Нелька 6

Едва начались занятия, как Нелька с головой нырнула в учебный процесс. Темп сходу был взят бешеный. Она так уставала за день - и морально, и физически - что сил на какие-то отвлечённые "маньячные" переживания у неё просто не оставалось. Вскоре она и вовсе забыла о том, с чего начался её первый рабочий день в колледже. Тем более, никто из педагогического состава больше не поднимал и не муссировал эту тему.

Нелька перестала видеть сны по ночам: она просто падала на кровать и засыпала ровно в ту секунду, когда её голова касалась подушки, а просыпалась уже от звонка будильника. В той же позе, в которой уснула.

Уставала она, впрочем, не только от учебной нагрузки. Нелька была интровертом по жизни и всем состояниям предпочитала покой и тихое блаженное одиночество с интересной книгой, любимой музыкой в наушниках или увлекательным фильмом. Да, иногда её тянуло к людям, но это были избранные счастливцы, с которыми приятно было проводить время. Рита и Ася входили в их число. Общение же с остальными выматывало Нельку до самого основания. В колледже она была вынуждена ежедневно взаимодействовать с огромным количеством людей, порой совсем ей не близких и даже неприятных - с коллегами и студентами, чьи лица сменялись для неё так же стремительно, как разноцветные стёклышки в калейдоскопе. Это очень угнетало.

Ежедневно у неё было не менее двух пар в расписании, но чаще всего - по четыре. Единственный день, когда она не вела занятий у студентов, суббота, всё равно оставался для неё рабочим. В свободное от работы время Нелька тоже не била баклуши - готовилась к будущим занятиям, писала конспекты и методички, проверяла тесты и сочинения. У колледжа действительно была отличная репутация по уровню качества вкладываемых в пустые головы знаний. Дипломы, полученные здесь, не приравнивались к бумажкам, как дипломы большинства из расплодившихся колледжей-собратьев, а реально высоко котировались в профессиональной среде. Приходилось держать марку, чтобы не подводить коллектив.

И если с этим она ещё могла худо-бедно справиться, то психологический аспект...

Студенты были невыносимы. Ужасны. Омерзительны.

Нелька тешила себя иллюзиями, что в колледж приходят уже достаточно зрелые и ответственные ребята, которые понимают всю необходимость и важность образования. Ей казалось, что студенты обязаны сами тянуться к знаниям, а не удирать во всю прыть от педагогов, которые пытались преподать им эти самые знания буквально на бегу, с уговорами и ухищрениями, чуть ли не с шутками-прибаутками.

Наконец, она не думала, что студенты будут её ни в грош не ставить. Когда Нелька поняла, что они не то что любить её не собираются - а даже элементарного уважения не проявят, её вера в свои профессиональные навыки сильно пошатнулась.

Во-первых, конечно, сказывалась разница в возрасте со студентами. Вернее, практическое её отсутствие. Она была для них не авторитетным педагогом, а сопливой девчонкой, почти ровесницей, к тому же жутко неловкой, закомплексованной и смешной, рыжеволосой и веснушчатой - идеальный объект для насмешек!

Однажды, не выдержав, она пожаловалась Римме Андреевне - толстухе, с которой познакомилась в кабинете директора. Та вот уже много лет подряд являлась бессменным преподавателем математики этого учебного заведения, даже когда оно было не крутым гуманитарным колледжем, а всего-навсего средней общеобразовательной школой - давно, ещё до развала Союза.

Римма Андреевна с самого первого дня взяла Нельку под своё крылышко и по-матерински опекала. К примеру, девушка была не в курсе, что до начала сентября здешняя столовая закрыта, и в свой первый рабочий день не принесла из дома даже какого-нибудь захудалого бутерброда. Римма Андреевна моментально просекла ситуацию и во время обеденного перерыва усадила Нельку рядом с собой. Вручив ей изрядный кусок белого хлеба, математичка достала пол-литровую банку, доверху заполненную благоухающими домашними котлетами, и буквально силой впихнула  Нельке в рот две штуки - одну за другой. Терпеливо выждав, когда она прожуёт и проглотит, Римма Андреевна налила ей горячего чаю в собственную чашку. Нелька привязалась к ней всем своим истосковавшимся по нежности сердечком - и, разумеется, не только из-за вкусных котлет.

