Часть I - 3

После принятого лекарства Рите и впрямь стало заметно легче. Она ожила, приняла душ, оделась и заявила, что умирает с голоду - на свадьбе нормально поесть им так и не удалось.

Подруги вышли из гостиницы и первым делом добрели до заведения под названием "Славянский дворик", которое приметили ещё накануне. Там подавали блюда русской, украинской и белорусской кухонь. Интерьер был соответствующий - хохлома и гжель, вышиванки и лапти, матрёшки и самовары, связки бубликов и деревянные расписные ложки настраивали посетителей на нужный "лубочный" лад.

После горячего куриного супа с лапшой, клюквенного морса и пирожков с капустой Рита вновь почувствовала себя полноценным и даже счастливым человеком. Нелька, тоже оголодавшая со вчерашнего дня, уписывала за обе щёки драники со сметаной и печёную картошку с квашеной капустой.

- Господи, хорошо-то как! - откинувшись на стуле, заявила наконец Рита. - Век бы так сидела и не шевелилась... Что-то мне уже даже гулять идти лень. 

- Вставай, вставай, - со смехом возразила Нелька. - Нечего жирок копить, давай немного пройдёмся.

- Слушай, ну неужели тебе и в самом деле интересны все эти достопримечательности типа церквей или крепостной стены?

Нелька смущённо улыбнулась.

- Ну... вообще-то да. 

- А вот мне - ни капельки! - отрезала Рита.

- Ты просто зажралась красотами в своём Питере! - поддела подруга, но Рита только махнула рукой:

- Давай лучше закажем ещё что-нибудь, посидим здесь и вдоволь наболтаемся.

- Ладно, бог с тобой, - сдалась Нелька. - В конце концов, мы не так часто видимся... А в Смоленск я при желании могу сгонять без тебя, всё равно летом делать особо нечего. Тут и ехать-то всего ничего.

- Это дело! - одобрила Рита. - Ещё бы ко мне в Питер как-нибудь cобралась... Вот тогда-то мы с тобой и нагулялись бы до одури!

- А ты когда возвращаешься? - спросила подруга.

- Наверное, через несколько дней. Обещала бабушке, что обязательно съездим с ней на дедову могилу - нужно там убраться, проверить всё - может, пора подкрасить оградку или ещё чего... Ну, и дача, конечно же. Фазенда, чёрт бы её побрал! - фыркнула Рита. - Как ненавидела её с детства, так до сих пор и трясёт... Но бабушка категорически отказывается продавать участок. Я убеждаю её, что вполне могу помогать материально, чтобы она спокойно покупала все эти овощи, фрукты и ягоды на рынке, а не ишачила на грядках всё лето - в её-то возрасте... но куда там! Так что, пока не помогу ей собрать свежий урожай, об отъезде даже не заикаюсь.

Нелька сочувственно вздохнула.

- Ну, а мама как? Слышно что-нибудь от неё?

Ритины губы искривила язвительная усмешка.

- Мама капитально обосновалась в Гоа, в колонии таких же сумасшедших русских. Впрочем, они сами мнят себя просветлёнными и продвинутыми. Но как по мне - натуральные чокнутые фрики. Виза у неё давно просрочена, к тому же и паспорт потеряла - а может, сама сожгла или выкинула, с неё станется. Живёт там абсолютно нелегально, сегодняшним днём, но счастлива до ужаса. Вероятно, помимо йоги, медитации и вегетарианства, постигает также радости тантрического секса...

- А на что она там существует? - с недоумением спросила Нелька. - Не подаяниями же живёт?

- Я так понимаю, подрабатывает то здесь, то там. Йога-классы для прилетающих "пакетников" устраивает, ну и картинки рисует, у неё всё-таки Суриковский институт за плечами. Я не слишком разбираюсь в живописи, но по-моему, у неё неплохо получается. Кому красочный арамбольский закат загонит, кому портрет... К тому же, любовники у неё никогда не переводились - даже сейчас, когда за пятьдесят перевалило. Так что с голоду она точно не помирает. Присылает мне фотки иногда - такая загорелая, счастливая... Наверное, нашла своё идеальное место на земле. Даже приглашает приехать к ней погостить... представляешь, какова наглость? - она коротко посмеялась, но глаза при этом оставались совершенно ледяными.

