15. Франция. Бог Олимпии

*Стелла*

— Давай, я схожу и разберусь, — бросает сумку на пол Бруклин и разворачивается, хватаясь за ручку. — Это не смешно. Одноместный номер для двоих.

— Стой, — упираюсь локтем в дверь и подпираю еще и плечом, чтобы не сбежал. — Расслабься. Я могу поспать на том раскладном кресле, — киваю в угол. — Ты будешь сейчас несколько часов выяснять, кто прав, а кто нет, в итоге ничего им не докажешь и не отдохнешь. К тому же нам предложили бесплатный ужин, — приподнимаю бровь и замолкаю. Даю немного времени ему подумать.

— Уверена, что мы не помешаем друг другу? — отпускает ручку двери. Значит сомневается. Уже лучше.

— Ты мне точно нет, — дожимаю его и жду, когда он согласится, чтобы перестать наконец быть подпоркой для двери. Мой американский друг шумно сглатывает, смотря мне в глаза, и проходит в комнату. Да!!! Внутренне ликую. Ох, Бруклин, ты только что сам себе подписал приговор. А ведь у тебя еще был шанс сбежать. — Кто первый в душ? — качу чемодан в комнату и плюхаюсь на то самое кресло, которое должно стать мне кроватью на эту ночь. Если кто-то не решит уступить все же место.

— Иди первая, мне надо написать домой.

— Ладно, — пожимаю плечами и достав вещи, оставляю его одного.

Не могу отвлечься и насладиться по полной приемом душа, потому что мозг наполняется огромным количеством вопросов и возможных вариантов исхода этого вечера.

Бруклин снова в своем телефоне. И это его “домой”. Мысль о какой-то Ванессе притормаживает мои мыслишки. Не хотелось бы оказаться в неловкой ситуации, если вдруг у него окажется девушка или жена. Но стал бы он тогда позволять делать ему массаж, разгуливать со мной по секс-шопам и соглашаться довольно легко ночевать в одной комнате с одной односпальной кроватью. Там много всего в единственном числе, что этого становится слишком много.

Промакиваю свои спиральки на голове полотенцем и наношу средство от спутывания волос, рассматривая себя в зеркало. Бруклин, Бруклин, что же у тебя на уме? Слишком скрытный, слишком загадочный. И этим нравился еще больше. У меня был только один вариант, как можно было бы его расшевелить и, пожалуй сегодня самый подходящий способ это сделать.

Распускаю еще влажные волосы по плечам, оборачиваю полотенце вокруг тела так, что оно едва прикрывает попу и выхожу в комнату.

— Душ свободен, — бросаю на развалившегося на кровати парня взгляд. Футболка стянута и брошена в ноги, а из приспущенных брюк виднеется резинка боксеров. Бесшумно сглатываю, считая про себя прямоугольники пресса. Четыре чертовых геометрических фигуры и идеальный живот.

Пока он сидит в телефоне и с кем-то переписывается таю от этого вида. По любому у него есть девушка. Не может этот эталон геометрии быть один. — Бруклин, ау. Заканчивай и пошли на ужин.

— Да, сейчас, — отвечает не глядя и улыбается чему-то.

— Поверь, я пойду ужинать одна и могу спокойно съесть и свое, и твое.

— Стелла, ляжь, отдохни, я сейчас, — кидает мне не отвлекаясь и что-то делает пальцем на экране телефона. Ладно. Обхожу кровать, на которой он развалился и, присев на край рядом с парнем, опускаю голову на край подушки, что осталась не занята им. Приходится лечь на бок, так как там действительно катастрофически мало места.

— Вообще-то я не имел ввиду эту кровать, — бурчит в ответ и немного отодвигается от меня. Но, сбежать далеко не получается и я лишь еще ближе придвигаюсь к нему, чтобы не упасть на пол.

— А тут только одна кровать, поэтому я как раз сделала то, что ты просил. Кто это? — подвигаю лицо, касаясь его плеча, и рассматриваю вместе с ним фотографию ребенка. Года полтора-два. Сердце глухо бьется вспенивая кровь, когда понимаю, что он сейчас скажет и я не за что не полезу в чужую семью после этих слов.

— Племянник, — слышу через пару секунд напряженный голос. И щека опускается на подушку, соскальзывая с его плеча, потому что Брук тут же встает, оставляет телефон на полке и скрывается в ванной.

А Ванесса тогда кто? Сестра? Все логично, но я хотела бы знать точно.

Его телефон заманчиво лежал и мне стоило только протянуть руку и все его тайны открылись бы мне, но представила себя на его месте. Боюсь, я не хотела бы, чтобы он поступил также.

Из раскрытого чемодана достаю короткие шорты и закрытую, но обтягивающую фигуру и блузку. Всё на виду, но одновременно прикрыто тонким слоем ткани.

Звук в ванной стихает, а значит он сейчас выйдет. Не могу не доставить себе в удовольствии насладиться видом и сажусь в кресло, закидывая ногу за ногу и раскинув руки по подлокотникам. Сначала опускается дверная ручка, а затем приоткрывается кремовая дверь, выпуская пар из небольшого помещения. Замираю, прикусывая губу, чтобы не издать стон.

Будь я самкой дикого дельфина, то уже терлась плавником о его плавник и стала бы нос к носу, а еще лучше вложила бы свой рострум[1] в открытую пасть партнера.

Парень присаживается на корточки перед сумкой. Полотенце, обкрученное вокруг бедер, вот-вот треснет и упадет на пол, открывая вид на еще одну часть тела. Достает светлую рубашку в клетку и кидает на кровать. Черт. Я бы отгладила ее на нем. Прошлась бы ладошками, скользя по влажному телу.

— Может хватит уже меня сканировать своими рентгенами? — усмехается не глядя на меня. Знаю, что я могу быть красноречива и без слов.

— Ты сам разделся и вышел как Бог Олимпии в одной простыне.

— Иди и закажи ужин, я спокойно оденусь.

— Боишься меня? — встаю с кресла и подхожу ко входной двери, запуская ступни в босоножки.

— Боюсь себя, — бросает хитрый взгляд и отворачивается.

— Ладно, если боишься, жду тебя в ресторане. Тебе что заказать?

— Можешь на свой вкус, — говорит так, будто хочет поскорее избавиться от меня. И я дам ему время привыкнуть к тому, что я все равно буду тут. Всю ночь. Но прежде надо не забыть узнать про Ванессу.

***

Рострум — выпуклый «клюв» дельфинов. Не забываем, что девушка наша океанолог, поэтому для нее эти словечки в норме.