Часть III

Я так боюсь поссориться с тобой –

чтоб это не было последним разговором.

Идёт весна, она идёт, как бой,

по городам, по красным светофорам.

...Хрущёвки и цветочные ларьки,

и станции метро, и магазины,

и это всё живое – вопреки.

И мы с тобой живые - вопреки.

И даже слышен стрекот стрекозиный. 

...А что ещё, вот мой зелёный двор,

в нём жёлтые цветы и много света.

Я завершаю каждый разговор –

«люблю», поскольку важно только это.

(Анна Долгарева aka Лемерт)

2011 год

Рита и Ася развелись практически одновременно. Первая не дотянула всего год до десятилетия брака, а вторая продержалась замужем чуть дольше трёх лет.

- Может, теперь ты захочешь вернуться в Москву? - поинтересовалась Нелька у Риты вскоре после её развода. - Наверное, не так просто остаться жить и работать в городе, где всё напоминает о...

Но подруга отрицательно покачала головой:

- Ещё чего! Я изначально переехала в Питер вовсе не из-за Олега. А уж уезжать из-за него тем более не собираюсь... Много чести!

И если причиной Ритиного развода стала неубиваемая кобелиная натура супруга (вкупе с полной его незаинтересованностью в воспроизведении потомства), то Асины мотивы были куда более прозаичны - она попросту заскучала.

- Понимаете, - сказала она как-то подругам в порыве откровенности, - у этого человека тупо нет фантазии. Нет мечты. А для меня это смерти подобно... Трясина, застой, болото! Окопался на своей кафедре в заштатном институте, летом ездит на раскопки, бухает по-чёрному, а если отыщет какой-нибудь черепок или обломок старинного горшка - счастлив до визга. И ничегошеньки-то ему в жизни больше не надо! А вы же знаете меня, я без движухи не могу...

Рита с Нелькой знали. Ася начинала в газете с простого корреспондента, а затем постепенно взлетела до шеф-редактора в известном глянцевом женском журнале. К тому же, она внештатно вела несколько авторских колонок в других изданиях, а её блог в "живом журнале" бил все рекорды сетевой популярности. 

- Я предлагала ему собственный проект - историческую передачу на телевидении. Вы же в курсе, что у меня связи в Останкино... Так ему и это на хрен не надо, - с искренним огорчением вздохнула Ася. - Суетиться, пробиваться, продумывать концепцию и предлагать новые идеи... Не, он лучше будет после работы валяться с пивом на диване. Ничто его не интересует, даже путешествия - уж сколько раз я звала его хоть в Рим, хоть в Венецию, хоть в Барселону... а он только делает скучающее лицо, ему это всё до лампочки. Но трахается, конечно, как бог, - добавила она.

Подруги прыснули.

- Не богохульствуй! - отсмеявшись, попросила Рита. - Или ты замуж за него только из-за секса вышла?

Ася всерьёз задумалась.

- Ну почему, не только... -  признала она наконец. - Поначалу это всё было даже занятно. Ну, как он ухаживал, как добивался моего расположения... Такой большой, брутальный... настоящий Илья Муромец. Он рассказывал мне про древние поселения... дарил каменные бусы... И на раскопках бывало довольно интересно. Вот мне и представилось, что с ним можно построить нормальную семью. А оказалось, что он такой же скучный, как и большинство мужиков в этом проклятом городе, - в сердцах высказалась она.

Именно Асе пришла в голову идея отправиться вместе на море "зализывать раны". Хотя, справедливости ради, из всех трёх подруг врачевание ран требовалось разве что Рите. Сама Ася не особо страдала из-за своего развода, а что касается Нельки, то её сердце и вовсе никто не разбивал уже очень давно, с самого детства. Но мысль поехать на юг и оторваться втроём на полную катушку показалась очень заманчивой... тем более, что отпуск у них всех выпадал на август. 

После долгих споров и дискуссий остановились на Сочи. Ася, объездившая по долгу службы и по собственной инициативе половину земного шара, поначалу скептически морщила хорошенький носик - мнение о российских курортах у неё было самое нелестное. Рита тоже предпочитала отдыхать в Египте или Турции, но проблема заключалась в Нельке. Она могла отправиться на море куда угодно, только не за рубеж - по той простой причине, что у неё до сих пор не было загранпаспорта!

