Глава 25

Однако, мужик в этом семействе вовсе не див Дахар.

Об этом можно было догадаться и раньше, ведь только слабаки позволяют себе издеваться над теми, кто еще слабее их.

Дива Раузан вовсе не обрадовалась, что ее супруг собрался поломать “драгоценный сосуд”, как она выразилась. Перед этим, правда, она меня изрядно напугала.

Как-то не ожидаешь от изящной красотки с розовыми волосами, что она будет разгуливать с трехметровым кнутом. И тем более — ловко им пользоваться.

Кнут свистнул. Я зажмурилась, ожидая удара. Дахар дернулся и обмяк, а дива потащила своего муженька к себе твердой рукой.

Я отмерла и открыла глаза.

Гибкий конец кнута обвивался вокруг шеи Дахара, словно строгий ошейник. Отлично смотрится, кстати. Но посочувствовать диву я никак не могла, хотя бы потому, что Раузан смотрела и на меня тоже.

— Прикройся, — прошипела она, глядя мне в глаза. И перевела взгляд на мужа. — А ты идешь со мной. Еще не хватало, чтобы ты опять все испортил, как в прошлый раз! Руки!

Див Дахар покорно выставил руки перед собой и Раузан обвила их еще одной петлей кнута, не распуская петлю на шее мужа. И поволокла его за собой.

Ничего себе ролевые игрища у них!

В комнатах о произошедшем теперь напоминали только раскатившиеся камешки, да стойкий запах фруктов — от дива Дахара чуть попорченных, от Раузан — словно только что разрезанных, спелых и сочных.

Но мне было противно, а вентиляции тут, похоже не имелось. Во всяком случае, ничего похожего на форточки или вентиляционные решетки я не видела.

Если б увидела, то наверняка попыталась бы открыть и сбежать. Делать мне тут совершенно нечего.

Я заставила себя собраться в кучку и, кое-как натянув платье обратно, поползла в гостиную.

Мои камешки выпали из мешочка и раскатились. А ведь они довольно большие — какие с ноготь мизинца, а какие и вовсе с перепелиное яйцо! На Земле горсть таких камней наверняка стоила бы миллионы. Тут же они никому не нужны — во всяком случае дивы даже внимания не обратили, что я с этими камешками таскаюсь.

Наклонившись, я начала собирать свое богатство. Камешки же словно жили своей жизнью — они находились не только у окна, где я их уронила, но и возле ваз, в углах, а один, самый ярко мерцающий внутренним светом, закатился под диван.

Я сунула руку. Диван оказался не таким уж высоким, и гораздо более длинным, так что до камешка я не достала. Черт. А он так манил, рассыпая вокруг себя разноцветные искорки.

Поднявшись, я осмотрелась еще раз. Мне нужно что-то длинное и тонкое. Какой же тут скудный интерьер!

Но в вазах замерли тонкие растения, кажется даже свежие. Я выудила цветок на тонком стебле, вдохнула нежный аромат — он, кстати, не перебивал оставшегося от дивов запаха, — и снова полезла под диван. Осторожно подпихнув камешек к себе, я наконец вцепилась в него пальцами.

И замерла.

Он был теплый, даже горячий!

Остальные камешки такими не были, и когда я из перебирала пальцами, они приятно холодили кожу.

Усевшись прямо на пол и уперевшись спиной в мягкое сиденье дивана, я вгляделась в этот странный камешек. А ведь и правда, такого у меня в мешочка вроде не было.

Камешек рассыпал вокруг себя радужные блики, а внутри у него словно метель кружилась. И эта метель словно подхватила меня, увлекая за собой.

***

— Оленнара! — зовет меня дребезжащий мужской голос.

Я поднимаю взгляд и вижу отца — высокого и тощего, с копной торчащих во все стороны волос, похожего на откопавшееся дерево: он такой же тонкий внизу и круглый сверху.

— Оленнара! Послушай! Мы не можем отклонить это предложение!

— Но отец, это же… Это просто отвратительно! Я ни за что не соглашусь!

Я сижу в библиотеке и читаю книгу. Отец ходит передо мной, заламывая тонкие руки-ветки.

— Олли, пожалуйста! Замуж тебе все равно нужно, так пусть это будет сын главы Парящего города. Это хорошая партия!

— Но это дивы! Отец, ты разве не понимаешь? У дивов и так рождается мало детей, а мне и вовсе предлагают носить чужих детей! Чужих!

— Дочка, если мы не примем контракт, они продолжат похищать обычных девушек.

— Можно подумать, они после этого перестанут! — возмущаюсь я.

— Если ты станешь супругой главы Парящего города, ты сможешь это запретить! Пойми, мы сейчас не ровня им! И может быть, див Дахар позволит тебе родить ребенка нашей крови…

***

Я стою перед двумя дивами — розововолосой Раузан и синеволосым Дахаром. Они рассматривают меня в ответ, даже не пытаясь скрыть разочарования.

— Я думала, она потолще будет, — наконец выносит вердикт дива.

— Они же все такие, но магия жизни сильна в их телах больше, чем у любой другой расы, — успокаивает супругу див.

Они что, не понимают, что меня учили дивной речи? Но требуется соблюдать протокол, и я раскрываю крылья, демонстрируя уважение.

— Еще и эти штуки за спиной, — шипит дива. — Если она вздумает при беременности летать и упадет? У нас не так много попыток…

— Я позабочусь об этом, дорогая, — сощурив глаза, отвечает ей див.

— Рада приветствовать лучезарнейших дивов, — говорю я на дивной речи.

Они переглядываются. Дахар приподнимает брови. Раузан поджимает губы.

— Проводите нашу… невесту в отведенные ей покои, — наконец распоряжаются они.

***

Несколько тоскливых дней. Единственное развлечение в этих стенах — камень воспоминаний, куда я еще дома залила множество детских приключений.

Но все заканчивается. Меня готовят и ведут в огромный зал в глубине дома.

Раузан, неторопливая и отстраненная, проводит ритуал, насыщающий мое тело магией. Теперь эта магия должна устояться несколько дней, и в день свадьбы дива проведет еще один сеанс — на этот раз внеся в мое тело частицы себя и Дахара.

И все рушится в ночь перед свадьбой.

Мое тело, да еще насыщенное магией плодородия под завязку, вызывает невероятный прилив похоти у Дахара, и он не сдерживает себя.

А когда осознает, что произошло, то тянет меня с кровати. А затем и к окну. Я разжимаю ладонь, камень воспоминаний выпадает из обессилевших пальцев и закатывается под диван.

***

Я вынырнула из чужих воспоминаний. Воспоминаний Олленары Нар-туур, дочери короля далеких ай-нууров. Эта раса фей-дриад живет на другом континенте и почти никогда не покидает его. Только Парящий город иногда зависает над этими землями, требуя дани.

Поднявшись, я на нетвердых ногах подошла к окну. А ночь-то уже прошла! За окном — нежно-розовый рассвет.

И внизу, между бараками, от одного к другому перемещается черная фигура. Быстро-быстро, появляется около одного, другого, и тут же скрывается в тени.

А я здесь, и проклятое стекло отделяет меня от свободы.

Я вздохнула. Прижалась лбом к холодному стеклу. Если подам знак — его могут схватить. Если не подам — меня ждет крайне неприятная судьба жертвенной коровы.

Что же делать?