Рита 7

Девятнадцатого марта, в день Святого Иосифа, в Валенсии был устроен грандиозный праздник огня - Фальяс. Никогда в жизни Рите прежде не доводилось видеть ничего подобного, столь же яркого, безумного и красочного.

Всю предшествующую неделю город практически не работал, а веселился: с наступлением темноты запускались фейерверки, безостановочно взрывались петарды "масклета", устраивались различные конкурсы, проводились удивительные парады и шествия вроде подношения цветов статуе Деве Марии у собора. И коррида, непременная ежедневная коррида с участием самых знаменитых матадоров! Смотреть корриду Рита отказалась наотрез, а вот в остальных праздничных увеселениях принимала самое деятельное участие.

Многие женщины, в том числе и Ана с Марией Пилар, нарядились в старинные, тяжёлые, явно неудобные, но невероятно красивые и эффектные платья. Уговаривали приобрести такой наряд и Риту, но она смущённо отвергла предложение. Судя по всему, стоил подобный прикид целое состояние. Зачем он ей? Всё равно скоро уезжать...

В последнюю ночь празднования всюду заполыхали гигантские костры: народ сжигал огромные пятиметровые фигуры из папье-маше, изготовленные специально к этому событию и символизирующие человеческие пороки.

- На создание подобной скульптуры у мастера порою уходит целый год! - сообщил Рите Серхио. Они стояли в обнимку, зачарованно глядя на огонь, пожирающий причудливые разноцветные фигуры, и на лицах обоих плясали отблески этого алчного пламени.

- Mi querida, - потеревшись щекой о её макушку, сказал вдруг он, - я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Рита обмерла, не зная, как реагировать.

- Слышишь, что я говорю? - забеспокоился Серхио. - Ты выйдешь за меня замуж?

И вот тут она почему-то дико испугалась. Всё было настолько чудесно - замечательный весёлый парень, который так красиво и романтично за ней ухаживал, приятное времяпровождение, отличный секс и никаких обязательств... А тут вдруг - замуж!

- Мой вопрос тебя обидел или огорчил? - расстроился Серхио, беря Ритино лицо в ладони и внимательно вглядываясь в её растерянные глаза.

- Скорее, ошеломил... - отозвалась она. - Если честно, милый... наверное, я пока не готова. Мы с тобой знакомы всего полторы недели, ты меня, по сути, совсем не знаешь... как и я тебя.

- Я знаю только, что люблю тебя. Этого недостаточно для брака? Или... просто ты сама меня не любишь, querida?

- Ты мне очень нравишься, - пролепетала Рита, сама чувствуя, каким жалким блеянием воспринимаются сейчас, должно быть, её слова. - Но я пока не готова вот так резко и кардинально менять собственную жизнь.

- Хочешь, тогда я свою поменяю? - пылко воскликнул он, сверкнув глазами. - Я готов для тебя на многое, если надо - даже перееду в Россию! Вот увидишь, я буду хорошим мужем...

Ох ты боже мой, какая скорость, ещё больше струсила Рита и торопливо добавила:

- Дело не в этом. Просто... одной мне как-то привычнее и лучше... прости, - и, вырвав свою руку из его горячей сильной ладони, она бросилась наутёк.

Неумолимо приближался день Ритиного отъезда. Лицо отца делалось всё более и более печальным. Он то и дело предпринимал тщетные попытки уговорить дочку сдать обратный билет (или даже не сдать, пусть пропадает - чёрт с ним!) и остаться в Испании подольше, если не навсегда. Хавьер и Мария Пилар горячо поддерживали эту его просьбу - они по-настоящему привязались к сестре за это время и ещё не успели толком насладиться её компанией.

- Ты постоянно пропадала со своим красавчиком капитаном, hermanita, - посмеивалась Мария Пилар. - Он тебя у нас просто украл!

С Серхио они не виделись с самого праздника Фальяс. Он не звонил, не приходил и не искал встреч. Вероятно, оскорбился. Вероятно, был совершенно прав... Ведь своей грубой откровенностью она задела его мужскую гордость. Всё было логично и правильно, но... отчего же так ныло сердце? Отчего так муторно и нехорошо было на душе? Отчего в оставшиеся до отъезда пару дней она совершенно перестала спать ночами?..

