Глава 32

Дима

- Дмитрий Максимович, я еще нужен?

- Нет, Володя, отвезешь девушек и свободен. Утром к девяти.

Водителя я эксплуатировал самым бессовестным образом. Прямо как паук-кровосос. Профсоюз меня линчевал бы, но Володя не был членом профсоюза. Две недели отпуска, без выходных и круглосуточно на связи. Но за шестизначную зарплату. И выходные на самом деле были… когда я говорил: «завтра ты мне не понадобишься». И даже уезжая куда-то, платил за эти дни половину зарплаты. Как и Кате.

Глаша, попрощавшись, юркнула на заднее сиденье, а Юля остановилась, глядя на меня. Поцеловать ее я не рискнул – не знал, какую дозу информации она загрузила дочери. Но очень хотелось. И почему-то напомнило то давнее утро, когда поезд подползал к перрону Ржавы.

Вот только теперь я ее уже не потеряю. И так глупостей наделал по жизни, но эта была бы… в общем, нет.

- Позвони, когда приедете, ладно? – попросил, коснувшись плеча.

- Хорошо, - Юля, чуть помедлив, поцеловала меня в щеку. – Спасибо, Дим!

Постоял, глядя вслед красным точкам габаритов, поднялся по лестнице пешком. Полина уже убрала со стола, загрузила посудомойку и сидела на кухне, о чем-то думая. Я остановился на пороге, глядя на нее.

- Такая смешная, - улыбнулась она. – Глаша.

Глашка действительно была забавная. Как сама Полина в этом возрасте. Такая же непосредственная, открытая. Чистый позитив. Но меня больше интересовало, что она скажет о Юле. И Полина это поняла.

- Пап… я знаю, чего ты ждешь. Не торопи меня, ладно? Ты же не хочешь, чтобы я что-то выдумывала?

- Понятно…

- Нет, пап, ты опять недослушал и уже сделал какие-то выводы, - Полина поморщилась с досадой. – Я разве сказала, что она мне не понравилась? Юля? Она очень приятная, но… мы ведь даже толком не разговаривали.

- Ну конечно, - я вздохнул, пусть и не с облегчением, но это все же была не безнадега. – Вы же с Аглаей трещали, как две сороки.

- Ты же ведь не прямо завтра на ней женишься? У меня еще будет время ее узнать получше.

- А вот теперь ты торопишься, - усмехнулся я. – Я ведь тебе уже говорил. Мне очень хотелось бы, чтобы все получилось. Но мы с ней сейчас как будто заново знакомимся. Так что до женитьбы – это пока как до Пекина пешком.

- Ну и отлично! – Полина встала, подошла ко мне и обняла. – Только, пап, давай договоримся, ты теперь не будешь со мной сидеть рядом как приклеенный. Тебе и работать, и… к Пекину потихонечку продвигаться. Так что если вечером надо куда-то пойти или вообще уехать… только предупреждай.

- Договорились, - кивнул я, потому что и сам об этом думал.

- И мне тоже надо как-то привыкать… учиться быть самостоятельной.

Всколыхнулся инстинкт родителя-наседки: это как это – самостоятельной?! Пришлось запихнуть его ногой в угол. Она была права. Об этом говорили и в клинике, и Жонар в реабилитационном центре. При доскональном соблюдении всех предписаний и постоянном контроле пациенты с донорским сердцем могут вести жизнь, мало чем отличную от жизни обычных людей.

- Хорошо, Поля. Мы это обговорим. Если тебе куда-то понадобится, поедешь с Володей.

Невольно вспомнился Ларкин Витюша. Не дай бог мне стать таким чокнутым папашей, как дядь Петя. Нет-нет, чур меня. Но и не на метро же ей ездить, ковид никуда не делся.

- Ну здрасьте, - надулась она. – Офигеть самостоятельность, с водителем на Порше.

- Порше могу оставить себе, а для вас купить какую-нибудь табуретку.

Табуретку, разумеется, я бы не купил, безопасность превыше всего, но в чем-то Полину понимал. Это у ее матушки понты лезли из ушей, а меня еще в школе коробило, когда считали мажором. Нет, я весьма ценил блага, которые дают деньги, но никогда не стремился выставлять их на всеобщее обозрение.

- А у меня права будут?

- Посмотрим через год, - увильнул я от ответа.

- Ладно, папуль, пойду спать. Устала что-то.

- Как ты себя чувствуешь?

- Да все нормально. Просто устала.

И все-таки не удастся мне до конца выключить в себе наседку. Всегда буду беспокоиться за своего цыпленка. Ведь понимаю же, что вчера была долгая непростая дорога, перемена климата, другая вода и еда. И столько новых впечатлений. С утра ездили в кардиоцентр, потом в школу.

