Глава 4

Выскочив из кабинета, словно за мной гналась стая злых дворовых собак, я прислонилась спиной к двери, громко выдыхая. От пережитого стресса дрожали не только руки, но и вся я, словно на улицу вышла посреди зимы в одной пижаме, чувствуя бешеные удары собственного сердца.

Воровато посмотрев по сторонам, я едва не разревелась от облегчения. В приемной никого не было и мои, я уверена, испуганные глаза и не типичное поведение, никто не замел, что, несомненно, играло мне на руку. Вот только оставаться на одном месте, ждать прихода «гостей» или же пока мужчины выйдут из кабинета, я была не намерена, ища глазами хоть какой-то уголок, где я могла бы скрыться. Должна же в стенах этого … магического контроля быть какая-то подсобка, где важным дяденькам кофе делают?

Найдя взглядом неприметную дверь, почти сливающуюся цветом со стеной, я медленно пошла в ее направлении, едва перебирая деревянными от переизбытка эмоций и страха ногами.

Оказавшись внутри самой настоящей темной каморки с инвентарем для уборки, я попросту рухнула на пол, чувствуя тупую боль в коленях, на которые пришелся основной удар, а после схватилась за волосы, беззвучно глотая слезы.

От происходящего вокруг мне было едва ли не физически больно и в этом случае лучше всего выплакаться, так что я не сдерживала себя и, заткнув рот ладошкой, выла на одной ноте. Все происходящее со мной было правдой, каким бы абсурдным для меня самой не казался данный вывод. Боль, страх, желание. Все было настоящим, а такое вряд ли под силу хоть какой-то фантазии и миру сновидений.

— Что мне делать? — Выдохнула я в тишину, медленно вдыхая и выдыхая, стараясь успокоиться.

Первый шок немного сошел и сейчас, пусть и не совсем трезво, но я могла думать. Правда, все, до чего смогла додуматься, так это бежать отсюда куда подальше и пока я в этом теле, больше не встречаться с тройкой аполлонов, чтобы не нарываться на еще большие проблемы. А рядом с этими мужчинами я их точно найду. Они не просто всколыхнули мою женственность, довели до исступления, меня попросту тянуло к ним, словно магнитом. Да и такая моя отзывчивость в сексе, покорность немного выбивали меня из привычной колеи. Так что лучше нам держаться друг от друга подальше!

— Иногда лучше плыть по течению.

Вздрогнув всем телом, я гулко сглотнула, смотря по сторонам и пытаясь хоть что-то увидеть в темноте. Боже, да я так заикой скоро стану! Все, с меня хватит!

— Кто тут? — Пробормотала я, пытаясь подняться с колен.

— Меня зовут Церри. — Проговорил кто-то из темноты и спустя секунду, после едва слышного щелчка пальцами, каморку озарил свет.

Почти поднявшись, я посмотрела на существо, которое разговаривало со мной, обессиленно рухнув обратно на пол. Нет, это реально уже перебор! Я пауков до зубного скрежета боюсь, а напротив меня было существо очень даже напоминающее паука. Ну, ножки у него точно паучьи, а туловище с головой, смутно напоминало что-то между человеческим и паучьим. Что уж тогда говорить о его глазах, в количестве четырех штук. Да меня уже не просто потряхивать, меня холодный озноб бить начал.

— О-очень п-приятно. — Выдавила я, заплетающимся языком. — Катя.

— Арахноидов никогда не видела, что ли? Или в твоем мире нас нет? — Заинтересованно покосился на меня паук, пуча свои глаза. Правда, мысли о глазах и о самом пауке отошли на второй план, стоило его словам дойти до моего заторможенного мозга.

— Что ты сказал?

— Что я сказал? — Уточнил паук, прищурив все четыре глаза. Зрелище не для слабонервных, но в данной ситуации я готова забыть обо всем, включая свою боязнь пауков, особенно, если этот представитель неизвестной мне расы поможет вернуться домой, в мою скучную, серую жизнь.

— В моем мире… вы спросили, есть ли в моем мире ара… арахноды.

— Арахноиды. — Процедило сквозь зубы существо, а я затряслась, словно муха, попавшая в паутину. Боже, что за сравнения!

— Да… в моем мире… — сглотнув, поддакнула я. — Вы что-то знаете?

— Хм… — протянул паук заинтересованно и, перебирая своими лапками, почти вплотную подошел ко мне, вызывая стойкое ощущение опасности и страха. — Хочешь домой?

— Хочу… — проблеяла я, не узнавая собственный голос.

— Я тоже. — Кивнул паук, а после, как ни в чем не бывало, развернулся и посеменил в свой угол, где застыл, прикрыв все свои глаза.

Я стояла на месте, словно дура, таращась на паука, а он, удобно устроившись в углу, начал похрапывать, перебирая передними лапками. Кажется, я впервые в жизни испытала ни с чем несравнимую досаду вперемешку с непониманием и тихой яростью. Я тут блин, едва в обморок не падаю, а это существо — спит! И нет бы спал все время, а он поманил меня своими словами, словно бабочку на огонь, завлек, а сам дрыхнет. И где справедливость?