- Ну, ты даёшь, подруга, - Ася недоверчиво покачала головой, во все глаза глядя на сконфуженную Нельку. - Как ты умудрилась в двадцать первом веке ни разу не выбраться из родной страны?! Неужели ты всю свою жизнь загорала на курортах Краснодарского края?

- Ты не знаешь главного, - вздохнула Нелька. - Последний раз я была на море... никогда.

Тут уж за голову схватилась даже Рита.

- Тебя срочно нужно спасать! - заявила она. - Дожить почти до тридцати лет и ни разу не увидеть моря?! Это же преступление против самой себя!

Времени ждать, пока заграничный паспорт будет готов, у них просто не оставалось. Подруги торопливо схватили по удачно подвернувшейся акции недорогие билеты на самолёт до Адлера - и их участь была решена. Вылетать должны были все вместе, из Москвы.

Нельке казалось, что она сойдёт с ума от счастья и ужаса одновременно. Она и на самолёте-то собиралась лететь первый раз в жизни! И так волнующе было покупать солнечные очки, и купальник, и ласты, и шляпу... Все эти вещи символизировали скорую встречу с морем, которого она никогда прежде не видела, но столько о нём мечтала! Читая в детстве сказку Андерсена "Русалочка", Нелька так явственно представляла себе этот волшебный подводный мир: и морские раковины причудливых форм и экзотических расцветок, и удивительного вида огромные рыбины, и морские звёзды, и ласковые скользкие дельфины, и красные кораллы...

Накануне отъезда Нелька просто не смогла заснуть. Восемь раз она вскакивала проверить чемодан - всё ли необходимое туда уложила. Бесконечно моталась на кухню и жадно пила воду. Раз десять заново переставляла время на будильнике: ей всё казалось, что она опоздает в аэропорт, хотя ехать они должны были вместе с девчонками на такси, и уж они-то не позволили бы ей проспать - контрольный созвон-"побудка" был назначен на семь утра.

Наконец, когда короткая летняя ночь сменилась розовеющим мягким рассветом, Нелька с невероятным облегчением соскочила с кровати (можно больше не мучить себя, всё равно не уснуть!) и торопливо бросилась в душ, а затем зашумела-завозилась на кухне: ставила чайник, резала хлеб и колбасу для бутербродов, мазала булку маслом. При этом она умудрилась пару раз своротить какие-то пустые кастрюли с плиты - грохот поднялся невообразимый. Представляю, как разворчалась бы бабушка, отметила Нелька машинально. Ворчать было некому - старуха умерла год назад, и кто мог винить её внучку за то, что, сообщая эту новость очередному несведущему знакомому, она всякий раз едва сдерживалась, чтобы не завершить фразу: "Наконец-то". Но бабка и впрямь достала своё семейство буквально до печёнок - все они после её кончины вздохнули с тайным и постыдным чувством облегчения.

- Боже... - застонала мама в своей спальне, взглянув на часы, - пять утра... Какая вожжа ей под хвост попала?

- Ммм... девочка волнуется... - сонно промычал отец. - Ей предстоит увлекательное путешествие... новые впечатления... я бы на её месте тоже не спал, - с этими словами он повернулся на другой бок, накрыл голову подушкой и снова сочно захрапел.

Незадолго до её выхода из дома (такси уже подъехало) на мобильник позвонил Дима.

- Хочешь, спущусь проводить тебя?

Нелька заколебалась. Она неплохо общалась с ним все эти годы и даже могла назвать своим близким другом - просто другом! У них были по-настоящему тёплые отношения. Очень часто после работы она спешила не домой, а прямо к Диме - он учил её готовить. Да-да, с момента их знакомства Нелька так и не поднаторела в кулинарном искусстве, поэтому Дима, как и в детстве, подкалывал её, называя "принцессой". Впрочем, чаще он величал её Рыжиком - ещё одно прозвище из детства, которое только в его исполнении звучало почти нежно, совсем-совсем необидно. Иногда они вместе закупали продукты и затем весело колдовали у него на кухне - то стряпали пиццу, то пекли какой-нибудь невозможный торт, то дружно лепили пельмени. После этих гастрономических экспериментов неизменно следовал совместный просмотр какого-нибудь фильма на DVD. Дима успел изучить её вкусы в кино, но всё равно всегда трогательно советовался с Нелькой, какой именно диск следует поставить сегодня.

