Глава 35

Дима

Хотя… наверно, голова моя правильно сделала, когда свалила временно ко всем херам. Я здорово был заморочен окружающим бардаком, если не подумал, что Элка - как координатор фонда - на этом аукционе будет почти со стопроцентной вероятностью. А еще – что Юля наверняка статью читала и запросто может ее узнать. Вернее, подумал, но поздно. Когда Элка подошла поздороваться. Ну и посмотреть заодно, кого я там тискаю. Стопроцентно.

Никакой обиды на нее у меня не осталось. Сначала, может, что-то такое и царапало, но недолго. И чувства тоже как отшептало. Правда, Юлька-то об этом не знала. Мы вообще не говорили о личном. Вероятно, и у нее кто-то был после развода, но меня это не касалось. Мы все начали с нуля.

Получилось неловко, а в итоге оказалось тем самым волшебным пенделем, который сдвинул все с мертвой точки. И дело было даже не в том, что она пригласила меня к себе… не только в том. Я почувствовал: что-то изменилось. И слезы эти были – словно смывали весь ненужный мусор.

К ней? Я не зря думал о том, чтобы уехать куда-нибудь. И даже присмотрел базу отдыха, где домики стояли на отдалении друг от друга, создавая иллюзию уединенности. Вовсе не потому, что думал, будто из шкафа посыплются скелеты моих предшественников. Не хотелось никаких ассоциаций. С нуля так с нуля. Во всем.

Полина сначала заартачилась.

- Пап, зачем к бабушке, я и одна могу побыть два дня. Ничего со мной не случится. Если вдруг что – позвоню.

Я, конечно, мог включить «гав», но не стал. Спокойно объяснил: очень не хотелось бы отвлекаться на мысли о том, что она одна и мало ли «вдруг что». По крайней мере, в этот раз.

- Ну ладно, - пожав плечами, Полина насмешливо вскинула брови.

Я прямо услышал это: «Омагад, папенька, неужели ты до сих пор с ней… не того?»

Домик забронировал на два дня с вечера, Володю отпустил до понедельника. Родителям, забросив девушку, просто сказал: надо уехать. Оставалось надеяться, что не проболтается. Хотя… даже если – ну и что? Скрывать не собирался.

- Далеко ехать? – Юля спросила это таким тоном, да еще сопроводив говорящим взглядом из-под ресниц, что сидеть сразу стало ну очень неудобно.

- Минут сорок. Пасторское озеро – слышала?

- Нет. И что там?

- Отдельный домик. С сауной. Озеро. Лес сосновый.

- Озеро… - хмыкнула она, отвернувшись к окну.

Ну да, солнце мое, ты права. Не факт, что мы озеро это вообще увидим. И лес.

Но ошибся. Лес увидели. Пока шли от парковки к административному домику и потом к своему. На этом пункте можно было поставить галочку.

- Какая красота! – ахнула Юля, обогнав меня на лестнице и зайдя в спальню.

Домики там были разные, но я выбрал самый уединенный, довольно странный на вид – треугольный. Внизу гостиная, кухня и сауна, наверху спальня с видом… ну да, на озеро. Так что все по программе.

Бросив сумки в угол, я подошел к ней – стоящей у окна. Обнял крепко, и Юля – так знакомо, так привычно! – запрокинула голову, приоткрыв губы…

* * *

И вдруг эти семнадцать лет куда-то пропали. Мне снова девятнадцать. Мы стоим перед зеркалом в полумраке спальни. Я обнимаю ее сзади, целую, наклонившись, призывно открытые губы, опускаюсь ниже по шее. На ней блузка с миллионом мелких пуговиц, расстегиваю медленно, по одной – и это пытка, но такая сладкая.

И неважно, что сейчас зеркала нет, в окно льется апрельское солнце, а на Юле широкий свитер, съехавший с плеча. Видна тонкая белая бретелька, трогательно-беззащитная. Осторожно сдвигаю ее, пробегаю губами по ключице до ямочки под горлом. Щеки касается теплое частое дыхание, а я – снова так знакомо! – шалею от ее запаха. Втягивать, слизывать его с кожи, пить большими глотками, как воду из родника...

Это правда не сон? Надеюсь, что нет. А если сон, то лучше не просыпаться… сейчас…

Стаскиваю с нее свитер, кидаю на кресло, за ним летит лифчик – кружевной, красивый, и, видимо, я должен был на него полюбоваться, прежде чем снять, а я, свинья такая… ладно, потом… может быть… Все это херня по сравнению с тем, что ее грудь ложится мне в ладонь, и это получше самого распрекрасного лифчика. Обвожу большим пальцем сосок, и он сжимается испуганно, то ли от прикосновений, то ли от падающего из окна яркого света. Наклоняюсь через ее плечо, дотрагиваюсь до него языком, слышу тихий короткий вздох, больше похожий на всхлип.