— Не пыхти, мешаешь… — блаженно выдохнул паук.

— Ну, знаешь ли, я сейчас так зла, что не только пыхтеть, но и убить смогу. — Честно призналась я, но паук не дрогнул, только глаз один открыл, насмешливо растянув губы. — Помоги мне. — Наступив своей гордости на горло, попросила я. Дома буду гордой и независимой, а здесь, в чужом, неизвестном мне мире, с непонятными существами, можно и попросить, не переломаюсь.

— И зачем мне это?

— Чтобы совесть не мучила? — Тихо предложила я, немного растерявшись. Вот что я здесь могу? Я и на Земле не особо много могу, но там у меня есть полезные знакомые, вполне приличная работа, сбережения, квартира, в конце концов. Вот только что-то мне подсказывает, что мои скудные блага пауку совершенно не интересны. Это как предложить рыбке зонтик — совершенно бесполезно.

— Арахноиды не очень впечатлительны. — Фыркнул паук. — Как и не особо дружелюбны. — Добавил он, растянув губы в подобии улыбки, пока я едва стояла на вмиг ослабевших ногах. Неужели у пауков есть зубы? Такие маленькие, ровными рядами? Белоснежные и наверняка острые!

— Мама…

— Церри! — Поправил меня паук, а я сипло выдохнула. Кажется, друзьями нам не быть.

— Что ты хочешь за свою помощь?

— Ничего. Я не смогу тебе помочь. — Тихо выдохнул паук. — А теперь иди, мешаешь.

— Не можешь… — пробормотала я, разворачиваясь и выходя из подсобного помещения.

От жалости к себе, всей ситуации в целом снова хотелось плакать. Хотя нет, реветь белугой, завывая и размазывая слезы и сопли по лицу. Проклинать весь мир, девицу, в теле которой я оказалась и попросту забиться в угол, как паук, надеясь, что меня никто не будет трогать.

— Кэтрин! — Выдохнул обеспокоенно Джейк, подлетая ко мне.

Кажется, покой мне будет только сниться! И что делать?

Опустить руки? Плыть по течению или сражаться? Найти выход и наконец-то свалить отсюда, забыв обо всем, как о страшном сне?

Ответ очевиден. Я не смогу забиться в угол и ждать, когда кто-то протянет мне руку помощи, а значит, нужно взять свою жизнь в свои руки, а не наматывать сопли на кулак.

— Кэтрин, что с тобой?

Наверное, бес вселился, Господин оборотень! Но этого я точно вам не скажу… Едва не закатывая глаза, я хмуро посмотрела на Джейка немигающим взглядом. Со мной все хуже некуда…

— Ты переволновалась? — Проворковал этот аполлон, притягивая меня, опешившую таким поворотом событий, в свои объятия. — Не стоит, все позади.

— Эм… — глубокомысленно изрекла я.

Нет, да тут кто угодно растеряется. Сначала допрос, крики, упреки, а сейчас объятия и утешения. Наверное, я что-то не понимаю в этой жизни. Совсем уже отсталая. Хотя, может — это такой способ вывести меня на эмоции, метод кнута и пряника. Сначала орет, теперь обнимает, сбивает с толку, выводит из равновесия, с готовностью подставляя свое надежное плечо и заверения о том, что все будет хорошо, осталось только рассказать все с самого начала…

Умно. Вот только я домой хочу, в привычную жизнь без чужих проблем и тройки аполлонов, которые, не успела я проснуться, тут же устроили мне допрос. Не знаю, может это я слишком самонадеяна или попросту пересмотрела сериалов и перечитала детективов, но так настоящие мужчины не делают. И неважно, что на сексе сначала настояла я! Не сильно-то демон и сопротивлялся, а остальных вообще не звали!

— Все хорошо, ты можешь рассказать мне все, что тебя беспокоит. — Словно в подтверждение моих недавних мыслей, шепчет мне в макушку Джейк. Козлина, а не оборотень.

— Да, меня кое-что беспокоит… — тщательно скрывая злость и досаду, сбивчиво бормочу я в ответ, поражаясь своей идеальной актерской игре. Да во мне явно умерла звезда Голливуда. Впрочем, мне никаких звезд не нужно, главное, чтобы живой осталась. Да и под все происходящее лучше всего подходит пресловутая пословица: «С волками жить — по-волчьи выть».

— Конечно.

— Я не уверена, что смогу и дальше продолжать работать. Могу ли я…. Будет ли это уместно…

— Ты хочешь уйти с работы? — Как-то напряженно уточняет мужчина, стискивая меня в объятиях сильнее, явно норовя раздавить и забыть. Или попросту забить на секретаршу, которая умудрилась соврать даже при наличии детектора лжи.

— Д-да… — мой ответ вышел слегка скомканным и с заминкой, благодаря стараниям мужчины. Еще немного и все, уходить будет некому, а я вообще-то жить еще хочу! Мне еще ребеночка родить хочу, воспитать его, выучить, женить, внуков понянчить. И неважно, что предполагаемого отца моего будущего малыша на горизонте не видно, я согласна и для себя родить.

