Глава 21

Эта ночь не предвещала беды. Все шло абсолютно так же, как и всегда: старый трактирщик Ир, выпроводив последних посетителей, запер входную дверь, прикрыл деревянные ставни, чтобы не летела мошкара. Протер напоследок столы и, вознеся вечернюю молитву владыке Айду, с чистой совестью отправился спать.

А посреди ночи его внезапно разбудили. Сначала – непонятная тревога, стальным обручем сдавившая грудь. Затем странно сжалась и обессиленно повисла «метка» на левом предплечье, про которую он давно забыл, когда в последний раз чувствовал. Наконец, какая-то крупная нежить тоскливо завыла буквально под окном, а после этого над далекими горами появилось какое-то неприятное зарево, которое, пробившись сквозь плотные занавески, заставило его открыть глаза и беспокойно подпрыгнуть на постели.

Стерев с лица откуда-то выступивший липкий пот, Ир лихорадочно огляделся, не в силах понять, отчего так заполошно колотится сердце. Потом не выдержал, тихонько выбрался из постели, стараясь не разбудить жену. Влез в старые тапочки и, с третьей попытки запалив лучину, осторожно спустился на первый этаж, тревожно замирая на лестнице всякий раз, когда под ногой отвратительно громко скрипела очередная ступенька.

«Что-то не так, – почему-то подумалось ему при виде совершенно пустого зала и слабо пробивающегося сквозь закрытые ставни лунного света. – Что-то сегодня точно не так…»

А потом снаружи донеслось тихое, смутно знакомое рычание. Совсем близко. Буквально за дверью. Которое не могло принадлежать никому, кроме одного из Оберегателей.

Странно. Но что он тут делает? Деревня же закрыта для подобных гостей. Или старик Нум что-то напутал в заклинании? Да нет, не может быть – свои обязанности некроманты знали хорошо. Не мог он напортачить. А даже если и уснул раньше времени, забыв подновить охранный круг, то все равно – Оберегатель же свой. Ну пришел. Ну полюбопытствовал. Потом так же тихо уйдет… вот только отчего же стало тревожно на душе? И почему так громко колотится непослушное сердце?

На последней ступеньке Ир нерешительно остановился, не в силах преодолеть невесть откуда возникший, иррациональный страх. Что такое? Что случилось? И почему тихие мягкие, почти бесшумные шаги за дверью неожиданно так его напугали? Нежить же… своя… обычная… что в ней может быть страшного?

Однако когда один из ставней негромко скрипнул, и за окном промелькнула громадная тень, трактирщик почувствовал, что у него задрожали руки. А когда совсем неподалеку раздался громкий треск ломаемых досок, сменившийся отчаянным собачьим взвизгом, следом за которым донеслось яростное рычание и звуки разрываемой плоти, он едва не выронил слабо тлеющую лучину. После чего задрожал уже всем телом и с неожиданной ясностью понял, что остался без домашнего любимца.

«Он сожрал Ритга, – с непонятной отрешенностью подумал Ир, машинально загасив лучину пальцами. – Надо молчать. Сидеть тихо. И не подавать виду, что слышу. Нум проснется – сам выпроводит Оберегателя за пределы деревни. А пока надо только молчать».

Приняв решение, трактирщик так же тихо отложил бесполезную лучину в сторонку. Осторожно повернулся и сделал шаг наверх. Но тут под его ногой снова предательски скрипнула старая доска, а на улице опять послышалось голодное урчание.

Ир судорожно сглотнул, чувствуя, как липкий страх готов поглотить его целиком, несмотря на абсурдность происходящего. Еще с утра он был твердо уверен, что живет в абсолютной безопасности, а нежить находится под жестким контролем у жрецов, но сейчас эта уверенность куда-то бесследно испарилась. И все больше уступала место растущей на глазах панике, для которой вроде не было веских причин.

Заметив снаружи еще одну пугающую тень, он мелко затрясся и, неожиданно плюнув на все, опрометью кинулся на второй этаж. Лестница отчаянно громко заскрипела, заставив его сдавленно выругаться, помянув свою жадность и лень, из-за которых он не удосужился заменить коварные половицы еще месяц назад. Потом некстати споткнулся, едва не растянувшись на полу в каком-то шаге от двери собственной спальни. Наконец, с облегченным всхлипом влетел внутрь, торопливо задвинул засов и в ужасе прижался к стене, слыша, как сердце колотится буквально в ушах. После чего все-таки нашел в себе силы сделать пару шагов до окна. Осторожно сдвинул плотную штору и буквально помертвел, обнаружив разгуливающих прямо по двору двух кахгаров, один из которых как раз заглатывал остатки того, что совсем недавно было хозяйским псом, а второй с нетерпением принюхивался в поисках новой добычи. Чуть дальше, за покосившимся забором, в котором зияла приличная дыра, бродило еще несколько крупных теней. Виднелся растерзанный труп молодой телки, возле которой возилась какая-то мелочь… видно, до коровника добрались гады. Наверняка успели там порезать всех, кого нашли, благо он стоял на отшибе, и вопли испуганной скотины могли никого не всполошить. А потом кто-то, играясь, выволок оттуда одну из туш, тогда как остальные… остальные отправились к жилым домам в поисках более сладкой добычи.

Внезапно сгустившуюся тишину впервые распорол чей-то истошный крик. Следом послышался еще один… кажется, женский… после чего испуганно взвыли невидимые псы, и на старого трактирщика обрушился самый страшный кошмар из всех возможных.

Ир обессиленно прислонился к стене, будучи неспособным понять, что происходит и почему нежить вдруг решила напасть на мирных жителей. Это было неправильно. Ненормально. Неправдоподобно, но он своим глазами видел, что происходило на улице. А теперь… спаси и сохрани Айд… еще и слышал: крики… много-много криков, которые не умолкали ни на мгновение. Причем страшные крики. Предсмертные. Красноречиво свидетельствующие о том, что надежные некогда «метки» почему-то больше не охраняют своих владельцев.

Когда снаружи послышалось еще несколько голосов, умоляющих о помощи, Ир судорожно сглотнул и, услышав, как заворочалась в постели жена, в страхе кинулся к ее сторону. Инстинктивно зажав ей рот, навалился сверху, чтобы шум не привлек голодных зверей. Знаками показал, чтобы не кричала, а сам молча порадовался тому, что детей в его доме давно уже не было. Иначе он бы просто не знал, как разорваться и успеть повсюду.

Прижавшись к притихшей супруге, трактирщик крепко зажмурился и, поминутно вздрагивая от раздающихся снаружи воплей и торжествующего рева Тварей, начал истово молиться.

Никогда в жизни ему еще не было так страшно, как сегодня ночью. Ни разу за почти четыре дюжины лет он не испытывал такой паники. Словно весь мир сегодня перевернулся с ног на голову. И словно владыка Айд вдруг надумал лишить Невирон своего благословения.

А потом что-то изменилось вокруг. Поначалу по полу прошла какая-то непонятная волна. Потом его ноги ощутили странную вибрацию. А затем она стала такой сильной, что кровать под трактирщиком заходила ходуном, а на столе мерзко задребезжала забытая после вчерашнего ужина посуда. Если бы не ночь, он бы подумал, что это шутник Рейко рискнул прогнать по улице табун лошадей, которых его отец готовил на продажу. Но откуда тут взяться табуну? И откуда взяться самому Рейко, если их дом стоял на отшибе и наверняка попался на пути у взбесившейся нежити одним из первым?

Спустя несколько минок Ир неожиданно понял, что все-таки не ошибся: земля и правда мерно содрогалась оттого, что по ней прошли тяжелые кони. Причем подкованные. Со всадниками. Невесть откуда тут взявшимися, но появившимися на удивление вовремя.

Услышав снаружи бешеный рев и незнакомый воинственный клич сразу из нескольких сотен глоток, Ир снова сжался в комок, но потом различил болезненный визг, когда кого-то из Тварей подцепили на острые копья. Затем – обиженный рев и негодующее, но быстро затихшее шипение. Еще несколько синов спустя испуганные людские крики прекратились, а вместо этого воздух наполнился истошным воем умирающих Тварей, которых какие-то незнакомцы беспощадно вырезали, ничуть не устрашившись гнева владыки.

Измучившись в неведении, Ир все-таки рискнул вернуться к окну и снова осторожно выглянул на улицу. После чего с невыразимым облегчением увидел множество богато одетых всадников в странных доспехах, туши мертвых зверей, брошенных прямо там, где их настигла заслуженная кара. Потом встрепенулся, торопливо вернулся к испуганной жене, бодро чмокнул ее в заплаканную щеку и с грохотом сбежал на первый этаж, ничего больше не опасаясь.

Правда, распахнув наружную дверь, он отшатнулся, едва не наступив в еще теплую лужу чьей-то густой, вязкой, как смола, крови. Но потом увидел гарцующих возле забора всадников и яростно замахал руками:

– Господин… господин! Спасибо вам! В двух оборотах отсюда еще одна деревенька! Гряды называется! Там тоже стоит святилище, как у нас! И если Оберегатели сошли с ума, что стали нападать на людей… господин!

Один из всадников в странной черной чешуе вместо литого нагрудника, какие встречались у храмовой стражи, остановился и, развернув коня, подъехал ближе, при этом как-то слишком уж внимательно посмотрев на полуголого трактирщика. Он был вооружен. Мрачен. Высок и явно очень силен. Словно стальная гора, внезапно выросшая напротив безоружного смертного. И это ощущение было настолько сильным, такой несокрушимой мощью веяло от странного незнакомца, что Ир инстинктивно замер. А потом и в третий раз перепугался, внезапно поняв, что никогда прежде не видел герба, какой был вытравлен на необычном доспехе. Впрочем, этот человек, кем бы он ни был, спас ему жизнь, так что трактирщик, недолго поколебавшись, все-таки махнул рукой на беспокойство и с жаром повторил:

– Господин, Гряды! Это совсем недалеко! У меня там дочь! И внуки! Четверо!

– Мы посмотрим, – спокойно кивнул незнакомец.

И Ир облегченно выдохнул: значит, свои. Помогут.

– Спасибо вам, господин!

– Помоги соседям – многие успели пострадать. У нас с собой нет целителей, потому что мы – только передовой отряд. Правда, дальше подойдут обычные, у которых можно спросить о помощи. Но они подтянутся только к утру. А пока вам придется справляться самим.

– Конечно, господин, – нервно улыбнулся трактирщик, не в силах понять, что же в незнакомце было неправильно. Затем проследил за тем, как всадники уносятся прочь, безжалостно топча бездыханные тела нежити. И только когда они скрылись из виду, внезапно сообразил: этот человек говорил с каким-то непонятным акцентом, которого у коренных невиронцев просто не могло быть. Если, конечно, он не был чужаком и если…

Ир вздрогнул от пришедшей на ум невозможной догадки и медленно сполз по косяку вниз, чувствуя, как в животе закручивается тугой, холодный узел совершенно обоснованной тревоги…

* * *

Еще с вечера мастер Зиул ощущал необъяснимое беспокойство. Подспудное, неправильное, но очень стойкое и почему-то постепенно растущее. И дело было даже не в том, что недавно прошедший Важный День начался необоснованно рано, а закончился, наоборот, неприлично поздно. Не в том, что в последние дни его магическая сила заметно убыла. И даже не в том, что к ночи чутье вдруг подало сигнал об опасности. Однако примерно в полночь над горами появилось странное зарево, и некромант не мог не ощутить, что там творится какая-то мощная магия, связанная и с эйнараэ, и, разумеется, с дабараэ. Причем магия такого высокого порядка, что посреди ночи он буквально подскочил на постели и едва не схватился за некстати разнывшийся зуб, который начинал болеть всякий раз, когда поблизости начинали работать «светлые» маги.

