Эпилог
Юля
Свадьбу мы назначили на двадцать первого июня – ровно через двадцать один год со дня знакомства. Специально не выбирали, так уж совпало. Причем сообразили не сразу.
- Юль, на какое число? – спросил Димка, заполняя форму на Госуслугах. – Если во дворце, то свободно только на двадцать первое июня в десять утра, а потом уже в июле.
- Давай на двадцать первое, - согласилась я. – Прямо символично. Двадцать первое – через двадцать один год.
Когда я заполнила свою часть и он оплатил пошлину, мы призадумались: а какого вообще числа мы встретились? Нашли в интернете календарь за 2001 год, но толку от него было мало.
- Точно помню, что дома я оставался один четыре дня, - морщил лоб Димка. – А соревнования начались тринадцатого. Мы еще говорили с парнями, что поэтому полуфинал и просрали.
- Может, просто играли плохо? – не удержалась я. – Это был будний день, мама отпросилась с работы, чтобы меня проводить. Подожди, ты говорил, что у бабушки был день рождения, вы все на юбилей ехали.
- Не помню уже, ее десять лет как нет. Восемнадцатого или девятнадцатого. Могу матери позвонить, уточнить. Хотя это вряд ли поможет. Подожди… а у тебя случайно мое письмо не сохранилось? Я его писал в тот день, когда приехал, вечером. А утром отправил. На конверте должен быть штемпель с датой.
Я знала, что письмо где-то лежит. Точно не выбрасывала. Но вот забрала ли при переезде? Или осталось в квартире родителей?
- Да ладно, не ищи, - Димка скептически наблюдал, как я раскапываю ящики письменного стола. – Не так уж и важно.
- Еще как важно! – заупрямилась я. – О, бинго!
На самом дне нижнего ящика под папкой со старыми квитанциями лежала конфетная коробка с «сокровищами», которые имели какое-то значение только для меня. Наверняка Глашка когда-нибудь выбросит их как непонятный и ненужный хлам. Перебрав содержимое, я вытащила пожелтевший конверт, надписанный разлапистым почерком. И захихикала глупо, глядя на щенка с цветочком в пасти.
- Чего там? – заглянул через плечо Димка.
- Да так… Собачка.
Ущипнув меня за бок, он посмотрел на конверт и вздохнул:
- Смазано все, не разобрать.
Я достала два сложенных листка. Сверху стояла дата: «22.06.01».
- Убиться веником! – рассмеялся Димка. – Значит, мы встретились двадцать первого. Это, наверно, какой-то тайный знак, что поженимся ровно через двадцать один год, да еще и двадцать первого числа.
- Надеюсь, что к добру знак.
Я перечитывала письмо, он – через мое плечо, покусывая за мочку уха.
- Знаешь, эти абрикосы росли прямо за моим окном. Мне один раз приснилось, что ты как-то оказалась у меня в комнате, и мы рвем их и едим.
Повернувшись, я поцеловала его – и, разумеется, тут же в гостиную ввалились Глашкой с Полиной, а между ними протиснулся Марк.
- Опять целуются, - хихикнула Глашка. – Ну что, подали?
- Да. На двадцать первое июня.
- Мамуль, а можно у нас будут платья одинаковые? Ну мы же как подружки невесты будем, да?
- Так, со всей этой ерундой – к тете Тане, пожалуйста, - я подмигнула Димке и взяла телефон. – Танюх, ну подали. Заявление. Двадцать первого июня на Фурштатской. Можешь развивать бурную деятельность… Нет, со своим платьем сама справлюсь. Все остальное твое. Сейчас к вам девушки подвалят с идеями, постарайся их не убить, ладно?
Таня сама вызвалась быть свадебным организатором, потому что тремя неделями раньше выдала замуж Наташку и готова была повторить аттракцион для нас. Пока я разговаривала с ней, Димка вызвал Володю, и через полчаса мы остались одни. Марка девчонки забрали с собой, а Мисюсь не в счет.