Тем временем в местных новостях передавали какие-то жуткие вещи относительно России. Постоянно звучали слова "anexion", "Crimea", "Ucrania" и "sanciones".*

- У вас в России сейчас довольно небезопасно, дитя моё, - пряча глаза, говорил Мануэль. - У всего мира на устах присоединение Крыма, а теперь ещё эти антироссийские санкции, на которые ваше правительство грозится дать немедленный ответ... А вдруг границу закроют? Если мы с тобой окажемся по разные стороны железного занавеса, я этого просто не переживу. Я просто не смогу потерять тебя... теперь.

- Ну какой железный занавес, папа, - морщилась Рита с досадой. - Меньше смотри телевизор. Всё будет хорошо, обещаю! Я непременно к тебе ещё не раз приеду, и ты, конечно же, тоже найдёшь время выбраться в Питер... Это очень красивый город, хоть и не такой тёплый и солнечный, как Валенсия... Но тебе он обязательно понравится!

- Но зачем, зачем тебе уезжать? Что тебя там держит? Мама живёт в другой стране, а твою старенькую abuela мы тоже сможем перевезти сюда насовсем! Ты танцуешь фламенко, в Испании для тебя всегда найдётся работа! В конце концов, даже если ты не захочешь работать - я смогу тебя обеспечить... - в отчаянии добавил он.

Рита засмеялась, взлохматила ему волосы и поцеловала в крупноватый породистый нос. Хороша бы она была, если бы переехала жить в Испанию и уселась на шею папочке, свесив ножки!..

- Там моя Родина, папа, - сказала она мягко. - Я просто не смогу здесь остаться. Я очень-очень тебя люблю, всегда помни об этом. Но я - русская. И точка.

___________________________

*Anexion, Crimea, Ucrania, sanciones - аннексия, Крым, Украина, санкции (исп.)

Накануне отъезда Рита вышла в сад, чтобы побыть немного наедине со своими беспокойными мыслями.

Она стояла с чашкой кофе и наблюдала, как старый садовник Серхио (не думать! не думать о том, другом Серхио! - приказала она себе) фигурно стрижёт кусты, а затем поливает цветочные клумбы.

Лёгкий ласковый ветер донёс до Риты знакомый с раннего детства запах. Это был запах разогретой солнцем земли, на которую попала вода из резинового шланга, а также аромат влажной зелени и душистых цветов. Странные всё-таки иногда возникают ассоциации, подумала Рита... Казалось бы, где Испания - и где средняя полоса России? А вот поди ж ты...

На какие-то доли секунды ей вдруг показалось, что она не в Испании сейчас, не в южной солнечной Валенсии... а на даче - то есть, на "фазенде" - с дедушкой и бабушкой. Ей - лет пять-шесть. Бабушка выпалывает сорняки, а дед поливает грядки и клумбы - потому что сегодня "дают" воду, нужно успеть оприходовать цветы, ягоды, овощи и фрукты, а также наполнить все пустые баки - "кадушки", которые врыты в землю. О, Ритин вечный детский страх - свалиться туда, вниз, ибо кадушка представлялась ей глубиною с целый настоящий колодец!.. Упасть в холодную воду, беспомощно цепляясь руками за скользкие зелёные бока узкой кадушки - бррр!..

И уже не жасмином пахло, не гибискусом, не розами и не апельсинами - нет, в Ритиной голове всплывали воспоминания о запахе клубники, созревших яблок, пионов... И всё это одновременно. Родные, знакомые чуть ли не с рождения ароматы.

Она закрыла глаза. Ощущение нереальности происходящего усилилось. Не существовало никакого садовника-испанца: это дедушка суетится сейчас там, среди цветущей зелени, живой и невредимый, и что-то негромко бормочет себе под нос... А скоро он закончит свои дела и позовёт Риту с бабушкой обедать за простым, грубо сколоченным деревянным столом. И будут они там есть суп "со звёздочками" и рыбными консервами, сваренный на примусе, и откусывать огромные куски свежего белого хлеба, которые можно присыпать крупной солью для пущего кайфа, а в завершение трапезы дедушка самолично заварит чай, в который бросит листья смородины, и свежие ягоды клубники, и мяту...

Рита открыла глаза. Наваждение медленно рассеивалось. По её тёплым, подставленным солнцу щекам сползли две робкие слезинки... и тут же высохли.

Пора было возвращаться домой.