Запалив свечу, пожилой некромант с кряхтением выбрался на недавно подлатанное крыльцо и, шикнув на кинувшегося к нему с испуганным визгом пса, с тревогой всмотрелся в далекие горы. Точно так же всмотрелся, как и оборот назад. И два оборота. И даже три. Но там пока ничего не поменялось: все та же ночь, в которой больше не виднелось никаких подозрительных бликов; те же молчаливые горы, которые уже перестали дрожать; те же блеклые луны, сегодня почему-то решившие поиграть в прятки с тучами; и подозрительное шевеление на дальнем пригорке, от которого старому магу стало резко не по себе.

Его деревня стояла достаточно далеко от кромки зловеще притихшего леса, чтобы случайная Тварь рискнула высунуть оттуда свой любопытный нос. К тому же здесь имелось не святилище, а настоящий, пусть и небольшой, храм, который защищал людей не в пример лучше. Однако вот беда: с «меткой» стало твориться что-то неладное – всего три оборота назад мастер Зиул ощутил, что она стала утрачивать силу. А еще через оборот окончательно всполошился и самолично отправился по соседним домам, чтобы оградить селян от грядущих неприятностей.

– Что там, Зиул? – громким шепотом спросили его из-за спины, и некромант недовольно покосился на двери храма. Оттуда блеснули любопытством сразу две пары знакомых глаз, и он тяжело вздохнул. Интересно, молодежь везде одинакова? Или его паства оказалась совершенно особенной? Везде норовят засунуть свой нос. Даже погасшие «метки» их не убеждают. И сколько ни говорил молодым дуракам, что деревня сейчас опасна, так и лезут под руку, чтобы убедиться, что в их жизни, наконец, появилось место для настоящего приключения.

Впрочем, что у них за жизнь? Тоска одна. То ли дело было в Валлионе…

Припомнив бурное прошлое, старый маг грустно улыбнулся. Но потом отогнал неуместное сожаление и в который раз напомнил себе, что в Валлионе он был бы уже мертв. В угоду непримиримой церкви, ради чьей-то корысти или просто из-за того, что боги позволили ему родиться с даром дабараэ.

– Зиул?!

– Да тихо вы, неугомонные! – шепотом прикрикнул маг, и нетерпеливые юнцы сразу притихли. Но, несмотря на обманчивую тишину, он совершенно точно знал, что к его словам настороженно прислушиваются не только эти парни, но и вся деревня, население которой он еще оборот назад собрал за стенами своего храма. Правда, сделал это не потому, что так уж верил в покровительство Айда… за свою нелегкую жизнь успел не раз убедиться, что те истины, которые с рождения вдалбливаются крестьянам, совсем не обязательно являются настоящими… но каменные стены храма – это хоть какая-то защита. Все лучше, чем хлипкие домики, которые окажутся для взбунтовавшейся нежити на один зуб.

Завидев, как из леса выплеснулась какая-то невнятная тень, некромант тяжело вздохнул. Вот и все. Что уж за сбой приключился с Пирамидами и почему перестали работать «метки», ему, разумеется, никто не сообщил. Но то, что всего через пару оборотов в живых тут не останется никого, он знал совершенно точно. Это простые люди еще не поняли. Для них нежить – естественный элемент окружающей действительности. И они не поверят, что Твари способны причинить кому-то вред, пока не увидят это собственными глазами. А некроманту не нужно долго объяснять последствия. Он и без того знал их наизусть, потому что всю жизнь только и делал, что поднимал и упокаивал эту самую нежить, упокаивал и снова поднимал… вот только на всех, кто придет сюда по их души, его сил уже не хватит. А жертвовать кем-то из своих прихожан Зиул не собирался.

Конечно, его способностей надолго не хватит. Глупо было бы рассчитывать, что обессилевший некромант сумеет задержать их хотя бы до рассвета – Тварей по округе бродило так много, что без силы Пирамид нечего было и думать их обуздать. Но если он подарит селянам хотя бы пол-оборота спокойной жизни, то его долг перед собственной совестью будет исполнен. В уплату совсем иного долга, тянущегося еще из прежней жизни, о котором он, разумеется, никому и никогда не говорил.

– Оберегатели! – вдруг раздался за его спиной удивленный шепот, и Зиул обреченно опустил натруженные руки. – Зачем они сюда идут? Деда, это они тебя так испугали?

– Брысь отсюда! – прикрикнул маг, но вихрастые, вечно любопытные парни, один из которых приходился ему внуком, а второй – учеником, даже не подумали слушаться. Напротив, еще и головы неумные наружу высунули, а затем с жадным интересом принялись следить за тем, как сбегающие с холма Твари бродят по опустевшей деревне, то и дело недовольно порыкивая и ломая хрупкие заборы.

И лишь когда первые из них начали с шумом врываться в опустевшие дома, оба парня притихли. Потом задумались. Наконец, более сообразительный ученик заметил сложную, старательно выстроенную вокруг храма магическую защиту и тревожно спросил:

– Учитель, что происходит? Оберегатели перестали нам подчиняться? Но почему?

– Этого я не знаю, – сокрушенно покачал головой маг. – Видимо, что-то случилось с управляющим заклятием, которое держало их в повиновении. Как это произошло и почему, не могу сказать. Но сбой почувствовал, поэтому и поспешил увести вас оттуда. Оберегателей очень много, и вы это прекрасно знаете. Угроза от них была и раньше, но пока мы обходились без больших проблем. А сейчас случилось что-то непонятное, поэтому ваши «метки» не только не действуют, но и могут привлечь ненужное внимание. Наше с вами счастье заключается в том, что сюда нежить повернет далеко не сразу. И, может быть, за это время сбой в заклятии удастся устранить. Или же наступит утро… хотя в это я не очень верю.

Где-то в глубине храма заплакал маленький ребенок. После чего парни мгновенно посерьезнели и, правильно расценив надвигающуюся угрозу, попятились назад, под прикрытие каменных стен. А юный ученик как-то по-взрослому положил руку на высохшее предплечье наставника и очень тихо сказал:

– Возьми мою силу, учитель. Я еще очень мало знаю и не смогу тебе помочь, но у меня остались неплохие резервы. Если тебе не хватит, забери мои.

Зиул опустил голову, прекрасно зная, что при необходимости так и сделает.

– Конечно, мой мальчик. Спасибо за понимание.

– Я хочу, чтобы моя мама жила, учитель, – так же серьезно пояснил ученик. – И брат с сестрой. И отец. Если для этого потребуется моя жизнь, я готов ее отдать.

– Ты – смелый мальчик, – только и сказал Зиул. А потом прижал пацана к груди и, подумав о том, что, наконец, совершенно правильно выбрал преемника, устало прикрыл глаза.

После этого они почти не разговаривали. Только молча следили за стремительно прибывающими Тварями, которые все настойчивее искали живых и все ближе подбирались к стоящему на отшибе храму. Их не смутили некогда сильные, а теперь – почти угасшие линии запрещающего заклятия. Не напугали следы недавнего пребывания некромантов, старательно заговаривающих деревню от неприятностей. Не раздражали некстати выглянувшие на небе луны. Только голод, казалось, становился все сильнее. Из-за чего незаметно обострялся нюх, быстрее несли вперед лапы, и все большее количество багровых огоньков поворачивалось в сторону невзрачного каменного сарая, в котором не так давно отзвучала последняя молитва.

– Приготовься, – тихо шепнул старый маг, когда поблизости раздался торжествующий рев. – Это будет совсем не больно.

– Я готов, – так же тихо ответил ученик и, когда первые Твари огромными прыжками понеслись к открытым дверям храма, бестрепетно протянул обнаженное предплечье…

* * *

Кузнец Лойр, широко зевнув, подтянул штаны и, поплотнее запахнув халат, покинул сортир, с раздражением подумав о том, что не стоило ему с вечера пить столько пива. Ночь, правда, оказалась теплой, но все равно – бродить по темноте не слишком приятно. Особенно когда он поленился сменить мягкие тапки на неудобные сапоги, а на улице не так давно прошел мелкий дождик.

Прикрыв рот широкой ладонью, он сладко зевнул снова и побрел обратно в дом, мысленно прикидывая, какими делами займется с самого утра. Но потом вдруг услышал негромкий цокот копыт на улице и, изрядно удивившись, направился к калитке.

Заметив по ту сторону забора одинокого всадника, кузнец нахмурился.

Что тут делает чужак? Ворота, правда, тут давно не запирали, да и о лихих людях лет сто уже не слышали, но чем Айд не шутит? Надо быть начеку.

– Эй! Ты кто такой? Чего надо?

– Доброй ночи, уважаемый, – со странным акцентом отозвался незнакомец. Непонятный какой-то. В доспехах и в шлеме… у нас что, война? Да и конь ненашенский – вон какой здоровый. И таращится так свирепо, словно вот-вот накинется и сожрет. Хотя сам мужик вежливый. Да и оружие прячет в ножнах. Наверное, храмовый. Других тут просто не водилось. – У вас все спокойно?

Лойр озадаченно поскреб подбородок.

– Да вроде… а что не так… э, господин?

– Ничего, уважаемый. Прошу прощения, если потревожил. Еще раз доброй ночи.

– Доброй, – машинально отозвался кузнец, проводив глазами медленно удаляющегося всадника. Потом не выдержал – вышел-таки за калитку, но увидел лишь прямую спину незнакомца, закрытую необычной чешуйчатой броней, при виде которой у кузнеца сразу разгорелись глаза, и круглый щит, на котором красовался абсолютно неизвестный герб: высокая гора, над которой величественно восходило золотое солнце. – Что за шутки?

Он собрался было окликнуть удаляющегося всадника, чтобы узнать, чего тому было нужно и откуда он взял такой дивный доспех, но потом зевнул в третий раз и, почувствовав, как слипаются глаза, отмахнулся. После чего зябко передернул плечами и, старательно прикрыв за собой калитку, поспешил вернуться в дом. Так и не заметив, что, стоило всаднику покинуть сонную деревню и подать условный знак, как на самой границе леса сдвинулась с места какая-то непонятная темная масса…

* * *

Юному Дишу не спалось – ночью, по его глубокому убеждению, всегда происходило самое интересное. Учитель, правда, говорил, что и при свете дня случаются настоящие чудеса, но искусство магии было так заманчиво и так сильно притягивало любопытного пацана, что он был готов часами сидеть на крыльце в ожидании того, что рядом вдруг случится что-то интересное.

Вот только именно сегодня учитель почему-то казался хмурым и весь вечер был так задумчив, что даже не заметил, что юный ученик буквально ходит за ним по пятам. Происходящие с горами изменения, ставшие особенно значительными к ночи, откровенно его тревожили. Разлившееся над ними ближе к полуночи неестественное зарево выглядело угрожающим. А тревожно мигнувшие после этого «метки», начавшие постепенно утрачивать свою силу, стали тем самым сигналом, по которому маг-отшельник сразу почувствовал: беда.

Откуда она пришла, и что именно произошло, ему никто не сообщил. Портал в ближайший город открыть почему-то не получилось – полностью сбились настройки, и для того, чтобы их восстановить, понадобился бы не один день. Более того: на его призыв из ближайших соседей никто даже не откликнулся, а вот явно зашевелившаяся нежить стала еще одним звоночком, после которого немолодой маг окончательно встревожился за исход сегодняшней ночи.