- Ловко, - едва за ними закрылась дверь, Димка запустил руки мне под футболку. – А я все прикидывал, как бы нам на Полтаву свалить. Кстати, завтра после обеда едем дом смотреть.
- Да ты что?! – я чуть не оторвала пуговицу на его рубашке. – И молчал?
- Только что сообщение пришло от риэлтора. Пока ты девкам инструкции раздавала.
- И где?
- Мистолово. Коттеджный поселок.
- Далековато.
- Ну ты, девушка, и наглая, - усмехнулся Димка. – Хочешь, чтобы и за городом, и недалеко. Я тебе предлагал на Крестовском, ты не захотела.
- Который дворец за пол-лярда? Или таун-хаус? На фиг, на фиг, и то и другое. И вообще, мы трахаться будем или разговоры разговаривать? У нас время ограничено.
* * *
Девичник получился довольно скромным, с учетом того, что в восемь утра должны были прийти визажист и парикмахер. Приехавшая из Москвы Вера пыталась, правда, уговорить нас на ночной клуб или хотя бы стриптизера на дом, но отклика эти предложения не вызвали. Было нас всего пятеро: она, я, Таня и еще две мои приятельницы. Димка отрывался где-то с таким же малочисленным контингентом. Тут мы были похожи: больше сотни гостей на свадьбе, а близких – по пальцам пересчитать.
Полину и Глашку отправили ночевать с младшей Таниной дочкой Катей, они там устроили свои посиделки. Ну а мы потрындели под суши с парой бутылок вина и в полночь расползлись по постелям. Вера захватила Глашкину комнату, Вика и Эля легли в гостиной, мы с Таней – в спальне.
- Если честно, я думала, ты его подольше помурыжишь, - сказала Таня, выключив свет.
- Еще семнадцать лет? – зевнула я. – Да ну, Тань, какой смысл? Жизнь коротка, и так столько времени потеряно. Да и не получилось бы. Я его один день не вижу – уже ломает.
- Ты про секс или в целом?
- И то и другое.
- Не боишься? – она повернулась ко мне.
- Нет. Сейчас уже нет, - уточнила я, подумав. – Сначала боялась. Мы ведь друг друга толком и не знали. Что там – один день разговоров в подростковом возрасте и потом две недели, не вылезая из постели. Тыщу лет назад. А тянуло к нему просто зверски, когда снова встретились. Я его себе придумала каким-то, а вдруг он оказался бы совсем другим?
- Ну и каким оказался? Таким?
- Да как тебе сказать? – задумалась я. – Не совсем, конечно, таким, как я думала. В чем-то угадала, в чем-то нет. Мы ведь три месяца каждый день переписывались, по скайпу разговаривали, пока они с Полиной не вернулись. Но не разочаровал, нет. И все равно было страшновато. Все-таки в сети – это одно, а в реале могло оказаться совсем иначе. И действительно, есть такое, что мне в нем не нравится. Но, знаешь, того, что нравится, намного больше. Совпадений по фазе больше. Ну и потом я его просто люблю.
- Просто! – усмехнулась Таня. – «Просто люблю» - такого не бывает. Это всегда не просто и непросто, - она выделила голосом разницу в этих двух словах. Ладно, давай спать, невеста! Когда ты за Климова замуж выходила, все было как-то… совсем не так.
Она уткнулась носом в подушку и засопела, а я еще долго не могла уснуть.
Таня была права. Моя первая свадьба – это было совсем другое. Без особой радости. Сейчас – счастливое предвкушение, пусть даже и хотелось, чтобы вся эта суета поскорее осталась позади.
Вспомнилось вдруг, как я приехала домой и показала Глашке кольцо.
- Ой, мамочка, - она забавно схватилась руками за щеки, - так ты и правда замуж выйдешь? И мы все вместе будем жить, да? У нас или у них?
- Дом купим.
- Как здорово! А теперь я уже могу всем рассказывать?
Удивительно, но именно с того самого момента ее сдержанно-настороженное отношение к будущему отчиму растаяло, как дым. Точно так же, как и у Полины – ко мне, я сразу это почувствовала.