Пальцы другой руки тем временем медленно опускаются вниз по животу. А вот и привет из прошлого от той блузки: джинсы на пуговицах. Коварно. Хотя их всего-то три. Одна… вторая… третья… Кружево – наверно, тоже какая-то красота, но прости, Юль, мне на это сейчас наплевать. То, что под ним, гораздо интереснее. Так тепло, влажно, скользко – легко и глубоко пробираюсь внутрь. И снова все знакомо, и вместе с тем как будто впервые.

А я ведь правда все помню – что ей нравится, а что не очень. Безошибочно нахожу самые чувствительные точки, ее тихие стоны – как музыка, ее дрожь передается мне через пальцы, через губы, через язык, которым продолжаю ласкать соски-горошины.

А зеркала все-таки не хватает – хочу видеть ее лицо, ее всю! Убираю руку – и в ответ недовольное ворчание. Подожди секунду!

Обхожу ее, становлюсь спиной к окну, лицом к ней. Теперь она вся в солнечном свете – и словно светится сама. Опускаюсь на колени, смотрю на нее снизу вверх, встречаюсь с взглядом из-под ресниц – затуманенным, пьяным, пьянящим.

Боже, как красиво!..

Моя…

Кожа на внутренней стороне бедер нежная, гладкая, как шелк. Целую от коленей, по маленькому шажочку поднимаясь все выше и выше. Юлины пальцы зарываются в мои волосы, перебирают, ерошат. И незаметно… ну почти незаметно… подталкивают: ну что ж ты так медленно, а?

Тяжело сглотнув слюну, провожу большими пальцами две линии там, где заканчиваются ноги. Развожу складочки, касаюсь языком – тонко и остро, собирая горьковато-пряную влагу. Захожу так глубоко, как только могу, словно ныряю и выныриваю, чтобы хлебнуть воздуха. Ее стоны все громче – низкие, гортанные, бархатные, заводят так, что едва уже могу терпеть. На плечах наверняка останутся отметины от ее ногтей, но и эта боль, такая же тонкая и острая, только подстегивает.

- Дим, хочу с тобой! – просит, задыхаясь.

Знаю, моя милая, знаю. И я хочу. Все будет. Но сейчас – только ты. И мне нужно тебя видеть.

Еще один долгий стон сквозь стиснутые зубы – и такая же долгая судорога. Рывком поднимаюсь, прижимаю ее к себе, жадно целую, чтобы она почувствовала свой вкус на моих губах. Сдергиваю покрывало с кровати, подхватываю на руки, опускаю на одеяло. Наклоняюсь – и она тянет меня к себе, одновременно пытаясь снять футболку…

Юля

- Димка, я, конечно, злая стерва, но мне очень хочется кое-кому открытку отправить. В колонию. Благодарственную.

- А может, мы не будем сейчас кое о ком говорить? – он поморщился и слегка куснул меня за сосок, торчащий из воды, как воплощение провокации.

- Ладно, - легко согласилась я, но тут же передумала. – Только одну вещь мне скажи, и больше не будем. Только честно. Ты тогда мое письмо правда не получил?

- Юль, ну я же сказал, что нет. С чего мне было тебе врать?

- Ну значит, кое-кто его спер. Уж не знаю, как. Тебе виднее. Но кое-кто его точно читал.

Из постели мы вылезли в десятом часу вечера, потому что зверски проголодались. С собой ничего не брали, а на базе было что-то вроде столовки для ленивых, которая уже закрылась. Но Димка оказался настойчивым и подтвердил, что если нельзя, но очень хочется, то можно. Хотя и дорого. Нам даже все это принесли в домик: подогретого цыпленка, пару помидоров, хлеб и бутылку вина. Набросившись на ужин, как два троглодита, мы быстренько его уничтожили и полезли в круглую мини-джакузи, заменявшую в сауне бассейн. Там было хоть и тесновато, но если в обнимку, то очень уютно. Замурчательно.

Вот только у Юль Палны, разомлевшей после ударного секса и еды, от двух бокалов убежала голова и развязался язык.

- Откуда ты знаешь? – нахмурился Димка.

- Это был ее аргумент, когда она убеждала меня на нее работать. Мол, ты такой гад, ей все обо мне рассказал, по-всякому надо мной смеялся и даже письмо мое прочитал. И кусочек пересказала – о чем я в нем писала. Вот тогда-то меня и коротнуло.

- Вот оно что, - протянул он, рассеянно чертя пальцем полукруги у меня под грудью. – Ты тогда сказала, что это были рабочие причины…

- Рабочая причина тоже была, - перебила я. – Но не единственная и даже не главная. Она мне тогда много чего про тебя вывалила пакостного, я, может, и не поверила бы, но письмо это… Я же не знала, что вы какая-то там родня и что она тоже могла быть в Новом Осколе тогда. Подумала, что даже если и стащила, это было уже в Питере, а значит, ты мне соврал, что его не получил.

- Юлька… - он стиснул меня так, что я пискнула по-мышиному. – А знаешь, может, ты и права. Может, и правда стоит ей открытку отправить. От нас обоих. Если бы она тебя не заставила…

- Если бы мы не встретились тогда в баре… если б ты не позвонил…

- Если б ты не приехала в аэропорт… Знаешь, - Димка неожиданно передвинул меня так, что я оказалась между его разведенными ногами, запрокинув голову ему на грудь, - мне хочется думать, что все это было не случайно. Что рано или поздно мы все равно встретились бы.