Правда, ему повезло: построенное далеко в стороне от деревень жилище никто так и не тронул. До самого рассвета ни одна рыскающая по округе Тварь не сумела учуять близкого присутствия людей – недавно разработанная и буквально на днях опробованная магическая защита, о которой его еще два года назад попросил сам верховный, работала безупречно и должна была совершить настоящий прорыв в деле охраны смертных от опасного соседства нежити.

Опытный некромант, он прекрасно знал, насколько опасны Твари и какими жуткими могут быть последствия сбоя в заклятии повиновения. Несколько раз нечто подобное случалось, и тогда, бывало, гибли целые деревни, но в последние сто лет подобных сбоев он не замечал. А теперь, когда новая защита была полностью готова, вообще надеялся, что ни о чем подобном никогда не услышит.

Однако, похоже, этим надеждам не суждено было сбыться, и он в течение целой, бесконечно долгой ночи кусал себе локти от отчаяния, прекрасно понимая, что не успел предотвратить катастрофу. Даже предупредить никого не смог, потому что средства связи отказались работать. Видимо, все-таки системный сбой в работе Пирамид. Самый опасный и сложный, потому что обещал проблемы с нежитью не просто в одной отдельно взятой деревне, а по всему Невирону.

Только к утру, когда на небе появились первые проблески зари, некромант смог угомонить взбунтовавшуюся совесть. Но лишь потому, что услышал вдалеке грохот копыт, различил шум быстро приближающегося большого отряда и, воздав хвалу верховному, сумевшему так быстро отреагировать на случившееся, поспешил выйти к гостям, чтобы доложить о своих выводах.

Но каково же было его недоумение, когда вместо храмовников навстречу вылетели совершенно незнакомые всадники. В черных доспехах, на огромных, свирепо хрипящих конях, рослые, в необычных шлемах и с еще более необычными гербами на груди, при виде которых немолодому некроманту стало дурно.

– Эй, мужик! – резко натянул поводья один из всадников. – Ты – некромант?

Маг тревожно замер, переводя диковатый, неверящий взгляд с одного шлема на другой. Это было невозможно, невероятно, но… валлионцы?! ЗДЕСЬ?! Да еще в таком количестве?! Не узнать их герб он не мог – столько про него в свое время наслушался, что, будучи впечатлительным юношей, еще много ночей просыпался в холодном поту. Сам-то он родился здесь, но общался с теми, кому удалось бежать с Равнины, и многократно благодарил владыку ночи за то, что у Невирона есть надежная охрана от этих фанатиков.

Со временем, конечно, страх притупился, затем пришло понимание, однако наткнуться вдруг на них в такой тревожный день… прямо на пороге своего дома… да еще когда буквально вчера ничто не предвещало беды…

Поняв, что сейчас случится, маг судорожно сглотнул и немигающим взглядом уставился на говорившего.

– Демон… чего молчишь? Я спрашиваю: ты – некромант?! Тварей чуять умеешь?! У нас деревня за спиной осталась – нежить почти половину жителей вырезать успела, пока мы не подошли! А потом Твари разбежались кто куда, вот мы и ловим, пока они не успели попрятаться. Если можешь их учуять – помоги, будь мужиком! А то до ночи провозимся, а там еще ваших подлечить надо! Маг-то у нас всего один. Остальные позже подойдут… Эй! Ты чего застыл? Слышишь меня вообще?!

Некромант машинально кивнул.

– Отлично, – перевел дух всадник. – Рег! Дол! Дайте-ка ему коня, а то пешком умучается бегать! А ты… если не врешь… садись – твоя помощь пригодится!

– Зачем? – окончательно растерялся маг.

– За тем, что ты нам нужен. Айд! Это что, так трудно понять?

– Так вы что, меня не убьете?

Всадники переглянулись и неожиданно хохотнули.

– Да на кой ты нам сдался?!

– Но ведь вы из Валлиона… я вижу герб… а я – некромант…

– Сейчас ты – наша единственная ниточка к уцелевшим Тварям, – валлионец наклонился, ободряюще хлопнув изумленного мага по плечу. – Многих мы уже выловили. Большую часть положили в Степи. Демоны вам теперь не грозят. А мирный народ несильно пострадал. Мы вон целую ночь только и делаем, что через порталы сигаем, как остроухи, чтобы везде поспеть и вытащить ваших из когтей. И вот в этом-то ты нам как раз и поможешь!

– Да? А дальше?

– А дальше как король скажет, так и будет. Не бойся – Карающих сюда не пустили. Сказали, что больно буйные. А у нас приказ – вашего брата не трогать, если, конечно, сами на рожон не полезете. Навроде как Магистерия решила с вами дела какие-то иметь, поэтому его величество обещал самолично шкуру спустить с каждого, кто нарушит его волю. Мы за эту ночь троих ваших уже отыскали. Они тоже боялись, что пристукнем. Мол, раз из Валлиона, значит, уроды и палачи. Но это не так, – неожиданно посерьезнел всадник. – Нам, поверь, тоже нелегко после стольких лет бесконечных войн выполнять подобные приказы. Но раз король сказал, что вы будете жить, значит, мы сделаем все, чтобы так и случилось. Потому что наше дело маленькое, а король – он на то и есть король, что зрит намного дальше, чем мы с тобой, верно?

Некромант, вконец запутавшись, недоверчиво оглядел отряд.

– А как вы сюда попали? Откуда, если там Степь? И почему вас так много? Что с Пирамидами? И с верховным? Ведь если вы здесь, значит…

– Потом, – строго посмотрел на него валлионец. – Верховного вашего больше нет. И демона, которого он кормил вашими детьми, тоже. Зато в Невирон пришел настоящий Ишта. И если ты понимаешь, что это означает, то должен понимать и то, почему никто вас не тронет.

Маг недоверчиво вскинул голову.

– Ишта? Здесь?!

– Именно. Так что забирайся в седло и поехали. У нас еще много работы.

Некромант озадаченно кивнул и только тогда, наконец, начал что-то осознавать. После чего растерянно обернулся. Запоздало увидел, что ни один из неожиданных попутчиков не смотрит на него с презрением или ненавистью. Недолго подумал. Вспомнил о родной деревне, в которой остались близкие… и решительно ухватил протянутый повод.

– Учитель, а как же я? – вдруг раздался жалобный голосок из-за деревьев, и оттуда выглянула расстроенная физиономия Диша. – Там же батька остался. И мамка с сестренкой. Можно, я им тоже помогу?

Некромант тихо ругнулся и с досадой посмотрел на предводителя валлионцев. Тот только отмахнулся:

– Бери. Если с него будет прок, возьмем. А потом отдадим мамке – пусть порадуется. Только, чур, без фокусов.

– Да какие тут фокусы? – пробормотал маг, подхватывая с земли неугомонного мальчишку. – Когда точно знаешь, что где-то там нежить рвет на части таких же, как он, пацанов… когда никого, кроме нас, на их пути не появится… какие могут быть сомнения?

– Вот и ладненько, – удовлетворенно отвернулся валлионец, незаметно подавая знак приглядывать за гостем. А то мало ли… вдруг на фанатика нарвались? После чего громко свистнул, гикнул, и весь отряд бодро тронулся с места…

* * *

– Ну, и что теперь скажешь? – нервно поправил съехавший на бок шлем один из стражников на наружной стене Нерала. – Я тебе говорил, что деревни горят, а ты: «Меньше пить надо, Люш! У тебя в глазах двоится!..»

Его собеседник – крупный, рано поседевший офицер городской стражи, которого срочно подняли с постели по тревоге – сжал захрустевший под могучими пальцами парапет и растерянно уставился на расцветившие ночь многочисленные огненные точки, которых появлялось вокруг города с каждой минкой все больше и больше.

– Что за дерьмо? – непонимающе пробормотал он. – Люш, ты уже позвал магов?

– А как же! Первым делом к ним, а уж потом – к тебе!

– И что?

– И ничего! – сварливо отозвался стражник, вместе с начальством принявшись изучать творившиеся внизу странности. – У нас под боком почти три дюжины деревень стоят. Еще в три раза больше – вон за речкой виднеются. Там, за леском, их и того больше… но, кажется, везде что-то происходит. И знаешь что, Барог? Мне почему-то кажется, что в этом виноваты именно маги! Иначе почему никто из них до сих пор не пришел?!

– Верховный маг Нерала умер! – вдруг выкрикнул откуда-то снизу чей-то звонкий мальчишечий голос. – Вы слышите?! Храм велел передать, чтобы помощи от него не ждали! Пирамиды погасли, а верховный жрец мертв! Эй! Все слышали?!

Оба стража, вздрогнув, одновременно отпрянули от городской стены и неверяще переглянулись.

– Что? – растерянно переспросил Люш, снова поддернув неудобный шлем.

– Ну-ка, давайте сюда этого крикуна, – властно распорядился Барог, и по лестнице тут же прогремели чьи-то тяжелые сапоги. А когда малолетний доносчик, оказавшийся простым уличным босяком, предстал перед его глазами, подозрительно прищурился и строго спросил: – Кто тебе сказал, что верховный умер?

Чумазый мальчишка громко шмыгнул носом.

– Младшие жрецы. Я видел, как в новом святилище… ну там, где поставили еще один алтарь… что-то вспыхнуло, а потом взорвалось. Говорят, сам верховный как раз там был и проводил большую службу. Вместе с тринадцатью старшими жрецами. А когда опоры рухнули и проломился потолок, оттуда никто не вышел. И остатки Пирамиды сразу погасли. А потом пришли младшие жрецы и закричали, что они не выжили… вот я и прибежал, чтобы все знали…

Стражники снова переглянулись.

– А ты сам-то верховного видел?

– Не. Токмо когда он туда заходил. И слышал, как они молились. Но потом там что-то бумкнуло, хряпнулось, и крыша почти сразу обвалилась. А когда их вытаскивали, то кто-то сказал, что нужны еще жертвы… а другой все никак не соглашался и твердил, что без алтаря все будет бесполезно. Пока они препирались, подошел еще один жрец и объявил, что у нашего города больше нет верховного. А потом… – мальчишка испуганно вжал голову в плечи. – Потом он сказал, что на город скоро нападут, и мы все умрем!

Люш зло сплюнул и отвернулся, поняв, что пацан все перепутал, однако Барог неожиданно нахмурился и, велев запереть шустрого юнца понадежнее, вполголоса пробормотал:

– Скверные вести, Люш. Но все равно надо проверить. Пошли туда Ширка с помощником – пусть все выяснят. И к начальнику стражи заодно заглянут: пускай тоже пошевелится. А то как баб щупать и гадить, где попало, он мастак, а как по делу…

– Ты что, поверил сопляку?!

– А что ж тогда маги до сих пор бездействуют? Хочешь сказать, что деревни просто так горят?

– Думаешь, они горят? – тяжело вздохнул Люш, наконец, сорвав к демонам свой дурацкий шлем и с досады едва не зашвырнув его в первый попавшийся угол. – Айдово пламя! Что за непруха? Я так надеялся на спокойное дежурство!

– Похоже, ты надеялся зря, – у Барога, неотрывно следящего за непонятными огоньками, страшновато изменилось лицо и резко расширились зрачки. – Потому что я малость понимаю в магии и должен тебе сказать, что это – не просто огни, Люш.

– Да? А что же?

– Это… – Барог криво усмехнулся. – Весьма мощные порталы, которые кто-то открывает прямо у нас под носом, не боясь никого и ничего. У меня дядька некромантом был. Научил кое-чему. Так что давай-ка, друг мой, труби общий сбор и объявляй по городу тревогу. Если маги не собираются за нас сражаться, значит, нам придется делать это самим.