- А как Олег? - Нелька тактично поспешила перевести тему на другое, понимая, что вопрос отношений с матерью для подруги является больным с самого раннего детства. Но оказалось, что и здесь она попала впросак: Рита совершенно не горела желанием обсуждать свои отношения с мужем.

- Всё по-старому, - отмахнулась она. - Постоянно ловлю его то с одной, то с другой бабой... прямо на нашем супружеском ложе, между прочим. Надо разводиться. Но не спрашивай больше не о чём! - торопливо добавила она, заметив округлившиеся Нелькины глаза. Та послушно прикусила язык.

- Ну, а ты как поживаешь? - Рита, наконец, заговорила не о своих делах, а о делах подруги.

- Да как... - растерянно, всё ещё переваривая услышанное об Олеге, ответила Нелька. - Работаю... Вернее, сейчас как раз не работаю, - спохватилась она, - у нас же каникулы.

Нелька преподавала английский и французский языки в престижном дорогом колледже для "новых русских". Вернее, само понятие "новый русский" к этому времени давно себя изжило - только анекдоты да воспоминания остались о малиновых пиджаках, золотых цепях, распальцовках и "конкретных" разборках. Однако большинство студентов колледжа, так или иначе, принадлежало семьям, которые сколотили своё состояние в период лихих девяностых.

Педагогика не была Нелькиным призванием, она прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Поступила в институт только потому, что родные не поняли бы иного выбора. Все члены её семьи были учителями или преподавателями в вузах - не могла же она предать дело целого рода?!

Ей было трудно со студентами, трудно с коллегами-учителями и с начальством. Атмосфера неизменных склок, интриг и скандалов давила на неё буквально физически. Она чувствовала себя среди всего этого белой вороной. К ней тоже не особо тянулись - считали замкнутой гордячкой, поскольку она ни с кем не сближалась и оставалась закрытой, а всё, что непонятно - вызывает настороженность и подсознательное отторжение. Не в силах что-то изменить в своей жизни, Нелька покорно волокла лямку постылой работы и смирилась с тем, что ничего более интересного ей всё равно не светит.

В личной жизни тоже наблюдался полный штиль. Нелька уже привыкла к мысли о том, что навсегда останется старой девой - и это её даже не очень расстраивало. "Заведу дюжину кошек на старости лет, - шутила она невесело, - и будем вместе с ними бесить соседей!"

Домашние поначалу не высказывали бепокойства по этому поводу, но вскоре одинокий статус Нельки стал тревожить и их тоже, особенно маму и бабушку.

- В твоём возрасте, Нелечка, - навязчиво намекнула как-то бабушка, - я была беременна младшим братом твоего отца... а папе твоему в ту пору уже исполнилось семь лет. Не кажется ли тебе, что ты слишком... подзадержалась с этим делом?

- Да-да, доча, - с готовностью подхватила мать, - ты как-то побольше общайся со сверстниками, что ли. Ходи куда-нибудь, гуляй, развлекайся, ну что ты как нелюдимка у нас... . Хочешь, я познакомлю тебя с сыном своей коллеги? Очень интеллигентный и приличный мальчик, тридцать семь лет, пишет диссертацию...

С Нелькой случилась самая настоящая истерика.

- Опомнились! - хохотала она. - Дорогие мои предки, я вас обожаю!!! Всё моё детство - всё! чёртово! детство! - вы целенаправленно ограждали меня от любых контактов с ровесниками. Меня не водили в детский сад, мотивируя тем, что там - рассадник заразы и вирусов. Не пускали в походы с классом - это же опасно! Почти никогда не разрешали ходить на школьные дискотеки - по вашему мнению, там только и делали, что тайком напивались и развратничали. Вы даже в лагерь меня ни разу не отправили, даже в компании с Асей и Ритой (которых, к слову, тоже едва терпели, зажав нос) - ведь там я могла покалечиться, утонуть, переломать руки-ноги или ступить на плохую дорожку. А теперь вы - ВЫ! - упрекаете меня в том, что я некомпанейский, замкнутый человек?! Ахаха!!!

- Неси валерьянку, - побледнев, приказала бабушка матери, наблюдая за хохочущей и одновременно вытирающей слёзы Нелькой.

Больше в семье вопрос дочкиного одиночества никогда не поднимался.