что? — у три Л синхронно вытягиваются лица.

— Я планировал раскидать на весь отдел, — вливает в свой голос нотки недовольства Антон и поджимает губы. Зол. Я влезла туда, куда меня не просили.

Ну прости, дорогой, я больше не обязана смягчать все острые углы.

— Нет, нет, нет, — покачала головой с усмешкой, — забыл наше правило? На весь отдел раскидываются заказы только в официальные больничные и отпуска. Вчера ты их отпустил и теперь либо должен сам доделать, либо они.

Очень большое желание уже приструнить три Л. Сколько уже можно получать зарплату за то, что откровенно недорабатываешь? А зная Антона, он даже никакое наказание для них не будет применять, хотя по-хорошему, мы с ним получили по шапке за недосмотр, дальше втык должны получить те, кто схалтурил и не выполнил свою работу. Раньше между мной и ими был амортизатор-Антон, не считала правильным лезть к его подопечным, сейчас он между нами не стоит. Я, конечно, тоже вчера накосячила и почему-то уверена. что еще получу за это, но и они должны тоже делать выводы.

— А чего это ты решаешь за нас? Наш куратор Антон, а не ты и только ему решать, что мы будем делать, а что нет, — вставила свои “пять копеек” Люба, глядя на меня с превосходство.

— А я за вас и не решаю, — с легкостью отбила подачу, — я решаю за своих ребят, и они не будут доделывать ваши недоработки.

Антон уже откровенно скрипел зубами, а мне стало страшно за Арину, если он еще чуть-чуть сожмет ее талию, то переломает пополам.

— Все идем работать, — чеканит бывший парень сквозь стиснутые зубы, испепеляя меня взглядом.

Три Л, как примерные ученицы, тут же упорхнули на свои места, а Антон, пошел, наконец, показывать место новой сотруднице.

Разворачиваюсь к своему месту, а губы подрагивают в улыбке. В груди разлилось что-то похожее на легкое удовлетворение — не понятно только, это из-за того, что в очередной раз уязвила Антона, или из-за того, что, наконец, поставила на место наших неприкосновенных мадам.

День, на удивление, пролетает быстро и легко. Трудовой энтузиазм бьет нескончаемым потоком. Только ближе к концу рабочего дня мое радужное настроение заволакивает грозовыми тучами — мне предстоит поход к новому начальству.

Выключаю компьютер и с какой-то непонятной для себя самой тщательностью собираю вещи — ощущение, что на это место больше не вернусь. Сама не понимаю почему, провожу ладонью по убранной поверхности стола, за которым просидела три года, перекладываю руку на спинку кресла, которое купила с первой премии взамен старого.

Что за ерунда? Трясу головой и собрав вещи, покидаю отдел.

Поднимаюсь на этаж начальства и захожу в приемную. Ожидаемо Лидии Васильевны нет в приемной — ее рабочий день заканчивается на час раньше нашего.

Глубоко вдыхаю и стучусь в дверь.

— Входите, — звучит по ту сторону и, не дав себе время на раздумья, дергаю дверь на себя. Как там говорится? Перед смертью не надышишься? Вот и мне нечего оттягивать неизбежное.

— Добрый вечер. Вы сказали, чтобы я зашла в конце рабочего дня, — отчитываюсь вежливо. Александр Игоревич сидит во главе стола, на месте директора, перед разложенными бумагами.

Он окидывает меня внимательным взглядом и я непроизвольно делаю тоже самое. Прямой нос, четко очерченные жесткие губы, волевой подбородок и выразительные, цепко смотрящие, глаза. Мужчина скинул пиджак и сейчас на нем лишь рубашка, рукава которой небрежной гармошкой сдвинуты до локтей, обнажая смуглые руки. И что-то мне подсказывает, что это натуральный цвет кожи, а не загар. На левой руке дорогие часы — достаточно один раз было увидеть цену на них, чтобы навсегда запомнить, как они выглядят. На голове творческий беспорядок, и нет, волосы не отросшие и торчат в разные стороны — короткий ёжик внизу переходящий в более длинные волосы на макушке — просто три года наблюдая, как выглядит специально уложенная прическа, отмечаешь такие моменты автоматически. Даже, не смотря на то, что сейчас он сидит, понимаю. насколько же он большой. Мы с ним сейчас будто оцениваем друг друга.

Несмотря на явно дорогую стоимость всего, что на нем надето, мужчина в таком виде выглядит “своим парнем” что ли. Антон со своей идеальностью, больше походит на божество.

Встряхиваю головой, отгоняя лишние мысли — и чего я опять подумала о бывшем?

Но образ “рубахи-парня” слетает в тот же миг, как новый шеф начинает говорить.

