Глава 30

Див Дахар больше всего ненавидел сопротивление, своего отца и бессмертие.

Рождённый в высшей семье, он с ранних лет получал желаемое, и когда что-то не получал — был готов проломить стены, но добиться своего. Оленнара же сопротивлялась до последнего, когда он явился к ней получить свое после первого ритуала. Эта стерва ему едва не выцарапала глаза. В бешенстве он тогда оттащил ее к балкону, который нависал над краем города, и спихнул вниз.

Отца он ненавидел за такое же сопротивление. Бессмертный правитель города — и бессменный. А самому Дахару придется всю бесконечность оставаться на побегушках у отца и, если вспомнить последние события, то и у Раузан.

Бессмертие же стояло на третьем месте в списке особо ненавидимых понятий. Да, дивов невозможно убить никаким оружием (хотя недавний пример Жарана указывал на обратное), они не болеют и не стареют — после того как минует детство, и самое отвратное — у них рождается очень мало детей. Невероятно мало.

А отец, как правитель города, уже не одно столетие требовал от сына наследника. Чем изрядно успел надоесть, и это было дополнительной порцией ненависти.

Отдельно стояла в этом списке Раузан. Ее ненавидеть было нельзя. Как нельзя и сожалеть, что отец выбрал именно ее — старшую дочь второго по силе клана дивов. Клан Парящего города считался третьим. Первым по силе был клан провидиц в далекой Этта-эрбе.

Вот и сейчас Раузан твердой рукой чертит заклятье над ним, пока он привязан к ее рабочему столу. В том, что перед этим на столе точно так же лежала Оленнара, никакой радости не было. Они с Раузан быстро спелись, едва эта молодая ай-нуурка оказалась в их доме.

А уж когда дива провела над ней первый ритуал плодородия, у Дахара и вовсе снесло все ограничители.

За что теперь и расплачивается. Раузан, обнаружив пропажу. устроила ему дикий скандал и потребовала вернуть Оленнару. Но как? Она упала с Парящего города, да еще и без возможности лететь — Дахар сам оборвал ей крылья. Так что он и не надеялся ее найти. И просто периодически навещал ту местность, где она, предположительно, могла упасть.

Пока несколько дней назад ему не повстречалась эта жалкая, тощая и злобная сучка. С характером. Дахар и не узнал ее сразу, за почти год он успел подзабыть ее рисунок магических каналов. Да еще и ребенок. Крошечный младенец так противно пищал, что Дахар не сдержался и ударил девку.

Ендик тогда мельтешил, пытаясь уговорить его купить девку, но злость мешала принять решение. А когда он остыл, чтобы все-таки поинтересоваться где девка, та уже оказалась в лапах Аль-Танина. Хотя, как показало наблюдение, Оленнара все еще сохраняла свой гордый дух, и сбежала от Аль-Танина в первую же ночь — пусть и с подачи братца Жарана.

Но только найдя трупы брата и Назира, главы силового крыла культа Черных песков, Дахар уверился, что найденная им девка и есть Оленнара.

И теперь ему приходится проходить через крайне неприятную процедуру. Но возможно, в этот раз ему удастся сдержаться — и Раузан получит вожделенного ребенка. А вот потом можно будет и поразвлечься… Раз уж Оленнара почти год путешествовала, наверняка ее кое-чему научили, и бесконечность в ее компании может стать хоть немного короче.

Словно в ответ на его мысли Раузан сделала последний пасс руками над его головой, и тело словно пронзило тысячей иголок. По коже прокатился вал ледяных мурашек.

Сознание стало чистым и ясным. Ярость и похоть больше не туманили его, ненависть поутихла. Он, наконец, смог нормально различать запахи, слышать обращенные к нему слова и видеть окружающий мир, а не только одну Оленнару.

— Спасибо, дорогая, — Дахар соскочил со стола и, поймав ладонь жены, поцеловал кончики пальцев. — Ты не устала? Нам ведь сегодня предстоит еще много интересного.

В доме происходила невероятная суматоха.

Он сообщил, что нашел Оленнару сразу, как отправился к Жарану, затем еще трое суток выслеживал в пустыне. И Раузан сразу начала приготовления к церемонии. А вчера, едва Оленнара оказалась дома, разослала приглашения всем высшим подчиненным правителям.