– На город что, напали?! – ошарашенно обернулся Люш, воззрившись на старого друга, как на сумасшедшего. Но Барог только искривил губы в злой усмешке и кивнул в сторону многочисленных огоньков, которых становилось все больше и больше.

– А ты еще не понял? Или не догадался, у кого на Во-Айде хватит мощи, чтобы преодолеть наши горы? Да еще в таком количестве и за такие короткие сроки понастроить тут ТАКОЕ количество порталов? Каждый из которых, если я правильно помню, способен пропустить до нескольких сотен человек? Ты их сам подсчитаешь или я и дальше тебе подскажу?

Люш в панике оглядел многочисленные огоньки внизу и звучно икнул. А его напарник глубоко вздохнул и, мысленно вознеся короткую молитву Айду, помчался вниз – проверять караульных на воротах и искать тех, кто рискнул бы взвалить на свои плечи оборону целого города…

* * *

– Докладывай, – властно потребовал Ас, едва в походный шатер зашел глава Алого клана и, обнаружив владыку бодрствующим, коротко поклонился.

– Мы закончили, мой лорд: Невирон находится под полным нашим контролем.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Ас, мельком покосившись в сторону входа и отметив, что снаружи заметно посветлело. – Проблемы были?

– Почти нет, мой лорд. Как вы и предполагали, после того, как в Степи поработали эары, Пирамиды лишились всех сил. Благодаря этому произошел сбой в заклятии подчинения, после чего оставшиеся в лесах Твари активизировались, а «метки» на невиронцах, напротив, погасли. В результате большая часть деревень, особенно на окраинах, подверглась массированному нападению, но мы успели вовремя: потери среди мирного населения минимальны. Большинство успело если не убежать, то хотя бы спрятаться, а остальных мы отбили. В пересчете на общее количество жителей долины потери крайне малы, так что считаю, что вторжение прошло успешно. В настоящее время наши отряды продолжают прочесывать леса, однако основную массу Тварей удалось отловить и уничтожить. Что позволило нам не только очистить территорию, но и создать благоприятное впечатление у местных жителей.

– А города?

– Там прошло похуже, – спокойно отозвался а-сат. – В Нерале успели поднять тревогу и наладить кое-какую оборону. В Герале тоже попытались оказать сопротивление, но неудачно: особо ретивых мы быстро убрали со стен, а остальные не слишком горели желанием воевать. Помогло то, что во время вмешательства эаров внутри пирамид случилась целая серия взрывов не очень понятного мне происхождения. На эйнараэ не похоже. Но и участие в этом деле дабараэ тоже вызывает сомнения: слишком уж чистая работа. Мои люди выясняют причины, но уже сейчас понятно, что старшие жрецы, которые в тот момент пытались противостоять магической атаке, погибли. После этого нам не составило труда взломать ворота и обезоружить городскую стражу.

– Убитые? Раненые? – неуловимо нахмурился Ас.

– Среди наших – никого. У местных есть, но немного: мы старались действовать аккуратно. Те, кто представлял опасность, заперты под замок. Те, кто не пожелал смириться, уничтожены. Но их получилось не больше пятидесяти дюжин человек на все население Невирона.

– Хорошо. Что с некромантами?

А-сат Аро кашлянул.

– На удивление, обошлось. Поскольку всю верхушку мы, благодаря случайности, очень удачно похоронили в пирамидах, остальные оказались растеряны и разрознены. К тому же они почти не владели боевыми заклятиями… нам больше попадались исследователи, ученые, редко – целители… и когда выяснилось, что их никто не собирается убивать, а деревни с их близкими отбиты у нежити, многие добровольно согласились сотрудничать. Наши, правда, за ними присматривают, но открытых конфликтов до сих пор не было. Я бы даже сказал, что это не слишком похоже на тех некромантов, которых мы знаем, но, судя по всему, они тут прижились и не хотят терять то, что с таким трудом обрели. Изолировать их тоже не стали – большинство изъявило желание остаться в храмах и при святилищах, поэтому командиры, учитывая их помощь в поимке нежити, пошли на уступки. Тем более на каждом из магов стоит следящее заклятие мастера Рига, которое при необходимости способно заблокировать их дар. Храмы, как вы велели, мы не трогали. Только убрали оттуда изображения Айда и на этом пока все.

– Веру в одночасье не изменишь, – задумчиво согласился Ас. – Даже если эту веру привили насильно и с помощью магии. Поэтому пусть продолжают молиться как привыкли. А потом посмотрим. Кстати, что там валлионцы? С ними проблем не возникло?

– Нет, мой лорд, – усмехнулся а-сат Аро. – Они получили такой же приказ, как и мы, поэтому вели себя крайне вежливо, были очень аккуратны и весьма осторожны в выражениях. Даже с некромантами. Храмы не трогали, святилища не рушили, магов не пугали, а тихо-мирно освобождали деревни наравне со всеми. Эннар Второй поступил мудро, не пустив сюда Карающих. И проявил достойное благоразумие, когда разрешил сделать наши отряды смешанными: так у нас появилось больше уверенности в том, что они не натворят ничего недозволенного. А за то, как он выдрессировал Магистерию, я вообще готов ему поклониться: благодаря его магам, мы открыли тысячи порталов одновременно по всему Невирону и всего за одну ночь сумели занять его целиком. К тому же валлионцы неплохо поработали в городах, прикрыв местных от своих же бунтовщиков, так что, можно сказать, вы не зря разрешили им присоединиться. Без их помощи мы наверняка провозились бы до завтрашнего вечера.

Ас устало потер виски и неслышно вздохнул.

– Спасибо за хорошие вести, Аро. Я доволен.

– Вам пора отдохнуть, мой лорд, – тут же встрепенулся глава Алых. – У вас была трудная ночь: переход из Тени в состояние живых отнимает много сил, а вы даже не прилегли. Если позволите…

– У тебя все? – словно не услышал владыка, с трудом подавив зевок.

Аро неожиданно заколебался.

– Вообще-то… нет.

– Что там еще? – повел плечами Ас, тщетно пытаясь стряхнуть накопившуюся усталость. Аро, конечно, прав, что советовал подремать хотя бы пол-оборота, но, во-первых, его это не спасет; во-вторых, клан еще мог поддерживать своего владыку в приличном состоянии; а в-третьих, то напряжение, которое копилось в нем с момента исчезновения Гайдэ, с каждым оборотом только набирало силу. И заставляло упорно заниматься делами в надежде, что в один прекрасный момент эта отвратительная неизвестность исчезнет.

Аро, поняв, что господин все равно не уснет, пока не получит хоть каких-нибудь сведений о сестре, с досадой поморщился, а потом продолжил доклад.

– Два оборота назад мы нашли группу людей, утверждающих, что они – повстанцы. Они прятались в сети пещер на южной оконечности гор. Причем так ловко, что если бы не сбой в защите… а там была прекрасно организованная охранная сеть… мы бы вряд ли так быстро их обнаружили. Собственно, мы бы, вероятно, даже так их пропустили, но один из отрядов заинтересовался большой стаей нежити, которая атаковала этот склон, и так вышел на лидеров местного сопротивления.

Ас удивленно хмыкнул.

– Надо же… хотя этого и следовало ожидать: кроме гор, тут больше негде спрятаться. Полагаю, одного из них ты привел сюда?

– Совершенно верно, мой лорд. Этот человек сам вызвался. И еще он упомянул имя лорда да Миро, поэтому я счел необходимым показать его вам.

– Пусть зайдет, – кивнул Ас, машинально покосившись в сторону лежащей на кривоногом табурете адароновой маски. Но потом решил, что это лишнее, и вопросительно уставился на откинувшийся полог.

Вошедших, правда, оказалось двое: высокий подтянутый старик в нелепой шляпе и светловолосая девица с решительным лицом и весьма цепким взглядом, перехватив который, Ас поднялся с трона и вежливым наклоном головы поприветствовал необычных гостей.

– Э… сир? – отчего-то вдруг запнулся на пороге старик, ошарашенно уставившись на открытое лицо владыки. Но Ас не стал ходить вокруг да около и спросил в лоб:

– Вы – господин Ридолас Дул?

– Да, – настороженно кивнул гость. – Я – один из последних оставшихся в Невироне агентов внешнего отдела тайной стражи Валлиона. А это – Лика… моя… э…

– Его жена, – твердо сказала девушка и чуть ли не с вызовом посмотрела на Аса. Но тот, почти не удивившись, спокойно кивнул.

– Мы предполагали такой вариант развития событий. Скажите, леди, кем вы приходитесь господину Лорану да Миро?

– Я – его дочь, – гордо выпрямилась Лика.

– Вы не слишком-то похожи, – заметил Ас. После чего она загадочно улыбнулась и, коротко щелкнув пальцами, сменила личину. Причем так быстро и ловко, что всего через пару синов перед Асом стояла не пышнотелая красотка с соблазнительно выпирающей грудью, а миниатюрная брюнетка с карими глазами, невыразительными чертами лица и жесткой усмешкой на тонких губах, которая всем, кто знал ее знаменитого отца, была поразительно знакома.

Господин Ридолас Дул неодобрительно на нее покосился, но, перехватив требовательный взгляд супруги, тоже преобразился. Став заметно моложе, утратив львиную долю морщин, взамен приобретя довольно длинную гриву непослушных русых волос, в которых не блестело ни одного седого волоска. И только строение тела, пожалуй, сохранив почти что прежним – высокий рост, внушающую уважение ширину плеч и твердый подбородок, который довольно сильно контрастировал с бездонной синевой его холодных глаз.

«Маги разума, – запоздало спохватился а-сат Аро, молчаливо следящий за нитью разговора. – Им же все равно, как выглядеть: хоть старше, хоть моложе, а хоть вообще не собой… да Миро прав: сорок лет назад их бы вряд ли оставили в покое».

– Примите мое уважение, лорд… леди… я искренне рад вас видеть. Полагаю, именно на леди лежит ответственность за успех этой миссии? – мягко улыбнулся Ас, сделав вид, что не заметил промелькнувшего в ее глазах изумления, быстро сменившегося настороженностью.

– С чего вы решили?

– Наверное, вашему отцу было нелегко принять такое решение. Но я его понимаю. Ведь, согласитесь, одно дело, когда речь идет о семье высокопоставленного чиновника, где неожиданно появилось сразу два мага разума, а совсем другое – когда просят признания вернувшиеся с поля боя герои, сумевшие внести неоценимый вклад в борьбу с внешним врагом?

Бывший хозяин бродячего цирка нахмурился.

– К чему вы ведете, сударь?

– Ни к чему, – снова улыбнулся Ас. – О вашем возвращении отправлено донесение в Валлион, так что лорд да Миро его уже получил и, надеюсь, в скором времени появится. А до тех пор вы вольны оставаться здесь, как почетные гости. Вас обеспечат всем необходимым.

– А наши люди? – следом за мужем нахмурилась и Лика. – С нами пришли почти двадцать дюжин человек. Что с ними будет?

– Это вам решать, – пожал плечами Ас. – Мы не станем препятствовать.

– Благодарю вас, сир, – облегченно выдохнула девушка и с достоинством поклонилась. – Теперь мы можем идти?

– Вы абсолютно свободны.

Лика снова благодарно наклонила голову, а потом вопросительно повернулась к мужу. Однако господин Ридолас почему-то не спешил уходить. Он вдруг поднял на владыку беспокойный взгляд и негромко спросил:

– Сир? Скажите, могу ли я увидеть людей, которые отыскали нас в Невироне от вашего, как я понимаю, имени? Я не знаю, кто они, откуда, как туда попали и как потом выбрались… но очень хотелось бы с ними поговорить. Это возможно?