- Эх, детонька... - покачала головой Римма Андреевна, выслушав сбивчивый Нелькин рассказ об издевательствах учеников. - Таков наш менталитет: преподаватель воспринимается чаще всего сквозь призму не профессионального, а возрастного авторитета. Ты для них - малолетка, девчонка с соседнего двора. Ну какой у тебя может быть авторитет, прости господи?!

- Что же мне делать? - Нелька готова была заплакать от собственной беспомощности. - Они об меня практически ноги вытирают. Опаздывают чуть ли не на полчаса, тыкают, во время занятий демонстративно спят на партах или болтают друг с другом, и вообще... такие развязные и расхлябанные, будто не в колледже, а у себя во дворе!

- Здесь трудно советовать что-либо конкретное, - вздохнула Римма Андреевна. - Пока смирись и терпи. Но не ведись на откровенное хамство. Если они тебя не уважают, то уважай себя сама.

Но, конечно, дело было не только и не столько в возрасте, сколько в банальной невоспитанности её учеников.

Самым отвратительным студентом был Морозов со второго курса. Вообще-то по паспорту его звали Леонид, но откликался он исключительно на "Лео", видимо, подражая Леонардо ДиКаприо. Русая чёлка, небрежно падающая на глаза, усиливала сходство с голливудской звездой.

С самого первого занятия Нелька обратила внимание на наглый и пристальный взгляд холодных светло-голубых глаз, устремлённый на неё.

- Как ваша фамилия? - строго спросила она обладателя этих глаз. Тот даже не изменил ленивой позы, продолжая сидеть, развалившись, и возить жвачку во рту.

- Морозов... - откликнулся он не сразу, а как бы поразмыслив сначала - стоит ли вообще удостаивать эту пигалицу ответом.

- Так вот, Морозов... Вы мне мешаете!

- Чем же это? - невозмутимо поинтересовался он.

- Своим видом! - не сдержалась она. - Вы же не слушаете, что я объясняю. И между тем всё смотрите, смотрите... Чего вы на меня уставились?! На мне узоров нету и цветы не растут, как говорилось в одном известном фильме.

- Да вот думаю... - спокойно отозвался Морозов. - Интересно, вы лифчик носите или нет? Не могу разглядеть под этой дурацкой бабушкиной кофтой.

Сокурсники грохнули восхищённым хохотом. Нелька сначала оторопела, потом покраснела до корней волос, а затем затряслась от негодования.

- Немедленно... вон... вон из аудитории! - срывающимся голосом приказала она.

Морозов даже ухом не повёл. Беззаботно потянулся, хрустнул суставами, демонстративно зевнул.

- Морозов! - закричала она, от бешенства близкая к истерике. - Я сказала - вон!

- А если не уйду, что будет? - протянул он. - В угол поставите? Или отшлёпаете? Атата по попе... Штаны снимать?

Все снова засмеялись. Огромным усилием воли Нелька взяла себя в руки.

- Почему не уйдёшь? - спросила она спокойнее, переходя на "ты", чтобы хоть так подчеркнуть своё старшинство и более высокое положение в местной системе координат. - Я же вижу, тебе неинтересно. Так вот, я освобождаю тебя от столь мучительного присутствия на моём занятии. 

- А можно мне тоже уйти? - обрадованно крикнул кто-то с "камчатки". Класс опять неистово заржал.

- Цыц! - полуобернувшись, шуганул разбушевавшихся товарищей Лео, как пастух - стадо, а затем вновь уставился на преподавательницу честными прозрачными глазами.

- Я не хочу уходить, у меня тяга к знаниям открылась - ну просто терпежу никакого нет, - откровенно юродствуя, пояснил он. Нелька чувствовала себя совершенно беспомощной и растерянной.

- Тогда я... пожалуюсь директору, - предприняла она последнюю попытку. Морозов с готовностью загоготал:

- Ну, вперёд!

Нелька пулей вылетела из аудитории.