24. Эйфелева башня

Стелла

— Бруклин, — тяну его в сторону небольшой уличной палатки с распродажей "памяти о Париже". — Белье мы уже покупали. А во Франции я хочу купить берет. Настоящий французский берет.

— Хм, — усмехается в ответ и качает головой. Тогда тебе ещё нужен полосатый топ. И будешь, как парижанка.

— Точно Бруклиииин, — поднимаю указательный палец вверх, подкрепляя его идею жестом. — Ты как Жан Поль Готье. [Французский модельер]

Снимаю с вешалки темный берет и примеряю.

— Ну как? — обращаюсь к парню, заглядывая в глаза. Хочу по его выражению лица понять его мнение. Улыбается уголком и кивает.

— И вот этот топ, — снимает вешалку с полосатой вещицей и протягивает мне. — Примерь. — Забираю и, прячась от посторонних глаз в глубине палатки переодеваюсь.

— Настоящая парижанка, — явно льстит мне продавщица, но Бруклин ее поддерживает, поднимая два больших пальца вверх. Складываю старые вещи в рюкзак и, расплатившись, беру Бруклина под локоть и поскорее покидаю место, чтобы не купить что-нибудь лишнее.

Минуем эмигрантов из стран Африки, что навязчиво предлагают купить сувениры.

Дух захватывает, когда оказываемся у подножья огромной металлической башни. Сама массивная конструкция кажется ажурной в сплетении балок. Поворачиваю голову к Бруклину, уныло рассматривающему две длинных очереди.

— Ты в одну, я во вторую? — прилагаю вариант, чтобы было в два раза быстрее.

— А куда они?

— Одна в кассу, чтобы проехать на лифте, вторая на сам лифт.

— А у тебя нет случайно заранее купленных билетов?

— Нет.

— Стелла, — мне кажется или я впервые слышу это имя. Уж больно редко он меня так называет. — Может не пойдем туда. Что мы там увидим?

— Всё, кроме самой башни конечно.

— Действительно. Лучше сходить на колесо обозрение или Монпарнас, с которого также все хорошо видно плюс ещё и башня.

— Кстати, Бруклин. Я слышала тут есть лестница. Мы поднимемся правда только до второго этажа, но это сотня метров. Не мало.

— Пошли искать лестницу.

Металлические ступеньки отдают стуком от поднимающихся друг за другом туристов. Мы то ли бедные, то ли нетерпеливые, но выбирает тяжёлый, но бесплатный подъем без очереди.

Чем дальше мы от земли, тем дух захватывает больше, когда понимаешь на какой высоте. Замедляюсь, осматривая город с высоты.

— Устала? — слышу за спиной от Бруклина.

— Нет, — отвечаю оборачиваясь.

— А ну да, я забыл. Ты же океанолог. Выносливый и физически развитый.

— Ого, как ты много знаешь про океанологов.

— Да, ещё в Берлине изучил. Смешно, как ты пела мне песни, что тебе тяжело идти, но по виду дошла бы до Парижа.

— Да, прости, пришлось немного приврать, — поджимаю губы, сдерживая улыбку. — А ты наблюдательный.

— Ты забыла кто я?

— Ах, да. Все, что связано со зрением это к тебе.

Поднимаемся выше, отдаляясь от земли. Когда я читала про второй этаж, думала это где-то на уровне десятого-пятнадцатого этажа в эквиваленте небоскребов. Но никак не сто пятнадцать метров над землёй.

Я не боюсь высоты. Вернее я так думала, пока не оказалась на втором этаже башни в ста пятнадцати метрах над землёй. Обеденное время и людей так много, что некомфортно. И я стою, облокотившись на парапет, и рассматриваю с высоты птичьего полета Марсово поле.

Кто-то за спиной толкает меня, пробираясь к выходу, что прижимает к ограждению, вынуждая податься вперёд. Но тут же кто-то обхватывает спереди рукой и возвращает назад. Замираю, не успев испугаться.