За десятый класс Полина экзамены сдать не смогла, потому что была за границей, а за одиннадцатый слишком много пропустила. Поэтому договорились, что до июня она будет повторять уже пройденное, сдаст экзамены и с осени начнет готовиться к ЕГЭ. Дистанционно – тут мы с врачами и директрисой школы были солидарны, хотя без недовольной «крыски» не обошлось. Ну и ужин, конечно, - само по себе испытание.

Полина ушла в свою комнату. Юля не звонила, хотя они давно должны были приехать. Уже думал набрать сам, но тут наконец телефон зажужжал.

- Извини, Дим. Вот только удалось от Глашки удрать, да и то чтобы псину на ночь вывести. Прямо лопается от впечатлений.

- Ну и как впечатления? – я лег на кровать, улыбаясь в потолок. – Надеюсь, мы ей понравились?

- Не обольщайся, - фыркнула Юля. – Тебя она, походу, вообще не заметила. Сказала вскользь, что машина крутая и что ты симпатичный. Зато у Полины твоей теперь есть фанклуб в Глашкином лице. А мы как?

- Да примерно тот же расклад. Глаша классная, а ты, матушка, просто приятная, потому что тебя было не видно и не слышно. Но зато мне дозволено… как это? А, поухаживать за тобой.

- Что, так и сказала?

- Нет, это я перевел. Или ты против?

- Марк!!! Фу!!! – рявкнула она в сторону. - Это не собака, а пылесос, что видит, то и тащит в пасть. Не против, поухаживай.

- Тогда давай завтра куда-нибудь сходим?

И снова всплыло давнее-давнее - как представлял в Новом Осколе: позвоню Юле осенью и вот так же предложу куда-нибудь сходить.

- В кино?

- Я бы предпочел посидеть где-нибудь спокойно, без трескотни рядом.

- Тоже неплохо. Заедешь за мной часам к шести? Мы на Кузнечном.

- Хорошо. Ну, до завтра?

- До завтра, Дим… Целую!

Юля

Глашка крахмалила мне уши всю дорогу. Справедливости ради, она не всегда была такой болтушкой, но на эмоциях ее прорывало настоящим Ниагарским водопадом. Видимо, в качестве компенсации за детское молчание.

Полина такая… такая… ах, какая!

Один раз вскользь промелькнуло и про Диму. Ну, он ничего так… симпатичный.

Мне было и смешно, и неловко перед водителем. Со своего места я видела лишь кусочек профиля, да и то в свете датчиков на панели, но было заметно, что он изо всех сил сдерживает улыбку.

Дома Глашка продолжала балаболить, и я никак не могла вклиниться, чтобы поставить ее на паузу и позвонить Димке. Спас Марк, намекнув подвыванием, что, если его сейчас не выведут, случится страшное. Терпеть он еще не научился, зато просился на улицу вполне внятно. Быстро натянув на него комбез, я спустилась во двор, дошла до прогулочного пятачка и набрала номер.

Немного царапнуло досадой, что впечатления на Полину не произвела, но, если подумать, это как раз было нормально. Мы ведь с ней толком даже не разговаривали, именно мы с ней. Только какой-то общий разговор, а так они в основном болтали с Глашкой. У детей все проще, даже с разницей в возрасте, а вот к незнакомому взрослому у подростка отношение по дефолту настороженное. Тем более если знает, что не просто так какая-то тетка знакомая зашла в гости.

Но если бы сразу возникла неприязнь, я бы почувствовала. Такая девочка – она как Глашка, не смогла бы этого скрыть. Так что… Начало можно было назвать более чем удачным.

Открывая дверь парадной, я вспомнила, как Димка сказал: «мне дозволено за тобой поухаживать» - и хихикнула в ухо Марку, которого держала под мышкой.

Это было так… забавно, старомодно, церемонно. Немного нелепо. И… черт!.. страшно приятно.

Я снова вспомнила тот день в поезде. Как Димка принес белье и застелил мою полку, угощал конфетами, выскочил за сиренью, едва не отстав. И все это без какого-то усилия над собой, абсолютно естественно. Можно только представить, как все было бы, если бы мы встретились осенью.

Если подумать, за мной вообще никто никогда не ухаживал. Лешка и Славка не в счет. Там были, конечно, цветочки-конфетки и прочие знаки внимания, но… не от тех, от кого хотелось бы. Да и вообще все не так. Слово дурацкое, но под ним я подразумевала именно плавное развитие отношений, маленькими шажочками на мягких лапках, когда и хочется быстрее, но сдерживаешь себя, чтобы просмаковать, прочувствовать каждую мелочь, потому что обоим она в радость.