- Ничего странного, - пожал плечами Димка, когда я сказала ему об этом. – Мне кажется, они обе против нас ничего не имели, но все было так неопределенно, поэтому и сидели в окопе, ожидая, куда развернется. На всякий случай.
Потом я знакомила их с Полиной со своими, а мы с Глашкой познакомились с его родителями. Особого восторга по отношению к нам не наблюдалось, но и враждебности тоже. Мать, как мне показалось, витала где-то в облаках, отец поглядывал изучающе. Для моих – благодаря внучке-болтушке – событие новостью не стало, держались спокойно, но потом до меня долетело огородами, что «Юлька с ума сошла, он же через год себе молодую девку заведет, с ногами и сиськами».
Лешка, узнав, кто такой этот «мамин Дима», наверняка был здорово удивлен, но, как всегда, остался предельно корректным:
«Не знаю, что и сказать, но если ты, Юля, уверена, что именно это тебе надо, тогда желаю счастья».
Разумеется, всем было интересно, когда же, но мы отвечали уклончиво: пока еще не решили. Все зависело от меня, а я не торопилась. Как Димке хотелось походить за ручку, так и я рассчитывала еще немного поболтаться в конфетно-букетном периоде. Вот только с каждой новой встречей расставаться становилось все сложнее и сложнее. Мне отчаянно не хватало этих жалких двух-трех часов вместе, да еще не каждый день.
В общем, месяца оказалось за глаза и за уши.
В ту субботу мы все вместе сходили в дельфинарий, потом пообедали в ресторанчике поблизости. Веселый, теплый, вполне семейный выходной.
И ради чего, спрашивается, я отказываю себе в этом? Ради лишнего букетика? Как глупо!
- Дим, - я подергала его за рукав, - твое предложение еще в силе?
- Это какое? – он приподнял брови. – Отравлять друг другу всю оставшуюся жизнь? Разумеется, в силе.
Девчонки захихикали.
- Пойдете в загс? – предположила Глашка.
- Фу, какие глупости, - скривился Димка. – Зачем нам в загс?
- А как же? – изумленно заморгала та.
- Через Госуслуги можно? - догадалась Полина. – Заявление подать?
- Вот прямо сейчас и подадим, - он потянулся за телефоном. – Пока Юль Пална не передумала.
- Да ладно, давай дома лучше, - засмущалась я.
- Вы слышали, девочки? Она сама сказала. Пусть только попробует теперь отвертеться!
* * *
Свадьба, как и любая другая, получилась немного нервной и бестолковой, но при этом бешено веселой и роскошной. Я, может, и хотела бы поскромнее, но не вышло.
- Извини, Юль, когда ты связан делами с кучей народу, приходиться соответствовать статусу. Иначе не поймут. Смотри на это проще. Они пусть веселятся сами по себе, а мы – для себя.
Так и вышло. Мы даже во время церемонии умудрялись шептать друг другу всякие глупости и пошлости, с трудом сдерживая смех. Так и на фотографиях получились: два полудурка с улыбами до ушей. А в целом все по стандарту: лимузин, Стрелка с шампанским, банкет, ночь в “Four Seasons” и самолет бизнес-классом в Адлер на следующий день. Лешка забрал Глашу, Полина отправилась на дачу к Димкиным родителям, о них мы могли не беспокоиться.
Вообще-то Димка предлагал Эмираты, но тут уж я уперлась рогом. В мире творится черт знает что, ложишься спать и не представляешь, что будет утром. К чему лишний риск? Сняли апартаменты на Красной поляне. До моря за две недели добрались один раз, но и бассейна во дворе хватало. А больше всего мне нравилось сидеть на балконе с бокалом вина и смотреть на горы.
Правда, Димка проболтался, что горы не очень любит, и я огорчилась.
- Мог бы и раньше сказать, поехали бы куда-нибудь в другое место.