Владыка Алого клана хмыкнул.

– Их называют Фантомами, господин Дул. И их, как думают некоторые, даже не существует. Они – призраки, тени, воспоминания. Так что, боюсь, вы вряд ли найдете их здесь. Хотя, возможно, когда-нибудь они отыщут вас сами.

– А… леди Гайка? Хотя бы о ней что-нибудь известно?

Ас тяжело вздохнул и, старательно пряча собственную тревогу, медленно покачал головой.

– Нет, господин Дул. К сожалению, на этот вопрос у меня нет ответа. Хотя я бы очень многое отдал, чтобы его получить.

Отступление 1

Тихо. Холодно. Грустно… пожалуй, это лучшее описание того, что творилось сейчас со мной и вокруг меня. Хотя вроде и погода неплохая, и ветра совсем нет, и молчаливый лес, в котором я всегда чувствовала себя комфортно, радует задумчивой тишиной… а все равно что-то не так. Что-то вокруг было неуловимо неправильно.

Высокие, мощные с виду деревья, застывшие на краю большой поляны, почему-то казались хорошо сделанной, тщательно продуманной, но все равно – искусственной декорацией. Мягкая трава под руками казалась неестественно холодной. Воздух был чересчур сухим и каким-то колючим. Ни запахов вокруг, ни лишнего шевеления. Даже прозрачное до невозможности озеро, чей противоположный берег плавно исчезал за пеленой густого тумана, выглядело мертвым и неестественно застывшим.

Только поселившееся в моей душе равнодушие было настоящим. Тогда как все остальное… бутафория. Мираж. Обычная иллюзия, которая становилась откровенно фальшивой при любой попытке осмотреться, потому что там… всего в трех шагах от края искусственно созданной поляны… смутно похожий на Харон лес неожиданно обрывался, а дальше простиралась величественная, молчаливая и практически бесконечная Ночь, в которой сотнями тысяч искрились и загадочно подмигивали невероятно далекие звезды.

Сколько я тут нахожусь – трудно сказать. День? Час? Век? Ощущение времени покинуло меня в тот момент, когда я открыла глаза и поняла, что больше не дышу. Вернее, когда выяснилось, что мне больше не нужно этого делать. Как не нужно о чем-то тревожиться, бояться, переживать или же просто думать.

Безучастно сидя на берегу незнакомого озера, я равнодушно смотрела в пустоту, даже не пытаясь вспоминать или о чем-то сожалеть. У меня не было стремлений, сомнений, желаний. Зачем? Чего еще искать и ради чего суетиться? Вон он – тот долгожданный покой, к которому я стремилась. И вот он – долгожданный ответ на тот самый, невероятно важный вопрос, который терзал меня с самого детства.

– Что дальше? – спросите вы, заглянув ненадолго в этот оазис покоя.

– Ничего, – отвечу я вам, и это будет абсолютная правда.

Впрочем, совсем одну меня не оставили – буквально в паре шагов, прямо на траве, сидело существо, оказавшееся не менее упрямым, чем я: преобразившийся Лин выглядел слегка задумчивым и таким же равнодушным ко всему. Он, наконец, достиг того, к чему так долго стремился: вернул утерянное прошлое, получил свои прежние… ну, насколько я знаю, конечно… силы. Что-то потерял, разумеется; что-то, напротив, приобрел. Но при этом, к моему огромному облегчению, ничего не забыл. А выбрав свой, совершенно особенный путь… отказавшись от покровительства творцов этого мира… пойдя наперекор даже своему создателю, еще и довольно сильно изменился. Причем и внутренне, и внешне: со времени нашей последней встречи Лин вырос, заметно раздался в плечах, приобрел человеческую фигуру и красивое, слегка отрешенное лицо, почти не утратившее совершенных черт, которыми наделял своих айри Аллар. Причем в этом лице он странным образом сумел совместить кротость и решительность; свойственное ангелам смирение и присущее демонам упрямство. А еще, наряду с поразительной привлекательностью, было теперь в нем что-то неуловимо пугающее. Может быть, даже зловещее. Демоническое. И это делало его особенным, единственным в своем роде. И придавало странное обаяние, от которого было трудно отстраниться даже мне.

Что меня особенно порадовало, так это то, что Лин сумел сохранить свои великолепные крылья. Еще у него остался янтарный цвет глаз, в глубине которых нередко появлялись опасные багровые искорки; бархатистый голос, которым я давно восхищалась; и удивительная способность меняться, как ему заблагорассудится.

Правда, сейчас, когда я оказалась в пустоте и абсолютном безвременье, мне было совершенно все равно, как он выглядит. Белый или черный, крылатый или нет, человек или зверь… я странным образом знала, что мы стали другими. Ближе, чем кто бы то ни был. Роднее, чем кровные родственники. Хотя, наверное, после того, что случилось, этому не стоит удивляться. Ведь совсем недавно я была им, а он неожиданно согласился стать мной. И это обстоятельство не изменилось даже сейчас, когда мы сидели по отдельности, при этом оставаясь тесно связанными невидимой, но невероятно прочной нитью.

С тех пор, как наши души оказались вместе, мы почти не разговаривали. Но в этом не было необходимости: мы понимали друг друга не просто с полуслова, а с одной-единственной мысли. И, бывало, отвечали на незаданный вопрос еще до того, как он оформится у одного из нас в голове. Причем так, что иногда даже трудно было понять, кто же на самом деле спрашивал.

Сказать, что меня это пугало – нет. Хотя на данный момент, пожалуй, не было ничего, что могло бы вызвать во мне какую-нибудь сложную эмоцию: Тень влияла на нас так же, как и раньше. Поэтому мы просто молчали, вместе наблюдали за сменой восходов и закатов, и так же вместе закрывали глаза, черпая друг в друге силы для того, чтобы пережить еще один бесконечно долгий день.

Правда, сегодня наше уединение решили бесцеремонно нарушить: в тот момент, когда я собралась подремать, прислонившись к плечу своего ангела-хранителя, пространство над озером сухо затрещало. После чего его довольно грубо разорвали чужие мускулистые руки, и на поляну уверенно шагнул рогатый гигант с красивым, но чересчур подвижным лицом и улыбкой садиста-маньяка, наметившего себе новую жертву.

– Очень хорошо, – приглушенно рыкнул он, завидев нас, сидящих бок о бок возле большого валуна. – Жаль, что я не сразу вспомнил, где ты отбывал свое наказание, а то явился бы намного раньше.

Я вяло удивилась визиту Айда, но не пошевелилась. Просто не видела смысла: в этом месте, созданном нашим общим желанием и стараниями Лина, мы могли ощущать себя в безопасности даже рядом с таким неприятным собеседником.

– Неплохо устроились, – усмехнулся бог, мельком оглядев наше место жительства. – Много сил потратили? Хотя не надо, не отвечайте – и так вижу, что прилично.

– Что тебе нужно? – слегка нахмурившись, задал Лин крутящийся в моей голове вопрос.

– Ничего особенного. Просто поговорить.

– Говори, – без особого интереса согласилась я, поудобнее пристроив голову на плече друга. Он в ответ бережно прикрыл меня крылом… тем, которое было таким же черным, как у стоящего напротив божества… но на всякий случай отрастил когти, острые зубы, которые спрятал за истончившимися губами, и длинный шипастый хвост, в котором яду, надо полагать, было побольше, чем у него в душе когда-то.

Айд на это только хмыкнул.

– Ишь, какие смелые стали…

– Вашими стараниями, – мы с Лином пожали плечами и равнодушно отвернулись. – Ты же не думал, что мы после всего случившегося останемся прежними?

– Нет, – на удивление легко согласился владыка ночи. – Даже напротив – я этому рад, потому что теперь мы, наконец, сможем поговорить без лишних эмоций… кстати, что-то он сегодня опаздывает… Брат?

Голос Айда неожиданно стал еще более глубоким и словно бы… всеобъемлющим. Таким, что вибрации от него сначала тяжелыми волнами разошлись по поляне, а потом убежали куда-то бесконечно далеко, настойчиво тревожа ткань мироздания. Правда, это продолжалось недолго: не успел в моей голове сформироваться новый вопрос, как пространство рядом с богом снова заискрилось, и мгновением спустя на поляну ступил еще один гигант. Белокрылый. Но при этом так поразительно похожий на статую в храме Нора, что я, наконец, удивилась по-настоящему.

– Брат? – переспросила невольно, внимательно изучая богов. Но ошибки не было: Они оказались похожи, как близнецы. Только один мрачноватый, зловещий и чернокожий, а второй весь из себя мягкий, белый и пушистый. Причем настолько нарочито это было подчеркнуто, что, наверное, в действительности оба впечатления одинаково ошибочные. – Что ж, это многое объясняет. Кроме, пожалуй, одного: что вам от нас надо?

– Мы хотим закончить Игру, – благостно улыбнулся Аллар, по-отечески мягко глядя на меня золотыми глазами. – А без тебя Она будет неполноценной.

– Вот именно, – многозначительно усмехнулся Айд. – Согласно правилам, Игрок должен сыграть свою роль до конца. Эту фигуру опасно устранять с поля преждевременно.

– Э, нет, – я решительно поднялась и встала плечом к плечу с набычившимся Лином. – У нас ваши Игры уже во где сидят. Я свое дело сделала, жреца из вашего мира выпроводила, и хватит. А на Лина у вас вообще нет никаких прав. Так что даже не мечтайте.

Боги скептически переглянулись.

– Ты все еще плохо понимаешь, что происходит…

– Конечно, – фыркнула я. – Кто бы мне объяснил!

– Позволь, я попробую, – все с той же загадочной улыбкой предложил Аллар и, не дожидаясь ответа, наклонился, заглядывая в мои глаза. Причем так быстро, что мы не успели ни отшатнуться, ни ощетиниться. Просто – раз, и не стало вокруг привычного пейзажа. А вместо него простерлась пугающая, всеобъемлющая пустота, в которой внезапно появилась и потянула за собой гигантская золотая воронка. Вернее, целых две воронки – могучих, тугих, с неумолимой силой затягивающих наши смятенные души в себя, стремясь надежно поглотить и уничтожить.

Я вздрогнула, когда меня пронзила холодная игла чужого, бесконечно далекого от моих проблем разума. Настолько чуждого, что я при всем желании не смогла бы его понять. Настолько сложного, что у меня не получилось бы его осознать. И настолько тяжелого, что если бы этот контакт продлился чуть дольше мига, у меня бы точно подломились ноги. Одновременно с этим откуда-то взялось и принялось откровенно давить пугающее ощущение собственной ничтожности. Я чувствовала себя даже не муравьем – молекулой! – рядом с бесконечно сложной Вселенной. Причем разумной Вселенной. Живущей неимоверно долгое количество лет, которая, едва прикоснувшись, чуть не оставила от той молекулы мокрое место.

В этот же самый миг пространство за спиной Аллара причудливым образом исказилось, а затем развернулось, показывая изнанку, в которой шевелилась непроницаемая Тьма, медленно созревали крохотные точки еще нерожденных галактик; таинственно подмигивали тысячи и миллионы чужих солнц, из которых некоторые постепенно разгорались все ярче, а некоторые, наоборот, неумолимо угасали.