— Аккуратней, — слышу голос Бруклина, обращённый к кому-то в сторону. Кладет руки сбоку от моих и становится за спиной, прижимаясь грудью.

Между нами не прольется и капля воды. Если только, скользнув по моему телу, оставит след на его. Должна сказать, что-то смешное, съязвить, но язык словно немой. Не хочу терять этот момент. Не хочу. Когда все выглядит так правильно и гармонично. На несколько секунд представляется, что все должно быть так всегда. Я перед ним, показывая что делать, он за мной, защищая и прикрывая.

Отпускаю веки, наслаждаясь этим. Пусть этот момент ничего не значит. Пусть всего лишь обстоятельства. Но я еле удерживаюсь, что не откинуть голову ему на плечо и не провести щекой по линии подбородка, оцарапывая кожу небольшой щетиной.

— Пошли дальше, — вырывает из полумедитации и отстраняется.

И снова на земле. Даже не знаю, куда мы идём, а внутри странное ощущение. Я хочу продолжить делать то, что делала, вести себя с ним как раньше. Но не могу.

Как под кайфом. Под гипнозом. Тело помнит эти ощущения и хочет еще. Еще раз ощутить его вот так рядом. За спиной. Как обнимает и дышит в шею. До такой степени, что готова убить всех лишь бы оставили нас наедине.

— Бруклин, расскажи о себе, — заполняю тишину между нами вопросом и беру его под локоть.

— Что ты хочешь знать?

— Откуда ты? Кто твои родители?

— Звучит как будто ты хочешь изучить мое генеалогическое дерево.

— Еще скажи родословную, — натянуто усмехаюсь.

— Послушай, то, что было вчера… Мы же договорились на один раз. А сейчас все выглядит так, будто ты уже строишь между нами мост, который должен навсегда соединить наши берега.

— По-твоему, если человек хочет узнать другого лучше, это уже означает свадьбу и умереть в один день?

— У женщин да. — Выдыхаю и отпускаю его руку. Лишаюсь того притяжения, что создавали сплетенные конечности. Он чужой. И он не будет впускать меня в ближе.

— У тебя кто-то есть? — слова сами слетают с языка, прежде чем успеваю подумать. Но отмотать нельзя и я поворачиваюсь к нему. Наблюдаю за реакцией и по поджатым губам и легкой морщинке между бровей понимаю, что да. — Надеюсь ты не женат. Потому что разбивать чью-то семью я точно не хочу.

— Нет, я не женат и не собираюсь. — Последняя фраза кое-что мне напоминает и я усмехаюсь. — И я не гей, — читая мою усмешку дополняет. Хотя какая разница, если он собирается провести всю жизнь один.

— Почему? Не встретил ту единственную?

— Встретил, — снова смотрю на него и на этот раз встречаемся взглядами. Его бездонный. Словно я должна набрать много воздуха и уверенности, прежде, чем нырнуть туда. Узнать, что осело в глубине его души. Сама. Без чьей-то помощи и подсказок. Но я не вижу. Я даже не понимаю, о ком он сейчас говорит. Кого встретил, меня? Или говорит про кого-то другого? Но хочет быть один. Первая отвожу взгляд. Я не любитель загадок и поэтому все, что могу предложить ему — это рассказать все как есть самому.

— И кто она? — тихо спрашиваю. Должна это спросить, но боюсь, что сделала шаг в сторону болота. В его персональную топь, из которой он уже выбраться не сможет.

— Обязательно портить прогулку этими распросами? — мгновенно оказываюсь рядом с ним в этом болоте, топящем нас заживо. — Неужели непонятно, что я не хочу говорить про это. Не надо лезть в мою жизнь и ставить мне диагнозы. Думаю, нам стоит скоротать время до отправления автобуса отдельно друг от друга. — Парень разворачивается и уходит. Просто оставляет меня одну на площади задыхатьмя в моей глупости.

— Бруклин, подожди, извини. — Пытаюсь остановить, но по уверенным шагам, отделяющимся от меня, понимаю, что не остановится. Даже не хочет, чтобы я сейчас пыталась.