- Зачем? – он пододвинул свой шезлонг ближе и обнял меня за плечи. – Тебе же здесь хорошо. Просто у меня с горами были… не очень приятные ассоциации. Из прежней жизни. Но рядом с тобой это уже не имеет значения. Как будто резинкой стерло.
- Кстати, мы опять истрахали все резинки, - заметила я. Тоже по ассоциации. – Кто пойдет в лабаз? Камень-ножницы-бумага?
- А надо? – засомневался Димка. – Лениво же. Одеваться, спускаться, идти, потом обратно подниматься.
- Морозов, признайся честно, ты просто хочешь ляльку.
- Ну… да, - он не стал отпираться. – А кто-то не хочет пуза и токсикоза, а хочет вкусно трахаться до самой старости.
- Не передергивай, пожалуйста! Я не так говорила.
- Передергивать рядом с красивой молодой женой? Фи, Юль Пална. Даже если молодая уже и не молода.
- Чего?! – возмутилась я. - Не молода?!
- «Двенадцать стульев». Ну а что? Молода, что ли? Еще немного – и скажешь, что слишком старенькая для ляльки. Ну так как? – Димка положил руку мне на колено и медленно повел ее вверх, к краю шортов. - Мы придем к разумному компромиссу? Или будем передергивать каждый сам с собою, чтобы ни-ни?
- Ну ладно… Вот такой компромисс. Сегодня мы никуда не пойдем, но ты будешь осторожен, как сапер на минном поле. Идет?
- Не все саперы доживают до пенсии, - заметил он глубокомысленно, подбираясь к молнии.
- Но только самоубийцы топают по минам умышленно, - я поймала его руку на подлете.
- Ладно, ладно, умышленно не буду. Буратино сам себе не враг. Ты же потом что-нибудь откусишь – и не факт, что голову.
То ли встроенная Димкина порядочность сработала, то ли на распределительном пункте младенцев отвлеклись, но ляльки в тот раз не получилось. Сначала я порадовалась, потом призадумалась. Насчет того, что молодая уже не молода. Тридцать шесть годиков, на минуточку. Мадам Грицацуевой, вроде, меньше было.
Когда очередной стратегический запас подошел к концу, я согласилась предоставить решение этого вопроса высшим силам. Если они сочтут, что пора, ну, значит, так тому и быть. Прямо гора с плеч – когда не надо о чем-то думать. Я не я, и лошадь не моя.
К тому же забот после возвращения навалилось столько, что мама не горюй. Помимо рабочих. Дети кочевали с одной дачи на другую, а мы с Димкой, выкраивая ошметки времени, занимались домом. Чтобы не ждать долго, еще в мае отсмотрели пять готовых под заселение и остановились на первом – в Мистолово. Бывшие хозяева съехали весной, ремонт шел полным ходом. Что-то из обстановки осталось, но большую часть приходилось выбирать и покупать.
Раньше я подкалывала Димку, что он неправильный олигарх, раз у него нет целого штата персонала. Досмеялась! По наследству нам достались жившие в отдельном домике два охранника, водитель и его жена-домработница. Туда же переехали Володя и Катя, взявшая на себя обязанности повара. Садовник и ремонтник приходили из ближайшего поселка.
На новое место мы перебрались к концу лета. Глашка горевала, что снова пришлось менять школу, но утешилась возвращением в старую художку: туда было ближе. Полина по-прежнему училась дома. Кому в полной мере привалило счастья, так это Марку и Мисюси. Меня поначалу напрягало обилие посторонних людей в непосредственной близости, потом постепенно привыкла. Сложнее оказалось принять то, что на работу приходилось добираться час, а то и больше. Хотя Володя теперь безраздельно принадлежал мне и девчонкам, я все же в основном ездила сама.
Да и в целом, жизнь наша кардинально изменилась. Пожалуй, только на работе оставался островок стабильности, но я поняла, что карьера перестала быть для меня делом первостепенной важности.