На одно мгновение я внезапно ощутила себя всем этим чудовищным, непознаваемо большим пространством… с мириадами звезд, планет, бессчетным количеством жизней, которые появлялись и исчезали с такой бешеной скоростью, как будто мимо текли не секунды, а целые эпохи. Я словно вобрала в себя множество голосов, звучащих в пустоте как будто сами по себе. Ощутила миллионы запахов. Услышала тысячи слов. Испытала целый калейдоскоп нескончаемо меняющихся эмоций… чужих эмоций. Непонятных. Подчас таких же чуждых, как и все остальное. Наконец, чуть не задохнулась от чрезмерного количества обрушившейся на меня информации. Опасно пошатнулась, ощутив всю тяжесть этой страшной ноши. Мгновенно выгорела, как упавшая в жарко натопленный камин пылинка. После чего вдруг почувствовала совершеннейшее опустошение и дикую, безмерную, ни с чем не сравнимую усталость. Ту самую апатию, которая заставляет опустить руки, бросить все, лечь на землю и, закрыв глаза, умереть. Просто потому, что в тебе не осталось чувств, сил и даже желаний – все они растворились в гигантском водовороте чужих судеб, не оставив ничего из того, что когда-то было твоей прежней сутью. Кроме смутного ощущения, что на самом деле происходящее – лишь половина того, что мне нужно было выдержать. Потому что кто-то другой взял оставшуюся тяжесть на свои сильные плечи и, стиснув зубы, держал ее ровно столько, чтобы я успела опомниться и отшатнуться.

– Осторожнее! – вдруг донесся откуда-то издалека рыкающий голос Айда. – Хочешь, чтобы у нашего мира стало не три, а четыре бога?

Что?! Богом?! Да еще и навечно?!

Я аж содрогнулась от этой кощунственной мысли и с огромным трудом отвела взгляд от Аллара. Потом помотала головой. Устало оперлась на руку Лина и со смешанным чувством уставилась на бога, который уже милосердно отвернулся и принялся изучать окружающее пространство, совершенно не замечая, что под этим взглядом оно стирается, истаивает, как размытая дождем акварель, а вместо нее из пустоты проступают бездонные черные дыры.

Я машинально прижалась к Лину еще теснее, одновременно отступая от богов подальше. Внутренне похолодела, начав, наконец, понимать, с кем… вернее, с чем именно… столкнулась. Потом требовательно ухватила безвольно повисшую когтистую руку хранителя и стиснула ее так, что Лин болезненно поморщился. А затем, наконец, пришел в себя и с совершенно новым выражением уставился на стоящих напротив богов.

Интересно, что это сейчас было? Демонстрация силы? Намек? Просто информация к размышлению?

На мой молчаливый вопрос Аллар только покачал головой, а Айд, небрежным жестом создав трон из черного дерева, грациозно на него уселся и, с тихим шелестом подобрав крылья, выразительно на нас посмотрел. Правда, не впрямую, как брат, а словно бы мимо. Вскользь. Так, чтобы только создавалось впечатление, что он смотрит. Хотя, подозреваю, на самом деле ему и этого не требовалось – все, что нужно, он прекрасно видел и так. Наши души для него – как раскрытые книги. Даже странно, что, обладая такими возможностями, он не прибил меня раньше.

Некстати припомнив наш последний разговор в Степи, я невольно поморщилась. Как они стерпели – уму непостижимо, ведь я их фактически послала… но мне тогда, если честно, было море по колено. Знаете, все равно, что переступить некую черту, за которой напрочь утрачивается инстинкт самосохранения. Дескать, какая разница, где тонуть: в безбрежном океане или в собственном бассейне? А я ту черту давно миновала, поэтому была готова умереть самым неприглядным способом, независимо от результатов сражения. И они это, видимо, понимали. Поэтому приняли самое мудрое, единственно верное в тот миг решение: оставили меня в покое.

Черт. Надеюсь, Айд не настолько человечен, чтобы качать права? А если все-таки мы – по образу и подобию… интересно, нас прямо сейчас прибьют или еще немного потянут резину?

– В Тени нам полегче, – удивительно мирно сказал Айд, когда я окончательно опомнилась и действительно впечатлилась. – Она сглаживает контрасты, убирает лишние краски, звуки… и защищает окружающее пространство. В первую очередь, от нас. Ты знаешь теперь, почему. И, надеюсь, сама догадаешься, по какой причине мы не появляемся в мире во плоти.

– Уже догадалась, – настороженно согласилась я, мысленно представив, что произойдет, если две такие сущности, как Аллар и Айд, вдруг заявятся на Во-Аллар в том виде, в котором могут. – Судя по тому, что я видела, вы там просто не поместитесь. Хуже двух слонов в посудной лавке – всего одно движение, и полквартала всмятку.

– Что-то вроде того, – тяжело вздохнул Айд. – Только намного хуже. Это будет катастрофа таких масштабов, что не уцелеют даже Серые горы. Моря выйдут из берегов. Суша сначала уйдет под воду, а потом высохнет и превратится в пустыню. Ураганы, смерчи, цунами и землетрясения – лишь малая часть того, что может случиться. Да и то – при благоприятном развитии событий. На самом деле мир невероятно хрупок, Гайдэ. Его трудно создать, но очень легко разрушить. Всего одно неловкое движение, и он разлетится на куски. А если оболочка и уцелеет, то на ней угаснет всякая жизнь. И тогда это будет уже не мир, а просто кусок земли, в котором не останется ничего привлекательного. Именно поэтому мы почти не вмешиваемся в то, что там происходит, и поэтому же не позволяем себе воздействовать открыто.

Я нахмурилась.

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Хочу, чтобы ты понимала: в том, что творится на земле, мы не виноваты… это – совершенно естественные процессы, которые практически не требуют нашего участия. Мир живет и развивается по своим законам, которые, будучи единожды созданными, не менялись уже много эпох. И не изменятся еще столько же, если, конечно, не произойдет что-то, что уничтожит эту Вселенную и создаст на ее месте нечто новое.

– А при чем тут мое понимание? Разве я вас в чем-то виню?

– Конечно, – спокойно возразил Аллар. – Только кто-то винит нас за то, что мы кроим события в угоду собственным желаниям, тогда как ты, наоборот, обвиняешь в бездействии.

Я независимо пожала плечами.

– Ну, было дело. А в чем проблема? Разве я не права?

– Нет, – вздохнул Айд. – Потому что действие или бездействие – это, по сути, одно и то же. И то, и другое ведет к определенным последствиям, каждое из которых будет иметь свое собственное будущее. Иногда бездействие может оказаться полезнее, чем попытка прямого или непрямого вмешательства. Но нам, в силу существующих законов, в равной степени недоступно и то, и другое. Да, у нас есть возможность наблюдать за происходящим, но при этом нет права вмешиваться. Любая попытка приведет к нарушению Равновесия и, в итоге, к гибели мира. А это, согласись, совсем не та цена, которую можно заплатить за исполнение своих желаний. Единственное, что нам доступно – это использовать обходные пути: вместо личного присутствия привлекать фантомы, куклы, муляжи, как вы их называете. Пустые вместилища, куда способна войти хотя бы толика наших сущностей, и, таким образом, имитировать наше присутствие, чтобы направлять события так, как это нужно для мира. Конечно, это сложнее, требует гораздо больших затрат, зато позволяет незаметно влиять на происходящее и корректировать его так, чтобы Равновесие сохранялось неизменным. Для этого, поверь, не нужны масштабные действия – иногда достаточно лишь подсказать кому-то нужную мысль или сбросить с горы крохотный камушек. Тогда как вместилищем может стать самая обычная проекция или специально созданное тело, животное или даже человек…

– Игроки! – внезапно осенило меня. – Вы используете их, чтобы…

– Восстановить нарушенное Равновесие, – кивнул владыка Айд. – Помочь миру обрести стабильность. На время. Потому что это – самый простой способ из всех возможных.

– Почему на время?

– Потому что Равновесие возможно только в движении, – с необъяснимой грустью пояснил Аллар. – Это не застывшая форма, не пустой сосуд. Это, в первую очередь, гармония, единение противоположностей. Сочетание многих и многих факторов, в результате слияния которых появляется что-то новое. Равновесие – это развитие, Гайдэ. А уж как оно происходит – медленно или рывками… не суть важно. Сложность в том, что чрезмерно быстрое развитие приводит к тому, что многие оказываются к нему не готовыми. Чувства не успевают за разумом. Голова осознает, да сердце не понимает. Поэтому возникают конфликты. Что-то рушится, что-то исчезает. Однако в результате все равно рождается что-то новое. Не всегда лучшее, но – новое. И только благодаря этому мир до сих пор жив.

Я прикусила губу.

– Получается, вы – кукловоды?

– Нет, – кротко отозвался Аллар. – Скорее, наблюдатели, которые считают необходимым изредка корректировать ситуацию, чтобы на как можно больший срок удержать Равновесие на одном уровне.

– Но ведь Равновесие – это задача Лойна, – снова нахмурилась я. – Так говорит ваше Писание. Или, может, легенды врут и никакого Лойна не существует?

– Существует. Просто стал слишком тяжел для этой Вселенной, поэтому и дремлет на волнах пустоты на самой границе обитаемой ее части. Он уже ОЧЕНЬ ДАВНО не вмешивается ни в какие процессы вообще, потому что ЕГО бездействие – это как раз и есть гарантия того, что Равновесие не потревожится слишком сильно. Остальные вопросы решаем мы – его преемники и наследники: Айд – в Подземелье, я – на Небесах. А грань, на которой существуют смертные, является переходной зоной, где попеременно усиливается наше влияние. За счет чего, собственно, колебания весов уже длительное время сохраняются незначительными.

– Тогда почему вас так упорно продолжают считать антагонистами? – непонимающе спросил Лин. – Почему и на Небе, и в Подземелье это так старательно подчеркивается? Ведь нас буквально натравливают друг на друга. Айри говорят, что демоны – это Зло, а Айд – тот самый враг, из-за которого мир постоянно находится на грани краха. Тогда как демоны свято верят в то, что без Аллара и его заветов мир станет гораздо свободнее, честнее и лучше.

Боги дружно улыбнулись.

– А для чего, по-твоему, Невирон так упорно создавал свое странное царство? Ты ведь слышал его аргументы? И не мог не прийти к выводам, что это – самый быстрый и надежный путь к достижению цели. Чтобы стать сильнее, нет ничего лучше, чем заполучить настойчивого, сильного и опасного врага, который заставит тебя совершенствоваться. У вас, к примеру, такой враг был. И к чему это привело?

– Этот путь основан на крови, – сухо отозвался Лин. – Может, он и эффективен, но не больно-то чист. И я не верю, что нет иных путей, которые могли бы привести к тем же результатам.

Аллар с готовностью кивнул.

– Разумеется, они есть. Трудность в том, что они требуют качественно иного уровня развития. А человечество… увы… точно так же, как наши создания… к этому еще не готово. Я ведь сказал: это – САМЫЙ ПРОСТОЙ путь. А люди, что сто веков назад, что сейчас, идут по пути наименьшего сопротивления. Им проще разрушать, чем созидать. Легче убить, чем уговаривать. Гораздо удобнее уничтожить, чем потратить годы жизни на то, чтобы помочь врагу увидеть свет истины. Очень немногие на это способны, поверь. Поэтому для большинства такой путь не подходит. А насильно вас не сделать лучше: не привить веру, не научить милосердию, не вынудить проявить сочувствие. К несчастью, люди видят только то, что понимают. А понимают они до сих пор не так много, как нам бы хотелось. Поэтому и приходится действовать так, чтобы были хорошо видны лежащие перед ними пути. Чтобы появилась возможность УВИДЕТЬ выбор. Мы делаем все, чтобы человек сделал этот выбор осознанно, однако пока большинство выбирает простоту и удобство. Мало кто желает карабкаться на гору в одиночку, когда есть возможность проехать на чьем-нибудь горбу.

– Хочешь сказать, мы примитивны? – с досадой спросила я.