— Присаживайтесь Юлия Андреевна, — указывает на одно из мест для посетителей напротив себя.

Я бы на самом деле постояла и желательно прямо тут. От двери не далеко, а желание сбежать растет с каждой секундой, что мужчина смотрит на меня.

Ясно же, что разговор мне не понравится. Но и начинать его со спора тоже не лучшая идея, поэтому пересекаю кабинет и опускаюсь в указанное кресло. Сумку ставлю себе на колени, отгораживаясь, как щитом. Не понятно только от кого или чего собираюсь здесь защищаться, особенно сумкой, ну да ладно.

— Как сегодня поработал отдел? — спрашивает мягко, мазнув глазами по моим пальцам, которыми я, до легкого онемения, вцепилась в ручки сумочки.

И дело не в сидящем напротив мужчине, а в самом кабинете, а точнее его назначении. Всегда чувствую мандраж, когда вызывают к начальству. Даже, когда знаю, что у меня все в делах в порядке волнуюсь, а сегодня…

— Все в порядке. Вчерашние недоработки исправлены теми, кто их допустил и сегодняшняя норма выполнена, я проверила, — не смотря, ни на что голос звучит ровно.

— Всегда в конце дня проверяете выполнение? — спрашивает так же мягко.

— Да, — выпаливаю правду и только потом понимаю, что сама себя и сдала. Я только что сама призналась, что видела вчерашнюю недоработку и ничего не исправила.

Черт.

Прикрываю глаза и тяжко вздыхаю. Я вроде и скрывать не собиралась, но и не рассказывать вот так. Да, короче, не знаю я, что собиралась делать.

Это очень серьезный проступок — срыв сроков, подрыв доверия клиентов и как итог, значительные убытки.

Мужчина откидывается на спинку кресла и едва заметно усмехается уголками губ.

— Почему же вчера, видя недочеты работы вы о них не сообщили? — снова спросил мужчина.

Спасибо, хоть не спросил, почему не исправила их.

— Не видела смысла, — пожала плечами. — Утром всё равно все увидели и узнали.

Вру, смысл был. Доложи я начальнику, он бы сказал мне, как единственной оставшейся в офисе, доделать и проблемы бы не было. Сейчас, когда меня так вдумчиво и спокойно распекают становится еще хреновей, чем вчера. Лучше б орал, как шеф утром. да и совесть с удвоенной силой точит, не давая расслабиться.

— Вы же сами понимаете Юлия Андреевна, что это неправда, — замечает спокойно. — Чьи подопечные допустили ошибки? Я знаю, что каждый из вас — Антон и вы — отвечаете за несколько человек в отделе. Чьи недоработали?

— Антона, — приходится признаться. Проверить это не составит труда, даже если у меня есть доступ, то у директора подавно. Автоматически отмечаю, что бывшего он называет просто по имени — ну да, будущие родственники.

— А Антон в конце дня проверяет выполнение работы отдела? — вкрадчивый и до ужаса спокойный тон, просто выводит из себя.

— Не знаю, я за ним не слежу. — Вру, знаю, он не проверяет. Я давно забрала это на себя и просто смысла нет проверять дважды.

Шеф прищуривается и будто знает, что я обманываю:

— Не знаю, в курсе ли вы, но у директора есть доступ к информации, с какого компьютера последний раз заходили в общую систему и еще до того, как вы сказали, что видели вчерашнюю недоработку, я уже это знал. Так же, как и то, что второй наставник не был в ней за последний год ни разу. За более ранний срок, к сожалению, посмотреть невозможно, информация только год хранится. Но поскольку его не было там, очевидно, что и статистику он не просматривает.

Черт. Да эта система, по сути, нафиг не нужна — можно статистику выполнения посмотреть, где видна общая цифра выполненных заказов, а система нужна только для того, чтобы норму у каждого отдельно сотрудника отслеживать, а это нужно начальнику отдела. которого у нас пока нет. В нее каждый раз нужно заходить — вводить логин, пароль, автоматическое сохранения на ней не работает.

Я приучила себя пользоваться именно ей, потому что кто-то может переработать, кто-то недоработать, а цифра итоговая будет одинаковая, вот только направления у всех-то разные. Игорь Валентинович, всегда настаивал, чтобы мы пользовались именно системой, а статистика для рядовых сотрудников отдела. Но скажите, пожалуйста, неужели никто никогда не халтурил?

— Из чего несложно сделать вывод, — продолжил мужчина, — что функцию контроля в отделе выполняли именно вы. И думаю, что обычно в таких случаях, вы исправляли подобные огрехи. Мне не составит труда еще раз зайти в систему и проверить, какой компьютер работал и после окончания рабочего дня, подбивая заказы до нормы. Мне только интересно, что же случилось вчера? Почему вдруг не сделали как обычно? Ревность замучила и захотели подставить бывшего любовника? — Теперь в его голосе звучала сталь. Он подался вперед уперев локти в стол и сцепив пальцы в замок. Взгляд просто резал на части.