Была ли я счастлива? Безусловно. Несмотря на все внешние и внутренние проблемы. Внешние старалась оставлять на периферии, хотя бы уже потому, что все равно не могла ничего изменить. Внутренние воспринимались как часть нормальной семейной жизни.
При всех своих достоинствах Димка был здорово вспыльчивым, на что я моментально включала все того же ядовито-ледяного сцуко-робота. Нафыркав друг на друга, мы расходились по разным комнатам. Он – чтобы остыть, я – наоборот, разморозиться. Впрочем, долго это не продолжалось, мириться шел тот, у кого раньше заканчивался заряд говнизма. Первые пару раз девчонки сильно переживали из-за наших ссор, но потом перестали обращать внимание: как поругались, так и помирятся. Сами они жили душа в душу и нежно друг о друге заботились, что нас неизменно приводило в умиление.
А кстати, конфетно-букетный период после свадьбы вовсе не закончился. Розы в доме не успевали вянуть, всякие приятные сюрпризы продолжали радовать. Пару-тройку раз в неделю мы выбирались куда-нибудь после работы вдвоем – если не в ресторан или в театр, то просто пошататься по улицам, держась за руки. Ну и гнездо разврата тоже не забывали. Всем родителям известно, насколько это редкое и острое удовольствие: остаться только вдвоем и ни в чем себя не сдерживать. Ну а потом вернуться в свой собственный общий дом, где вас ждут, – удовольствие не меньшее.
Первые два месяца осени пролетели быстро, наполненные новизной и радостью. Наступил ноябрь – с дождями и ветром, с первым снегом, тревожный и томительный. Однажды утром, ничего никому не сказав, я осталась дома. Закутавшись в плед, сидела в беседке и смотрела, как облетают с лимонно-желтого клена последние листья.
- Юль, ты не заболела? – неслышно подошла Полина. – Все в порядке?
- Все хорошо, - улыбнулась я. – Просто решила сегодня отдохнуть. Иди сюда.
Мы сидели молча, обнявшись под пледом и думая каждая о своем. Потом пили чай, болтали о всяких девочковых пустяках, вместе выгуляли вокруг поселка Марка. Когда Володя привез из школы Глашку, пообедали, втроем посмотрели кино. Девчонки ушли делать уроки, а я прилегла вздремнуть.
Такой мягкий, теплый день, пушистый, как Мисюсь, мурчащая у меня под боком…
Хотелось улыбаться и почему-то немножко плакать.
В легкий, как дымка, сон ворвался квак телефона.
«За тобой заехать? Пойдем куда-нибудь?»
«Я дома, Дим, приезжай пораньше».
«Ок».
Я снова уснула, а проснулась оттого, что он целовал меня, сидя на краю кровати.
- Просыпайся, спящая красавица, ужин на столе. Ты чего сегодня так рано?
- Решила устроить себе выходной. Устала что-то.
Мы уже заканчивали, когда Глашка, отложив вилку, переглянулась с Полиной, вдохнула поглубже и выдала:
- Мам, Дима, мы с Полей хотим вам что-то сказать. Вы не думаете, что нам всем нужен маленький ребеночек? Чтобы у нас был общий братик. Или сестричка.
Димка повернулся ко мне, прикрыв рот рукой, глаза смеялись, но вдруг расширились. Я прямо слышала, как щелкают в его голове циферки, доходят до тридцати и буксуют на месте.
- Юль? – он поймал и сжал мою руку.
Свободной я достала из кармана то, что носила там с самого утра, время от времени вынимая и разглядывая, снова и снова убеждаясь: все верно, мне не померещилось. Положила на стол – так, чтобы всем было видно. Две ярко-красные черточки на тонкой полоске.
От визга зазвенело в ушах. От звонкого чмока и вовсе заложило.
Поздно вечером, когда мы уже лежали в постели, Димка положил руку мне на живот. В этом хорошо знакомом, до искр в глазах эротичном жесте появилось что-то новое. Обещание защитить, поддержать, помочь. Так спокойно и надежно. И, наверно, только сейчас я окончательно поверила, что свой последний шанс мы не упустили.
Конец