Боги пожали плечами.

– Скорее, вы слишком юны. И как отдельный вид, и как разумные создания. Ваши души – как поле битвы, где с самого рождения сражаются бессчетное количество желаний и страстей. Из-за этого вам приходится каждый миг делать какой-то выбор: пойти или не пойти, съесть или не съесть, убить или помиловать, подарить или отнять, подчиниться «хочу» или «надо»… у вас еще нет уверенности в своих мотивах… нет уверенности в поступках, мыслях и даже желаниях… вы до сих пор подвержены страстям, эмоциям, сомнениям и чужому влиянию… но такими уж вы получились. Здесь мы ничего изменить не в силах. Только можем помочь измениться, да и то – не для всех.

– Так вы ж сами нас и сотворили, – скептически хмыкнула я. – Неужели не могли сделать получше?

– Нет, – так же кротко ответил Аллар. – Мы использовали лишь основу, которая была создано давно и не нами. Еще тогда, когда не было твоей Земли, Во-Аллара и многих других миров, о которых вы никогда не узнаете. Творец тогда был один… не спрашивай, кто он – мы его не видели и не знаем… но, по-видимому, он-то и создал большинство прототипов для всего того, что существует сейчас. Определил раз и навсегда размеры и структуру среднестатистического мира, галактики, Вселенных… а также животных, растений, человека и даже богов. Не удивляйся, но на самом деле люди есть во многих обитаемых мирах. Правда, где-то их нет вовсе, но это уже – исключительно выбор тех, кто эти миры оберегает. Нам, к примеру, вы симпатичны, поэтому Во-Аллар не населен какими-нибудь красноносыми бесхвостыми обезьянами или говорящими верблюдами. Обитаемых миров достаточно, чтобы каждый из богов смог на основе имеющихся матриц придумать что-то свое. Где-то есть маги. Где-то их нет. Где-то живут только люди, а где-то – люди и нелюди. Где-то летают говорящие рыбы, а где-то уже изобрели ядерную бомбу…

Я скривилась, как от зубной боли.

– Не продолжай. Я поняла: каждый из богов творит в своих мирах все, что пожелает.

– Не совсем так, но почти. Хотя законы мироздания еще никто не отменял. Предупреждая твой следующий вопрос, сразу скажу: да, иногда младшие боги… такие, как мы… создают новые матрицы. Принципиально новые. И тогда появляются абсолютно новые пространства, которые (иногда, очень редко) спокойно встраиваются в существующие границы миров, но чаще всего, к сожалению, конфликтуют с ними. Причем конфликты бывают такими, что целые Вселенные подвергаются деформации и уничтожаются, как опасная зараза. Последствия таких процессов нередко становятся губительными для соседних ареалов, затрагивая интересы многих из нас. По этой причине боги редко экспериментируют и предпочитают использовать готовую основу, точно зная, что она будет жизнеспособной.

Я кашлянула.

– М-м-м… кажется, для меня это слишком сложно. Да и не просила я раскрывать все тайны мироздания. Я – человек простой, приземленный донельзя. Мне, примитивной амебе, чего б попроще усвоить… но ладно, пусть так. И пусть даже вы сотворили этот мир таким, каким хотели. Я даже верю, что его судьба вам небезразлична, и в то, что вмешаться в цепочку событий вы способны только через кого-то третьего. Даже суть Игры я в кои-то веки начала смутно улавливать. И необходимость использования Игроков, как подставных фигур, тоже кое-как могу принять, хотя и не нравится мне, когда меня используют…

– Не используют – направляют, – педантично поправил меня Айд.

– Не суть важно. Меня интересует другое: почему именно я? И для чего было вводить нового Игрока, если со сцены не ушел старый? Неужели нельзя было подвинуть его по-другому? Ну, не банальным там «дунул-плюнул», конечно… но каким-нибудь другим способом? Скажем, уговорить? Соблазнить перспективами? Подкупить? Кинуть подлянку, наконец? Помочь ему… ну… к примеру, спину сломать, чтобы не мог больше пакостить, а то и подсказать какому-нибудь фанатику, как от него избавиться? Или же… – я оценивающе прищурилась. – Невирон был вам для чего-то нужен?

Айд хмыкнул.

– Естественно, иначе и затевать Игру не стоило.

– Для чего? – жестко посмотрел на него Лин, потихоньку сжимая кулаки.

– Для того, чтобы он сделал то, что сделал.

– В каком смысле? – насторожилась и я.

– В прямом: Валлион – самое крупное государство на Во-Алларе. Его процветание – залог стабильности на большей части территорий. Однако, как вы уже знаете, примерно четыре с половиной сотни лет назад Валлион начал приходить в упадок: династия Диэронов, будучи у власти всего пять дюжин лет, едва не разрушила то, что существовало долгие эпохи. И едва не стала причиной серьезных изменений, которые могли бы негативно отразиться на всем Во-Алларе. В частности, уже на тот момент ослабление позиций Валлиона привело к неоправданному усилению соседних Беона и Хеора; появлению обширных провинций, которые уже готовы были заявить о своей независимости. Следом за этим возникла бы социальная напряженность, конфликты с наместниками, которым из-за ослабления основной вертикали власти непременно захотелось бы урвать свой кусок. Из-за завышенных налогов, устанавливаемых все теми же наместниками и управляющими городов, обнищавшие крестьяне в скором времени начали бы высказывать недовольство, а потом пошли бы и первые бунты. Можешь мне поверить: уже четыре века назад Валлион подошел к опасной грани и оказался невероятно близок к гражданской войне. А война – это всегда хаос, Гайдэ. Тот самый хаос, в котором буйным цветом цветут все человеческие пороки. Вместе с ним неизменно приходят голод, нищета, грехопадение. В результате той войны на территории некогда единой страны вскоре образовалось бы множество мелких, с виду независимых государств, в каждом из которых появился бы свой мелкий королек, но которые не обладали бы и толикой необходимых для выживания ресурсов. А это, в свою очередь, повлекло бы за собой новые войны, а в конечном итоге привело к тому, что в один из дней кто-то из магов наподобие мастера Рига Драмта изобрел бы оружие массового поражения. Типа Голубого огня, только для людей. Что бы из этого вышло, ты способна себе представить. И, полагаю, способна теперь понять, почему нам пришлось вмешаться.

Я прикусила губу.

– Благодаря этому будущий темный жрец уцелел в магическом поединке, не попав на глаза святым отцам. Его «чудом» не заметили, хотя он впрямую обратился к дабараэ. Это ведь случилось не без вашей помощи, да? В то время Карающие были не в пример более грозной силой, чем сейчас. И тогда у них были несколько иные функции. Они просто не могли пропустить такое вопиющее нарушение закона. Но раз это все-таки произошло… думаю, кто-то из вас искусно замел следы. Благодаря чему Невирон и смог благополучно избежать внимания церкви.

– А немного позже, в Эйирэ, спящий Знак выказал некие признаки, по которым эары рискнули оставить человеческого мага в своем доме и даже помогли ему овладеть дабараэ, – охотно подхватил Айд.

– И вот так несколько сотен лет назад родился знаменитый темный жрец… очень поучительная история, – съязвила я. – Благодаря вашему вмешательству эары были введены в заблуждение!

– Они очень желали этого, так что крохотные колебания энергии вокруг Эо восприняли, как сигнал свыше, – спокойно отозвался Айд. – Не смотри на меня так: да, это была моя работа. Вернее, одного из моих помощников, у которого есть доступ в Эйирэ.

Я тут же подумала о вороне и, судя по усмешке Айда, эта догадка была верной.

– Хорошо, а дальше? Ну, вырастили вы себе на радость темного мага? Ну, принял он твое покровительство, потом занялся обустройством уютного гнездышка в Степи, а там и на соседние Знаки начал засматриваться… в чем смысл?

– Смысл в том, что Валлион вернул утраченные позиции. Гражданская война была предотвращена. Угрозы для мира больше не стало. Анализ ситуации показывал стремление происходящего к стабильности. А значит, Равновесие было восстановлено.

– Всего на пару сотен лет, – хмыкнула я. – А потом ситуация снова дестабилизировалась бы, потому что Невирону вскоре показалось мало той территории, которую он успел себе отхватить.

– Равновесие даже на сто лет – это очень хорошо, – возразил Аллар. – К тому же, после вмешательства Айда наступил мой черед, и мне удалось создать у него мотивацию усиливать Валлион дальше, развивать армию, упрочнять связи церкви и королевской власти… все-таки патриотизм на Во-Алларе – не пустой звук.

– Хочешь сказать, ты пытался выровнять крен, созданный твоим братом?

– Игра построена на принципе очередности. Вот только она предполагает принятие Игроком лишь одной стороны, – вздохнул Аллар. – Хотя не запрещает и отказ от участия, и даже смерть участников.

– Что? – озадачилась я. – Но Невирон сказал…

– Он ошибался, – спокойно отозвался Айд. – Игроку никто не дает неприкосновенности. Просто немного больше простора для действий, небольшие подсказки, помощь, защита той стороны, к которой он склонится… однако все решения он должен принимать самостоятельно. В этом – одно из главных правил. Наш интерес в том, чтобы правильно предугадать это решение и предоставить Игроку те возможности для разрешения ситуации, которыми он способен воспользоваться наилучшим образом.

– Вот только со жрецом у вас почему-то не вышло…

– Он предпочел играть сразу на обе стороны, – неохотно согласился владыка ночи. – Правила этого не одобряют, но… и не запрещают, к сожалению. Однако после этого Игра потеряла смысл, потому что защита, которую Невирон получил от каждого из нас, сделала бессмысленными любые попытки его устранить.

Я невольно припомнила два амулета, через которые не смогли переступить даже мои братья, и задумчиво кивнула.

– И тогда вы решили клин выбивать клином: когда стало ясно, что Невирон набрал слишком большую силу, и Равновесие снова пошатнулось, против одного Игрока вы выставили другого. Абсолютно независимого и совершенно чуждого этому миру. Соответственно, непредвзятого и беспристрастного, потому что ему… то есть мне… были глубоко фиолетовы все ваши проблемы и разногласия.

Боги переглянулись.

– В общих чертах… да. Но это решение дало хорошие результаты. Хотя в первоначальном варианте мы планировали, что ты, так же, как и жрец, примешь от нас ДВА знака благоволения и именно за счет этого сумеешь переломить ход Игры в свою пользу.

Я мрачно на них покосилась, чувствуя, что и Лин тоже заметно напрягся.

– То есть вы хотели, чтобы я его убила?

Под моим тяжёлым взглядом Айд неожиданно заерзал.

– И планировали, что после этого моя участь, как Ишты, тоже будет предрешена? Вы ведь прекрасно знали, что Ишты лишены права убивать разумных. Сохранить жизнь – да. Помочь ее вернуть – два раза да. Но вот отнять, да еще собственноручно… – мои глаза зло сузились. – Что бы после этого от меня осталось?

– Это был подлый ход, – сухо сказал Лин, сверля богов таким же злым взглядом. – Избавиться одним махом и от жреца, потому что свою роль он выполнил и стал опасен… и от тебя, потому что ты, как и он, набрала слишком большую силу… надо полагать, что после этого Равновесие продержалось бы еще какое-то время… скажем, лет триста? А потом они бы начали очередную Игру, но уже с новыми участниками. Так?

Под стремительно свирепеющим взглядом моего хранителя Айд откровенно занервничал. Гм. С чего бы это? Даже если Лин прав, с чего ему стало так неуютно?