Отказаться не мог никто, даже если не успевал прибыть в такие сжатые сроки. Пара клановых магов, вместо обеспечения безопасности поместья, занимались исключительно активацией перемещающих арок по всему континенту.

Именно поэтому, наверняка, кто-то не досмотрел, и крылатые танцовщицы из той же народности, что и Оленнара, умудрились сбежать. Их бросились искать — но ни снаружи города, ни внутри их не было. А затем пропали и остальные девушки из бараков.

Оленнара при этом сидела в комнате, едва ли не прикидывась растением. Но внутри ее магических узлов явно перекатывалась затаенная злоба. Уж это-то Дахар давным-давно научился определять. Злоба и какое-то мрачное удовлетворение.

Это было странно.

Но размышлять об этом некогда, он еще успеет обломать эту стерву. Совсем скоро.

Едва солнце перевалило в последнюю четверть небосвода, как начали прибывать высокие гости.

Дахар вышел к ним в сад усадьбы.

В саду уже была подготовлена специальная площадка, на которой все и произойдет. И гости мерно прохаживались по дорожкам, украшенным живой изгородью и специально выращенными цветами, распространяющими сладкий аромат с легким оттенком цитрусов. Некоторые останавливались в тени деревьев, но большинство просто раскланивалось со знакомыми и неспешно шли дальше.

Натренированный глаз Дахара сразу выцепил знакомые образы — Султан Рохуту в сопровождении трех жен и сотника Береса, да еще затянутый в черно-красную робу Глава культа Ташиар с парой помощников. Один из помощников, как и сам Ташиар, будто слегка прихрамывают — один на левую ногу, другой на правую. Но выглядят абсолютно равнодушно. Что-то скрывают, но имеет ли это отношение к Оленнаре и церемонии — неизвестно.

Ташиар даже специально срезал путь, чтобы поприветствовать Дахара.

— Рад видеть вас, лучезарнейший див, — культист растянул тонкие губы в положенной случаю слащавой улыбке. — Примите мои самые искренние поздравления… Несомненно, эта юная госпожа подарит вам много наследников…

Голос главы культистов был до того сладок, что у Дахара стали липкими руки. Но он сдержался и не вытер пальцы о парадное одеяние, а с показным добродушием кивнул Ташиару.

— Благодарю за поздравления. Я слышал, у вашего культа недавно были потери? — Дахар не отказал себе в удовольствии уколоть в ответ наглого выскочку.

— Совершенно несущественные. — отмахнулся Ташиар. — Наши приобретения намного значительнее, и перекрывают всё. Мы неустанно славим Повелителя, и он осеняет нас своей милостью.

Див удивленно приподнял брови. Назир-Правая-рука и убитые в оазисе культисты — несущественные потери? Что же будет существенными?

Над садом разнесся нежный перезвон, а затем невидимые музыканты начали исполнять призывающую мелодию.

Дахар отправился к своему месту — туда, где он встанет в начале церемонии.

Оленнару поддерживали две служанки. Он даже восхитился их сноровкой: казалось, что Оленнара сама идет без малейшего принуждения, и только слегка побледневшие костяшки на пальцах одной из служанок показывали, что это скорее они несут свою госпожу.

Див Дахар занял место справа от Оленнары. Через мгновение к ним присоединилась Раузан и встала слева. Оба тут же накинули на будущую супругу чары контроля. Не хотелось, чтобы она сделала какую-нибудь выходку перед тем, как все это недоразумение наконец закончится.

Отец вышел к ним, встал на подготовленное возвышение и начал церемонию.

— В этот знаменательный день… — отец повел речь, сообщая всем присутствующим, что госпожа Оленнара теперь станет младшей супругой дива Дахара и его жены Раузан, и что на нее будет возложена важная миссия по рождению потомков этого древнего рода.

Переведя дыхание, отец обвел взглядом всех присутствующих гостей и озвучил последнюю перед началом клятвы фразу:

— Если кто-то знает причину, по которой эти трое не могут сочетаться браком, пусть скажет сейчас или молчит до конца своих дней.

Дахар настоятельно рекомендовал эту фразу не говорить. Но отец слишком врос в традиции и просто не смог перестроиться вовремя.

— Такая причина есть, — донесся низкий мужской голос с дальнего конца сада.