— Джейк, ты делаешь Кэтрин больно. — Сухо уведомил оборотня Деррик.

Уставившись на дракона, я с мольбой посмотрела в чужие глаза, мечтая только об одном, чтобы его внутренний педант взбунтовал, и меня прекратили сдавливать, желая увидеть то, чем позавтракала их хитрая секретарша Кэтрин.

— Прости… — на выдохе пробормотал Джей, выпуская меня из стальных объятий и нервно скрещивая руки на груди.

— Да, конечно… — вдохнув живительную порцию воздуха, на автомате пробормотала я, опасливо поглядывая на мужчин.

И, наверное, этот день все-таки не один из самых лучших дней в моей жизни, ведь единственной здравой мыслью, которая пришла мне в голову, было — бежать. Без оглядки и угрызений совести. Впрочем, какие угрызения совести?

Правда, спустя всего пару ударов сердца, я поняла отчетливо — день полное дерьмо. Но кто ж знал, что стоит мне выбежать из приемной, замечая только растерянные, немигающие взгляды ошалевших мужчин, как я, в прямом смысле этого слова, провалилась! Раз и все, исчезла…

_

Крик застрял где-то в районе поджелудочной, вызывая только спазмы тошноты, а я, словно балерина недоделанная, громко шмякнулась на задницу, ошеломленно смотря перед собой. Спустя секунду, я все-таки смогла выдохнуть, а после втянуть воздух через стиснутые зубы, переводя дыхание.

Если это лифт, я, скорее всего, вообще отсюда не выйду.

— Ты чего сидишь на полу? — Уточнил у меня Церри, выходя из укромного, темного угла.

Теперь я схватилась за сердце, реально думая о том, чтобы снова зареветь. Одно дело бороться, сражаться и все тому подобное, когда ты знаешь реалии мира, а не тогда, когда ты больше напоминаешь только родившегося беспомощного котенка.

— Прекрати! — Поспешно выдохнул арахоид или как его там, когда с моих губ сорвался первый всхлип.

— Не мог-гу… — выдохнула я с надрывом. — Вот что это только что было, почему я провалилась?

— Это я.

— Чего? — Пораженно пробормотала я, и опасно прищурилась, окинув взглядом паука. Слезы и те высохли в ожидании ответа.

— А вот этого не надо. — Набычился паук, громко фыркнув. — Лучше спасибо скажи, что помог.

— О чем ты?

— Сделала бы еще один шаг и попала бы уже в портал.

— В портал… — кивнула я. — Это типа… фурх… и все? — Показывая руками что-то на подобии телепортации, выдохнула я и, увидев утвердительный кивок, нахмурилась. — Но откуда ты узнал о нем?

— Я видел, как его настраивали. — Показательно перебирая лапками, усмехнулся этот четырехглазый спаситель.

— В этот портал мог попасть кто угодно? — Все же решила уточнить я, прикрыв на секунду глаза.

— Нет. Только ты.

— Только я. И кто же его настроил?

— Стерва Кэтрин. — Закатывая все четыре глаза, пренебрежительно скривился паук.

— Кэтрин значит. И чего ж ты сразу не сказал? — Вмиг утратив меланхоличное настроение, взревела я не своим голосом.

— Т-ты чего орешь? — Буркнул паук, отступив немного. — Вот и помогай после этого! Я, значит, пожалел ее, дуру, а она еще и орет на меня! Вот не зря арахноиды ни с кем не дружат!

— Ладно, прости… — пробормотала я едва слышно. Как ни как, а паук помог. — Просто ты мог сразу меня предупредить. — Не удержалась я от упрека.

— А мог вообще не предупреждать. — Припечатал он.

— Ты прав. Спасибо.

Паук величественно кивнул, а я все так же сидела на полу, не понимая, что дальше делать. Вот куда мне податься и чего хотела эта Кэтрин? Может ли такое быть, что попав в этот портал, меня бы переместили обратно в мой мир? Есть же у нее какие-то друзья, сообщники…

Вот только даже если и так, кто даст мне гарантии, что я попаду обратно в свое тело, а не попросту умру где-то? А может я в своем мире уже того…

— Вот скажи, Церри, что мне делать?

— В смысле?

— Ты же уже понял, что я не отсюда… — пожала я плечами. — Этот мир для меня чужой, в моем мире даже магии нет.

— Ну, не такой он тебе и чужой. — Хмыкнул арахноид небрежно, но под моим немигающим, выжидающим взглядом, громко сглотнул. — Ты сама привязала свою душу к этому миру, даже если вернешься назад, нормально жить больше не сможешь.

— Что значит больше не смогу и как я могла привязать свою душу к этому миру? — В звенящей тишине, мой нерешительный, тихий голос был сродни раскату грома. В голове сразу же вплыло воспоминание о том, как я извивалась, сгорала от страсти в руках «своих» боссов. Неужели я сама того не понимая, закрыла себе путь домой? Но как тогда Кэтрин и мое настоящее тело?