Он давно уже жил один - родители улетели работать на Север и вполне обжились там. Они справедливо полагали, что сын не очень-то станет страдать из-за их отсутствия - парень он молодой, самое время развлекаться и гулять... Глядишь, нагуляется - и семью заведёт, тогда ему тем более кстати придётся свободная квартира. Однако Дима семью заводить не спешил, хотя ему уже перевалило за тридцать. Впрочем, разве это возраст в наше время!

- Так что, хочешь ты видеть мою рожу перед отъездом? - попытался пошутить он, чувствуя, что пауза становится слишком длинной.

Что-то мешало Нельке обрадоваться и сказать "да". Если бы она покопалась в себе ещё глубже, то поняла бы, что подсознательно избегает встречи Аси и Димы. Он ведь наверняка увидит и её тоже, когда подойдёт к такси... А может, потому и напрашивается в провожатые - чтобы украдкой взглянуть на Асю? Почему-то думать об этом Нельке было неприятно. Что это - ревность? Элементарное чувство собственности? Просто нежелание забивать себе голову какими-то сложными размышлениями перед отпуском и расслабоном?..

- Спасибо, не стоит, - отозвалась она наконец. - Не люблю все эти пафосные сцены... Давай прямо по телефону попрощаемся.

- Ну давай, - непонятно было по его голосу, разочарован он или, наоборот, вздохнул с облегчением. - Счастливо тебе там отдохнуть. Ешь больше фруктов, загорай, купайся... и не злоупотребляй местным вином и курортными романами.

Нелька засмеялась. Нет, всё-таки он был ужасно милым!..

- Я буду звонить, - пообещала она.

Самый тяжёлый чемодан предсказуемо оказался у Аси, поэтому дотащить его из квартиры к ожидающему такси ей помогал отец.

- Аська, ты что туда - кирпичей напихала? - отдуваясь, поинтересовался он у дочери. Та лишь беззаботно махнула рукой:

- Так... всякие женские мелочи. Косметика, тряпочки... то-сё.

Асиному отцу было уже под шестьдесят. Он заметно постарел за эти годы: ещё больше погрузнел, стал страдать одышкой, волосы поредели... Но всё же в его красиво вылепленном лице до сих пор легко можно было распознать следы не совсем минувшей привлекательности. Сразу становилось ясно, что этот мужчина пользовался успехом у прекрасной половины человечества... да не исключено, что и до сих пор пользуется.

- Ну что, все в сборе? Все три девицы под окном? - он внезапно вспомнил, как шутливо называл их, когда они были ещё сопливыми девчонками. Ася, Рита и Нелька притихли. Им на миг показалось, что детство вновь вернулось к ним - с его сбитыми коленками, растрёпанными косичками, замурзанными мордашками и исцарапанными худыми руками... И почудилось также, что это не три молодые женщины отправляются сейчас в свой самостоятельный "взрослый" отпуск - это те самые девчонки едут на каникулы куда-нибудь в деревню или на дачу...

В самолёте Рита с Асей, не сговариваясь, уступили подруге место у окна: всё же, это был её первый полёт. Нелька в ту же секунду прилипла носом к иллюминатору. Взлетать пришлось сквозь пелену густых облаков, и Нельке это зрелище показалось завораживающе красивым...

С местами повезло - подруги расположились сразу за аварийным выходом у крыла. Можно было вольготно вытянуть ноги и не опасаться, что сосед спереди навалится на тебя откинутой до упора спинкой кресла.

Нелька всё принимала с искренним восторгом, как наивный ребёнок. Даже скудный сухой паёк, выданный к завтраку, она восприняла как долгожданный подарок от Деда Мороза. Подруги, глядя на неё, невольно заражались и заряжались этой чистой радостью, сотканной из ожидания и предвкушения великолепного отпуска. То ощущения детства, возвращения в прошлое, которое на минутку овладело ими у подъезда при прощании, вновь вернулось. Им снова было по десять-двенадцать лет, весь мир лежал у их ног, и впереди была целая длинная, интересная, полная приятностей и сюрпризов жизнь...