Мне страшно нравилось, когда он обнимал меня сзади, прижавшись всем телом. С того самого первого раза, под кустом сирени. А что мы тогда вытворяли перед зеркалом…

Я с сожалением посмотрела на висящее на стене – маловато будет.

Юля, угомонись, в твоем возрасте люди уже столько не трахаются и такими безобразиями не занимаются.

А кто сказал, что мы взрослые? Мы сейчас продолжаем с того места, на котором остановились семнадцать… почти уже восемнадцать лет назад. И, кстати, чья-то рука как раз пробирается к тому самому месту.

- М-м-м… Морозов…

- Что не так? - он прихватил зубами мочку моего уха.

- Все так… очень даже так. Только тесно здесь. И это… видно плохо.

- Ты что, в цирк пришла?

- Угу. Такой, знаешь, порнографический цирк, - я сжала ноги, поймав его руку. – Я, наверно, извращенка. Люблю подсматривать, как красивые мужчины трахают красивых женщин. Нет, как один конкретный красивый мужчина трахает одну конкретную красивую женщину. А ты не любишь?

- Одну конкретную? Очень даже люблю. Юль, мы с тобой конкретные извращенцы, да? Бедные эти самые, конкретные, за которыми мы подглядываем.

- Чего это вдруг они бедные? – возмутилась я, прикидывая, не слишком ли крепко стиснула ноги. – Они тоже извращенцы, им нравится, что за ними подглядывают. Еще неизвестно, кому больше нравится, нам или им.

- Тогда, может, с них за просмотр порно деньги брать? Ну раз они не бедные?

- Слушай, - фыркнула я, - ты что-то путаешь, дядя. Это мы им должны за просмотр, а не они нам.

- У меня другое предложение, - Димка пробился через плотину таким глубоко…мысленным движением, что я аж взвизгнула. – Устроить группенсекс. Пусть все на всех пялятся, все друг друга трахают, и никто никому не будет должен. Взаимозачет.

- Принято единогласно, - я вывернулась и встала. – Кстати, твое голосование само по себе лютое порно.

- Стоять! – строго приказал Биг Босс и потянулся за полотенцем.

- Это ты кому? – уточнила я. – Мне? Или… ему?

- Тебе. Его уговаривать не надо. У него на тебя охотничья стойка.

- Хорошая собачка, хорошая. Давай за ушком почешу.

- Ну ты, Юлька, и пошлячка, - расхохотался Димка, пока я гладила собачку и даже от избытка чувств поцеловала… в носик.

- Ой, кто бы говорил, а?

- А ты хочешь послушать? Посмотреть мало? Да легко.

Выбравшись на коврик, он быстро вытерся, потом взял другое полотенце и замотал меня в него, попутно рассказывая в самых красочных и сочных выражениях, что они с собачкой намерены сделать с крольчихой, которая попалась в капкан. Подхватил прямо так, в полотенце, на руки и вынес из сауны. Посмотрел, что-то прикидывая, на лестницу и понес в гостиную.

- Что, у вас с собачкой все силы в пиз…ж ушли? – скептически поинтересовалась я, обнимая его за шею. – Подъем не осилите?

- Нет, просто так быстрее. К тому же эти поверхности мы еще не освоили.

- Все равно за резинками придется идти.

- Обижаете, мадам, мы с собачкой предусмотрительные, - Димка вытащил коробочку из-под диванной подушки.

- И когда только успели? – удивилась я.

На этом диалог сам собой свернулся. То есть процесс обувания я еще прокомментировала нетерпеливым «ну быстрее», а дальше все свелось к невнятным междометиям и прочим примитивным звукам. Диван оказался страшно неудобным, подушки, из которых он состоял, так и норовили выползти из-под нас и в итоге съехали на пол, а мы – на них.

Но все это было такой мелочью по сравнению с удивительным чувством наполненности – и не только в грубом физическом смысле… хотя и в этом тоже. Когда-то мне удалось выкинуть Димку из головы, и я думала, что все прошло. Вот только тело тосковало, а душа томилась. Я словно была каким-то… недоделком с черной дырой внутри. И вот сейчас он снова захватил меня всю: мысли, сердце и… ну да, буквально заполнил собою так, как мне было нужно, как хотелось. То тройственное чувство завершенности, целости, которое я напрасно пыталась найти в своих непристойных фантазиях, похоже, было связано для меня только с ним.

Да ладно, чего уж там притворяться. На самом деле я так и не смогла разлюбить его, несмотря ни на что. Просто это пряталось где-то очень-очень глубоко, терпеливо дожидаясь своего часа. Иначе вряд ли получилось бы ответить так легко и естественно: «И я тебя», когда услышала на самом пике сияющей судороги, словно с другого края вселенной:

- Люблю тебя…