– Не совсем так. Просто это ослабило бы позиции Ишты и сделало ситуацию более предсказуемой. Мы не раз убеждались, что несколько Знаков в руках смертного – это слишком большое испытание для его воли. Даже долгоживущие, лишенные человеческих слабостей эары не всегда с ним справлялись, а уж люди…

– Я – наполовину эар, – мрачно обронила я. – И это, между прочим, случилось по твоей вине, потому что Ли-Кхкеол, на которого я упала, впопыхах использовал не то заклятие, которое хотел, и к тому же не довел его до конца. А это, в свою очередь, произошло потому, что вместо того, чтобы подчинить Теней, я их освободила. И потому, что именно они удержали мою личность от распада в тот момент, когда он все-таки завершил ритуал.

Айд тихо вздохнул.

– Это было твое и только твое решение. И это было добровольное решение Теней, согласившихся отдать тебе свою верность. В результате ты, к сожалению для себя и к счастью для нас, все-таки устояла против чужой крови. Не потеряла душу. Не поддалась влиянию ритуала полностью. А потом благополучно приняла четыре Знака из шести…

– Пять, – так же тихо созналась я, поднимая левую ладошку, где еще виднелись мои заветные лепестки: белый, зеленый, синий, серебристый и красно-коричневый. – Теперь их уже пять. Последний подарочек прилетел от Невирона, когда он уже уходил. И я не думаю, что это – результат ВАШЕГО вмешательства.

– Вот поэтому-то мы и здесь, – огорченно опустил крылья Аллар. – Мир, конечно, был создан нами, но у него, как оказалось, есть свои предпочтения. И на данный момент они таковы, что он желает видеть тебя Иштой и дальше. Независимо от того, где и в каком виде ты находишься. Более того, он не пожелал отпускать тебя даже сейчас. Все еще поддерживает вашу связь, тратя на это неоправданно много сил. Пять знаков для смертного – это слишком много. И опасно. Но мир считает иначе, и мы не можем лишить его права даже на такой странный выбор.

Я задумчиво посмотрела на свою ладошку.

– Но они почти погасли… я думала, что это – все: скоро на Во-Алларе появятся новые Ишты. У вас будут новые Хозяева, новые помощники, новые заботы… если честно, меня бы это устроило. Потому что ты прав: такая ноша – совсем не для одних плеч. И уж тем более не для моих. Честно говоря, я устала от этой роли. И я… ценю, что ты попытался избавить меня от нее.

Аллар с досадой отвернулся, когда я подняла на него печальный взгляд и понимающе улыбнулась.

– Если бы ты уничтожила жреца обычным способом, то наверняка лишилась бы Знаков. Скорее всего, всех, потому что правила на этот счет довольно строги. Ты стала бы простой смертной, с простыми желаниями и еще более простыми проблемами. У тебя бы появилась возможность начать все заново. С теми, кто тебе дорог, кто тебя ценит не как Ишту, а просто как Гайдэ… и это должно было стать платой за победу.

– Понимаю, – грустно прошептала я. – Получается, я сама все испортила, да? А вы хотели как лучше?

– Что? – недоуменно замер Лин. – Вы не планировали ее убивать?!

– Мы боги, а не палачи, – с укором посмотрел на него Айд. – Игрок был нужен, чтобы исполнить свое предназначение. А после… у него действительно есть право выбирать: остаться здесь или уйти туда, где он нужен больше; вернуться в свой мир или продолжить жить здесь… перед ним лежат все пути… надо только выбрать… но именно это… права твоя сестра… самое сложное.

Я тяжело вздохнула.

– Ничего не поделаешь, Лин. Это действительно был только мой выбор. Я не захотела смерти жреца и честно попыталась помочь. Я тогда была слегка не в себе, если помнишь. Вернее, во мне тогда было слишком много от тебя. И почему-то казалось, что я поступаю верно. Ведь когда чувствуешь чужую боль, очень легко дать ей вырваться наружу. А когда кто-то чувствует ее вместе с тобой… не забывай, жрец тоже был эмпатом и тоже безумно устал от своей роли. К тому же он настолько сильно хотел от нее избавиться, что перестал понимать себя самого. Он хотел освободиться, снова обрести крылья. Да только не понимал, что настоящая свобода не бывает абсолютной. Потому что это или вседозволенность, которую допускает в Подземелье Айд, и мы оба с тобой видели, к чему это приводит…

Владыка ночи согласно наклонил голову.

– Или жесткие рамки, в которые ставит своих айри Аллар…

Владыка неба одобрительно усмехнулся, а я пристально посмотрела на озадаченного Лина.

– Хотя и они не являются идеальным решением. Мне кажется, истинная свобода находится где-то посередине. В тебе и во мне. В наших друзьях. В том самом выборе, который мы совершаем каждый раз, когда принимаем то или иное решение. Свобода – это не значит, что ты перестал от кого-то зависеть. Свобода, как я теперь понимаю, это – те рамки, которые ты определил для себя сам. И которые для тех, кто пока этого не понял, на всякий случай продублированы в библейских заповедях: не убий, не укради… оказывается, это так просто, Лин… мы каждый день встречаем многочисленные и ОЧЕНЬ простые для понимания подсказки, помогающие прийти к осмыслению, но почему-то упорно не видим, как ими воспользоваться. В лучшем случае, соблюдаем машинально. Или же из страха, что потом найдут и накажут. А это должен быть осознанный выбор. Добровольный. Только тогда он перестанет давить на горло, как тугой ошейник. Именно тогда пропадет ощущение, что тебя к чему-то принуждают. Наверное, это и будет правдой?

Я осторожно подняла взгляд, не зная, как отнесутся к моим заумностям боги, и вдруг впервые увидела, как улыбается Айд. Не лыбится, не ухмыляется и не скалится… а именно улыбается. Добродушно, чуточку снисходительно, с какой-то удивительной мягкостью, которая совсем не сочеталась с его изменчивым лицом. При этом его глаза загорелись удивительными золотыми огнями… совсем как у стоящего рядом Аллара, почти как у Лина… да так ярко, что я даже зажмурилась и поспешно отвернулась, чтобы во второй раз не попасть впросак.

Почти в тот же миг моей щеки коснулось дуновение теплого ветерка. Куда-то бесследно ушло недавнее раздражение. Исчезли сомнения, апатия, страхи. Я снова была полна сил и стремлений. В меня словно вдохнули жизнь, вернули утраченную надежду, стойкость, желание идти вперед…

И это было так прекрасно, так неожиданно и удивительно вовремя, что я почувствовала, как губы сами собой расползлись в глупой улыбке, а в душе поселился самый настоящий покой и умиротворение, ради которого хочется жить, любить и в охотку заниматься тем трудным, но очень важным делом, без которого уже не получается обойтись.

Причем ощущение это было так сильно, что я едва не потерялась в потоке внезапно нахлынувших эмоций. С трудом сумела отстраниться. Отдышалась. Пришла в себя, впервые с момента ухода в Тень остро пожалев, что уже не смогу реализовать все то, о чем только что подумала. А когда снова открыла глаза, то обнаружила, что на поляне никого не осталось. Только я и растерянный донельзя Лин, который стоял, как громом пораженный, и неподвижно смотрел на середину озера, которое, как мне почудилось, на краткий миг вдруг превратилось в один огромный глаз с жутковатым вертикальным зрачком, где светился слабый намек на удовлетворение.

Какой-то крохотный миг он смотрел туда, словно не мог поверить глазам. После чего так же неожиданно очнулся, неуверенно взмахнул крыльями, которые, если честно, нравились мне гораздо больше, чем прежние; совершено несвойственным ему жестом взъерошил короткие волосы, которые приобрели стойкий серебристый оттенок, а затем с размаху опустился на землю и глухо сказал:

– Кажется, у нас ничего не получится, Гайдэ. И, кажется, нас опять обманули…

– Что значит, обманули? Кто посмел? – неприятно удивилась я. Но потом обратила внимание, что местность вокруг разительно изменилась.

Я снова ощутила легкое дуновение ветерка на лице; впервые за много времени услышала мягкий шелест листвы, пение птиц. Как-то отстраненно осознала, что на этот раз деревья вокруг – настоящие, живые. Наконец, вдохнула полной грудью поразительно свежий воздух, по которому, оказывается, безумно скучала. Осторожно потрогала свое лицо, измятую одежду, руки… потом неверяще уставилась на левую ладонь, где победно вспыхнули сразу пять разноцветных Знаков, и тихо застонала:

– Твою маму… да что ж это… Лин, мы что, живые?!

– Да, – без особых эмоций согласился Лин, рассеянно глядя на спокойное, ничуть не похожее ни на какой дурацкий глаз озеро. – Боги вернули нас обратно. В Харон, насколько я успел понять. Или же на Равнину… надо будет потом посмотреть. Вернее, сюда нас вернул один бог – Лойн. Который связался со мной буквально мгновение назад и сообщил, что для нас с тобой Игра действительно окончена. Причем ее истинной целью… что бы там ни говорили Айд и Аллар… являлись вовсе не поиски новой Ишты или уничтожение жреца…

– Что?!

– Да, – бесцветным голосом подтвердил Лин. – На самом деле он уже давно ищет себе преемника… если хочешь, наблюдателя… хранителя, который смог бы присматривать за Равновесием вместо него. Ты же слышала, о чем говорил Айд: они не могут вмешиваться открыто. Тогда как Лойн… кажется, он вообще не может больше присутствовать в этой части Вселенной. И ему нужен преемник, который был бы в равной степени чужд и Небу, и Подземелью. Но который хорошо знал бы все опасности и прелести как Света, так и Тьмы. По этой причине Лойн не вмешивался в Игры младших богов. Поэтому же позволил мне сначала пасть, а потом снова вознестись. Разрешил Айду нарушить правила и забрать тебя из прежнего мира… оказывается, каждый из богов испокон веков ведет свою собственную Игру, Гайдэ. А мы с тобой стали лишь фигурами, которые должны уступить место другим. Однако поскольку в данный момент на роль хранителя Равновесия лучшего кандидата Ему не найти, то мне дали шанс вернуться. А ты…

Лин криво улыбнулся.

– Оказывается, даже у смерти есть свои правила. И, оказывается, ты, как Ишта, не только не имеешь права убивать, но и должна исполнять взятые на себя обязательства. Тогда как ты, как выясняется, не исполнила одного важного обещания. Более того, из-за этого Равновесие снова было нарушено, поэтому на Во-Аллар нас вернули вместе: меня – для того, чтобы предложить работу, тебя – чтобы исправить ошибку. И это – те два условия, на которых нам было позволено воскреснуть. Так что, похоже, я обречен следить за порядком на Во-Алларе, а ты…

Лин, сглотнув, уставился на меня широко раскрытыми глазами.

– Тебе придется и дальше быть Иштой. До тех пор, пока надобность во мне не отпадет или же пока мы с тобой не нарушим один из основополагающих законов богов, и тогда им не останется ничего иного, как наказать нас обоих.

– ЧТО?! – ошарашенно замерла я. – Лин, ты шутишь?!

– Увы, мне сейчас не до шуток.

Еще не до конца осознав размах случившейся катастрофы, я в полной прострации села на первый попавшийся пенек, тщетно пытаясь представить, на что именно подписали Лина и чем именно нам теперь придется расплачиваться за такую неслыханную щедрость. Одновременно с этим принялась лихорадочно рыться в памяти, силясь понять, что и когда я успела упустить. Но потом не выдержала и все-таки спросила:

– Какое обещание, Лин?

– Точно не знаю, – вздохнул мой крылатый хранитель. – Хотя, кажется, уже начинаю догадываться. И если я прав, то, боюсь, тебе это ОЧЕНЬ не понравится…