— Вы же все уже решили на счет меня?! — Вскочила на ноги. Я не спрашивала, скорее утверждала. Потому что видела — решил, — Зачем тогда это показательное линчевание? Я и сама все прекрасно понимаю, поэтому не стоит утруждаться и повторять то, на что утром очень явно намекнул ваш отец.

Психанула, просто не выдержала и психанула. Терпеть не могу, когда вот так убийственно спокойно говорят о твоих косяках. Еще со времен школы ненавижу — отец делал точно так же. Шеф утром наорал, я все поняла — увольнение так увольнения. Меня так вымотали эти две недели, что сейчас уже перспектива остаться без работы не пугала. Не понимаю только, зачем повторять снова.

— И что же я по вашему решил? — снисходительно улыбнулся мужчина.

— Ой, только не надо прикидываться, — меня конкретно уже так понесло. Если увольняют, смысл уже следить за тем, как я говорю, в конце концов я же не собираюсь оскорблять, — Я уволена — это и так понятно. А теперь, если это все, я хотела бы пойти домой.

Не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу. Оставаться здесь больше не хотелось.

— Вы на машине? — резко затормозила, не ожидая услышать такого вопроса. Да и произнесен он был обычным повседневным тоном. Несколько раз хлопнула глазами, пытаясь сообразить, что это оказывается обычный голос нового шефа и он так непривычно мягко обращается именно ко мне.

— Нет, на автобусе, — бросила через плечо, потянувшись к ручке двери.

— Я вас отвезу, уже поздно, — прозвучало бескомпромиссно.

Краем глаза уловила, как мужчина встал, подхватил висящий на спинке кресла пиджак, телефон и пошел в мою сторону.

— Я могу себе вызвать такси, — развернулась и пошла на попятную. Ехать в одной машине с этим мужчиной точно не хотелось. У него так быстро менялось настроение и тон разговора, что становилось страшно — не знаешь, что будет в следующую минуту.

— Это не безопасно в такое время, — невозмутимо проговорил мужчина, открывая дверь и пропуская меня вперед.

— И смысл меня подвозить сегодня, если завтра я все равно пересяду на обычный свой транспорт, — пробурчала себе под нос, усмехнувшись.

Ну ведь правда, от того, что он подвезет меня сегодня, завтра у меня ни права, ни машина не появятся и я снова пересяду на автобусы. Можно было бы понять, если б он проявлял ко мне какое-то внимание, а так…

Мой выпад конечно же был услышан.

— Предлагаете подвозить вас каждый день? — уже совсем весело заметил он.

Закатила глаза и промолчала. Совсем не смешно.

— Подвозить меня, это впустую потраченное время.

— Это мое время. И вы его тратите еще больше, пререкаясь со мной сейчас.

Вздохнула, но спорить больше не решилась. “Раньше сядем — раньше выйдем”.

Спустились на парковку. Для меня галантно открыли двери авто и подали руку, что для меня, честно, было непривычно, а для шефа похоже обычное дело.

Вся дорога, до моего дома, прошла в молчании, разбавленном только спокойной музыкой. Я только назвала адрес своего дома, получила в ответ “хорошо” и все.

Надо было поговорить о моей отработке положенные две недели, но поворачивая голову к мужчине с намерением задать этот вопрос, тут же осекалась — щас как заговорит своим убийственно спокойным, но леденящим тоном… ну нафиг. Завтра приду в отдел кадров и все узнаю, уверена, что уже утром у них будут все распоряжения.

Машина тормозит возле моего дома и я взялась за ручку дверцы.

— Спасибо, что подвезли. Всего доброго Александр Игоревич, — не важно кто передо мной и как я к нему отношусь, вежливость никто не отменял.

— Юлия Андреевна, — остановил мужчина, когда я уже собираюсь выйти, — с завтрашнего дня и на две недели у вас стажировка. Вам на почту сейчас вышлю все данные. В фирму, куда вы идете работать, документы уже отправлены. Вас там будут ждать завтра в восемь утра. И не забудьте по окончанию стажировки, подготовить отчет по ней.

Едва заметно хмыкаю. Вот и вопрос с двухнедельной отработкой решен. И отрабатываю и в тоже время в офисе меня не будет. Продумано, что тут еще скажешь.

— Я поняла. До свиданья.

Соскальзываю с сиденья и ухожу в подъезд, а дальше в квартиру.

Ну что ж, этот исход был закономерен. Без друзей, без парня, а теперь еще и без работы.

Отличное окончание месяца.