Неужели можно вернуться назад – теперь, когда мы на двадцать лет старше, каждый со своим непростым опытом? Но, с другой стороны, ведь этого не было, ни у меня, ни у Димки, значит, все будет впервые.

На следующий день ровно в шесть прилетело сообщение:

«Мадам, карета подана».

Порше обнаружился аккурат под запрещающим знаком. Димка вышел и открыл передо мной дверь.

- Садись быстрее, пока кто-нибудь эвакуатор не подогнал. Осторожнее!

Я чуть не плюхнулась на огромный букет темно-красных роз, который он успел из-под меня выдернуть. Положив их мне на колени, сел рядом.

- Так… Я вчера ступил и вас не познакомил. Это Владимир, мой водитель, это Юлия Павловна. Прошу взаимно любить и жаловать. Володя, у Юлии Павловны будет твой телефон, по первому зеленому свистку едешь туда, куда скажет, везешь туда, куда ей надо. В любое время дня и ночи. Как меня или Полину.

- Понял, - кивнул Владимир, обернувшись к нам.

- Ну у меня, вообще-то, своя машина есть, - пробормотала я.

- И где она, твоя машина? – с иронией уточнил Димка.

- На стоянке.

- Ну вот, и я о том.

Он тут же отправил мне номер телефона и проследил, чтобы я забила в контакты.

Похоже, я поторопилась насчет маленьких шажков и мягких лапок. Кое-кто резко включил турбо-режим.

Словно услышав мои мысли, Димка взял меня за руку.

- Юль, я не хочу форсировать. Это чисто технический момент. Чтобы тебе не пришлось вызывать такси, если вдруг оказалась без машины.

- А если тебе понадобится?

- Вызову служебку.

- И что, вот прямо в любое время дня и ночи? – не сдавалась я. – Серьезно?

- Абсолютно. Такой у нас трудовой договор. Я не обсуждаю с третьими лицами зарплату персонала, но поверь, она окупает все возможные неудобства.

- Ну ладно, спасибо, - сдалась я. Хотя и сомневалась, что воспользуюсь этим аттракционом невиданной щедрости.

Мы сидели в маленьком итальянском ресторанчике на Лиговке, в самом дальнем углу за колонной, и казалось, что, кроме нас, в нем никого нет. Тихая музыка не мешала разговаривать – обо всем, перескакивая с одного на другое, как по телефону или в переписке. И как тогда, в поезде, когда не нужно было искать тему и разговор бежал сам собой.

Но вот так, вдвоем, мы сидели впервые. Ну, если не считать той встречи в баре.

- Скажи, Дим… - а это уже была немножко провокация, наверно, вино развязало язык и ослабило тормоза. – Помнишь, тогда, в баре, когда я чуть не упала и ты меня поймал?

- Ну? – он приподнял брови.

- Если б я не сбежала, что было бы?

Прикрыв лицо рукой, Димка рассмеялся.

- Что было бы? Я бы сгреб тебя в охапку, приволок к себе домой и трахал до потери пульса. И, думаю, ты даже не очень сопротивлялась бы.

- А потом?

Он убрал руку и посмотрел на меня, уже серьезно.

- А потом ничего. Потому что ты бы этого не простила ни мне, ни себе. Да и я, знаешь, тогда был зол на весь белый свет. Ничего хорошего не вышло бы.

- А… сейчас? Может выйти?

- Может, - Димка убрал упавшую мне на глаза прядь раньше, чем это сделала я, и наши пальцы не секунду встретились. – Если не будем без конца думать о том, получится или нет. И если не станем слишком торопиться. Знаешь… я тем летом, у бабушки, все время представлял, как мы будем встречаться. Много всяких приятных мелочей. Как будем гулять в парке, шуршать листьями, валяться в снегу. Как буду держать тебя в кино за руку, дарить цветы. Целовать в парадной. Дальше даже не заглядывал, вот честно. А потом мы вдруг через все перепрыгнули. И у меня ни с кем всего этого так и не было. А если что-то и было, то не так. Потому что не с тобой.

Я не могла поверить, что он говорит именно о том, о чем я думала вчера вечером, гуляя с Марком. Даже мурашки побежали. Или нет, не мурашки. Словно кто-то провел рукой над самой кожей, не касаясь ее. Такой сладкий томительный страх перед тем, что должно случиться впервые… Как у той девчонки, которую он когда-то поцеловал в тамбуре. Хотя та была на двадцать лет моложе.

- Спасибо…

- Спасибо, но нет? – он улыбался, но глаза смотрели серьезно. – Так тебя для слишком… по-щенячьи? Не по-взрослому?

- Спасибо, что понял, о чем я, - протянув руку через стол, я провела кончиками пальцев по его щеке. – Именно так и хочу. По-щенячьи.